Радиоведущий Сева Новгородцев: Пушкин был первым русским рэпером

— Сева, вы хорошо знакомы со всеми лидерами русского рока, который раньше был остро-социальным и даже политическим. Почему же сейчас Макаревич и Гребенщиков — по разные стороны баррикад с Шевчуком и Кинчевым в отношении Украины? Лидеры «Машины времени» и «Аквариума» не боятся нас поддерживать, а ДДТ и «Алисы» стали провластными.

— Рок-н-ролл — это музыка рабочей молодежи, которая любит простую правду. А правда эта заключается в том, что «наших бьют!» и «русский — нерусский». Есть определенные «пафосные позы», которые рокер должен занимать. И для такого рокера, когда кричат: «Наших бьют!», надо хватать бляхи и бежать метелить чужих, потому что наших нельзя давать в обиду. Хотя это некая незрелость и непонимание того, что важно для мира, но Кинчев и Шевчук работают на русский народ. А Макаревич и Гребенщиков — из либеральной интеллигенции, им эти «позы» чужды, для них общечеловеческие ценности важнее национальной идеи, тех же панславянских амбиций.

— Хотя Путин на встрече с русскими рокерами дал понять тому же Шевчуку, как к нему относится, спросив: «Кто вы такой?» На что он ответил: «Музыкант Юра». Насколько Шевчук и его коллеги, поддержавшие Путина или занявшие нейтральную позицию, боятся потери заработков?

— Если бы вы были на последних концертах ДДТ, то увидели бы видеоряд, который сопровождает их выступления — он пафосный, чуть ли не с развевающимися красными знаменами, почти эпическая картина. Они воспринимают страну как нечто большое и сильное, так что симпатии Шевчука в каком-то смысле связаны с этой большой страной. Он не может расстаться с народом, чтобы удовлетворить свою интеллигентскую позицию. Хотя сам он человек справедливый и очень человечный. Поэтому все его действия основаны на том, как все это воспринимают обычные люди. А с простым народом он абсолютно на ты. Я как-то спросил у Гребенщикова, что у него с Шевчуком. И он сказал очень странную фразу: «Ты понимаешь, он же дерется».

— Ну а что случилось с Кинчевым? В свое время вера помогла ему избавиться от наркозависимости, но потом это переросло в идею славянского мира.

— За Кинчева я не могу отвечать, но сладко быть с большинством. Когда ты в толпе и флюиды окружающих людей совпадают с твоими, то чувствуешь резонанс и сладкий трепет. Думаю, его охватил этот соблазн. По поводу оцерковленности я всегда занимаю осторожную позицию, потому что есть тонкая грань между общением со Всевышним и принадлежностью к церкви: когда второе затеняет первое — для меня это сигнал тревоги.

— В России сейчас сильно развивается рэп-культура, и эти же исполнители популярны и у нас в Украине. Заменили ли рэперы как бунтари русских рокеров?

— Рокеры, за исключением тех, кто представляет из себя хорошую поэзию — а это Макаревич, Гребенщиков и Саша Васильев из «Сплин», — словесно давно уже выродились, особенно на Западе и еще в 80-е годы. Дело дошло до детских слогов, и смысла в их песнях уже не приходится искать. И вдруг пришли рэперы, которые возродили словесность.

Я имею в виду не только российских, а в первую очередь — американских. Вот эта нью-йоркская шпана стала создавать словесные образы в своих песнях, во-вторых, делать это слово ритмичным, и само слово у них стало превращаться в музыку. А первым русским рэпером был Пушкин, потому что он свободно обращался со словом. Представьте себе, до него были Державин, Сумароков и Ломоносов, который писал оды. Никто их сейчас читать не станет, и понять их невозможно. Они неискренние, потому что это была заказная поэзия.

И вдруг приходит Пушкин — абсолютная поэтическая шпана, — который сам признавался, что он забалтывался, когда писал «Евгения Онегина». Это означает, что он писал в разговорном ключе, что в те времена воспринималось как пошлость. На фоне существовавшей тогда поэтической культуры это было абсолютно недопустимо. Кстати, подобный случай произошел в 1956 году с Булатом Окуджавой — когда он впервые вышел на сцену и спел пару своих пронзительных поэтических песен, то из зала кричали: «Пошлость!»

— Как считаете, современная рэп-культура способна повлиять на молодежь и привести к переменам в обществе, как в свое время было с русским роком?

— Биологически человек запрограммирован так, что молодежь хочет писать свои правила жизни. Это случается, как правило, в подростковом возрасте и до 20 лет. В этом возрасте человек конфликтует с родителями, учителями, совершает хулиганские поступки, нащупывая таким образом свой путь в жизни. Вот это самый творческий период молодого человека, когда он создает свою культуру, среду общения и оставляет свой след в истории. В каждом поколении была молодая поросль, которая что-то давала. Нынешний взрыв рэп-культуры — то же самое. Но не рэперы будут воспитывать молодежь, а она будет воспитывать всех нас.

