Море пишущихся стихов Массимо Маурицио

Стихотворение Марии Степановой в рифмованном переводе на итальянский язык из новой антологии «DisAccordi», составленной туринским славистом

Интервью: Михаил Визель/ГодЛитературы.РФ

Фото: страница Facebook Massimo Maurizio

В независимом итальянском издательстве Stilo Editrice, расположенном в городе Бари, вышла 285-страничная антология новейшей русской поэзии, составленная и переведенная славистом из Туринского университета Массимо Маурицио. Необычность этой антологии в том, что доктор Маурицио (или просто "Макс" для своих многочисленных московских друзей) не просто отобрал стихи представителей самых разных литературных школ и эстетических направлений, но и, вопреки устоявшейся в итальянской переводной поэзии традиции, перевал их в размер и в рифму - хотя и более вольную, чем в оригинале.

Почему и как это вышло - он сам рассказал "Году литературы". Причем рассказал на превосходном русском языке, в котором не пришлось исправлять ни единой фразы.

В качестве иллюстрации мы приводим стихотворение Марии Степановой - в оригинале (из книги "Киреевский", 2012), и в переводе Массимо Маурицио.

Трудно ли отбирать для перевода современные русские стихи?

Да, это трудно, и не только стихи, но и авторов отбирать. Со временем я все больше убеждаюсь, что в любом антологическом выборе, и тем более в выборе для журнальной публикации, речи и не может быть об объективности, особенно в контексте современной России, где просто море пишущихся стихов. У каждого - свои предпочтения, любимые авторы, течения, жанры, поэтому любой отбор, как авторов, так и их текстов, произволен в отношении литературной ситуации. Кроме того, что касается стихов,

Каждый раз, когда составляю антологию, мне говорят, что кто-то обязательно обидится на меня, потому что я его не включил.

Трудно ли переводить современные русские стихи?

Думаю, не больше, чем любые другие. В итальянской русистике намечается тенденция переводить подстрочником, не верлибром, а именно подстрочником (о разнице между переводом подстрочником и переводом верлибром написал еще Стефано Гардзонио). Кому как, наверно, но для меня стихи - это 50 на 50 содержание (со всеми отсюда вытекающими элементами) и форма, пауза, музыка, в том числе и верлибры. Переводить без соблюдения исконного формального аспекта - значит искажать стихотворение, деформировать его, превращать его в какой-то, пусть красивый, конспект, в пересказ. У нас говорят еще, что итальянский читатель, якобы, не воспринимает регулярной метрики, что он от нее отвык, но на самом деле некоторая регулярность в стихах возвращается, и это во-первых, а во-вторых,

если стихотворение написано 4-стопным ямбом или дольником, или как-то еще, это ж воля автора, такая же воля, как писать про белеющий парус или про блох. Никому же в голову не придет заменить парус чем-то другим, но почему-то вместо 4-стопного ямба писать верлибром можно. Попытка соблюдать формальные моменты, пожалуй, самое сложное, но - опять-таки - это касается не только современных стихов. В них, правда, часто метрика часто нетрадиционная, но ее как раз и надо уловить и передать.

Что касается содержательной стороны, современные стихи в какой-то степени менее нарративные, чем предыдущие, более эмоциональные, в них больше личного и поэтому не рационализуемого, и с этим, конечно, надо считаться. Но, как правило, можно спросить авторов что и как, это большое преимущество современной поэзии. Мало кто не поможет, есть такие, но их мало.

Трудно ли издавать в Италии современные русские стихи?

Нет, наоборот, очень просто. За последнее время у нас вышло огромное количество антологий, уже не говоря о журнальных публикациях. Много переведено из современной литературы. Много журналов, премий, институций, где это стало возможно, но только - и слава Богу - в академических кругах. Еще и много славистов, которые занимаются именно современной литературой, скажем, последнего полувека. Мне кажется интересу к современности во многом способствовал интернет и активность многих авторов в соцсетях и вообще в сетевом пространстве, а также ощущение, что автор стал ближе.

Vaga un treno per la Russia intera

Accanto a qualche fiume maestoso

In terza classe scalzi i passeggeri

Sono, e mezzi ubriachi i controllori.

La crosta dolce di grasso e mollezza

È qui, e davanti alle persone amate

Scivolan via polli, cosce e altri pezzi,

Come fan gli alberi in acque increspate.

Per i vagoni di gente strapieni,

Anime giа in paradiso e redente,

L’abito mio è una coperta del treno,

Niente più. Canto inquieto i miei canti.

In questo c’è più pericol di quanto

Dichiari a noi il papà-controllore,

Perchè se piace, si muta il mio canto

Senz’altro in urla di ira e dolore.

A squarciagola tra gli «ah!» di signora,

Le parolacce sussurrate fitte

Io dei papaveri canto e che muore

Il comandante, che è un padre, sconfitto.

La voce acuta è come un puntale

Ed il vagone accogliente trapassa,

I passeggeri si sentono male

E mi rinchiudon per darmele al cesso.

Nel canto puro c’è gran crudeltà,

Тanta, che i cuori indigna ed esaspera,

Dei passeggeri la fortezza sta

Come al centro del viso una lacrima. МАРИЯ СТЕПАНОВА