Недавно в Лондоне была дискуссия между Акуниным и Макаревичем. Макаревич его спросил, как он понимает искусство и культуру. И Акунин высказал такую мысль, что искусство — это то, что случается с художником один раз и по наитию, когда он взрывает существующую матрицу. Например, Малевич сделал «Черный квадрат» и назвал это концептуальной вещью. До него до этого никто додуматься не мог

Если бы после него через десять минут пришел человек и сделал бы второй «Черный квадрат», то это никому бы не было нужно. Потому что после прорыва открывается вольная дорога, по которой идет полоса культуры, а искусство здесь уже закончилось. Потому что искусство — это концептуальная новизна, то, чего раньше не было. А то, что хлынуло потом, — это тиражирование искусства.

— В Украине запрещают въезд тем российским артистам, которые с начала 2014 года ездили в Крым, и срывают концерты своих исполнителей, которые выступают в России. Стоит ли так жестко относиться к артистам?

— У Украины свой путь, свое правительство и законы. Но, глядя со стороны, я считаю, что страна, добившаяся свободы и ступившая на путь европейской цивилизации, а Украина такой стала, должна быть более великодушной. Своей добротой и дозволенностью она должна демонстрировать другим, что означает быть на этом пути. А все административные запреты говорят о некой узости сознания и неких комплексах. Это как с ревнивым мужчиной — его полюбить трудно, потому что он все время требует для себя каких-то гарантий верности. А щедрый и великодушный мужчина вызывает совсем другие чувства. Так вот, Украине нужно быть этим великодушным и щедрым мужчиной. А ревнивый и мстительный человек никогда любви не вызовет — и не будет ни процветания и ничего вообще. Поэтому я бы призвал украинские власти к великодушию.

— Но запреты российских гастролеров в Украине уже сказались позитивно на нашем шоу-бизнесе. Многие артисты, которых раньше не было на телевидении и крупных концертных площадках, теперь хорошо зарабатывают. На ваш взгляд, это произошло на «безрыбье»?

— Мне кажется, что рано или поздно это все равно произошло бы. Угасание интереса к русским группам все равно бы произошло, потому что там все становится банальным и предсказуемым. А украинцы свежее и энергичнее поют о том, что людей волнует в большей степени.

— Зная российских и украинских рок-музыкантов, можно ли сказать, что наши — более прозападные?

— Нет, в них просто больше энергии. В украинской музыке есть жизнелюбие, чего в России или нет вообще, или есть питерское унылое восприятие действительности, которое превращается в поэзию с мистическими отголосками или в поиск социальной справедливости, как у Макаревича.

А у вас в Украине — вольница, некое наследие казацких свободных людей. Конечно, эта публика неуправляема и с ними тяжело жить, но именно этим Украина и отличается. Запорожцев на Руси не было. Все крепостные в поисках свободы бежали к вам на Запорожскую Сечь.

Поэтому традиция украинской вольности, совершенно неуправляемых, но по своей природе свободных людей и отказывающихся подчиняться чему-либо — это и есть ваше историческое наследие. Как писал Гоголь, запорожец всегда платит столько денег, сколько жменя его захватила

— Возможность украинского артиста пробиться в мировой шоу-бизнес — это иллюзия или реальность?

— Когда об этом заходит беседа, я всегда спрашиваю: «Что вы знаете о туркменском роке?» Людям до этого вообще нет дела, точно так же, как и Европе до восточноевропейских стран. Вы поймите: в поп-культуре вырастают местные, которые в чем-то превзошли всех своих остальных. Даже в Англии своя среда выдавливает только лучших из лучших, они самый последний и самый тонкий фильтр. И встрять в этот процесс со стороны совершенно нереально.

— Значит, гегемония США и Британии в мировом шоу-бизнесе если не навечно, то надолго?

— Я думаю, что навсегда, и не только в шоу-бизнесе, а во всем. Там публика очень развитая. Если вы поговорите с мальчиками и девочками из хороших школ, то поймете, что это люди, которые на двести лет впереди своих сверстников из России и Украины. Так даже не нужно ставить вопрос, потому что такое в мировом шоу-бизнесе происходит крайне редко и случайно. У вас есть своя страна и своя культура. Пишите песни, общайтесь и радуйтесь.

— Но некоторые артисты все-таки ставят себе цели попасть туда. Например, Иван Дорн. Вы думаете, у него нет шансов?

— На клубном уровне, может быть, есть. Но перевернуть рынок не получится. Для этого нужно разорвать матрицу, а Россия и Украина за этой матрицей еще даже и не поспевают.

Слушайте программу «Диалоги» на Радио Вести с Севой Новгородцевым в воскресенье, 12 ноября, в 17.00.