Предки диких лошадей жили в неволе

Фонд разведения и охраны лошадей Пржевальского ( Foundation for the Preservation and Protection of the Przewalski Horse, FPPPH ) в 2008 году подошел к важному рубежу. Приступая в 1992 году к выполнению программы по реинтродукции лошадей Пржевальского ( Equus caballus przewalskii ), или тахи, как эти лошади называются по-монгольски, сотрудники фонда поставили перед собой задачу — «с нуля» создать в природе дикую популяцию и к 2008 году довести её численность не менее чем до ста особей. Оправдались ли их надежды, и каково нынешнее состояние этого вида?

Самые совершенные бегуны животного мира, хорошо приспособленные как к быстрому, так и к долгому бегу, лошади оказались в историческом провале. От миллионных диких лошадиных стад, бродивших по степям и лесостепям нашей планеты в доисторические времена, сегодня остались лишь жалкие крохи. Из тридцати двух родов семейства лошадиных ( Equidae ), известных ученым по ископаемым остаткам, до встречи с человеком дожил лишь один — лошадь (Equus), к которому вместе с дикими и домашними лошадьми относится несколько видов зебр и ослов. Но и из них до наших дней дотянули не все, и теперь уже — по вине человека.

Охотники времен Римской империи истребили диких африканских ослов (Equus africanus atlanticus) — предков современных домашних; из семи подвидов кулана — другого вида диких ослов — вымерло два: анатолийский, обитавший в Турции (Equus hemionus anatoliensis), и сирийский (Equus hemionus hemippus) — последняя особь умерла в 1928 году в зоопарке Вены . Южная Африка не так давно лишилась одного из пяти подвидов саванных зебр — квагги (Equus quagga). Бесконтрольная охота подорвала состояние нескольких подвидов другого вида африканских зебр, из-за чего сузились их ареалы, и от прежних тучных стад остались лишь небольшие табуны по несколько десятков особей.

Но самая трагическая судьба у тех, кого мы называем собственно лошадьми. Из двух их видов (или подвидов — зоологи на этот счет не выработали единого мнения) в естественной среде обитания не сохранилось ни одного. Первым не выдержал тарпан (Eguus gmelini), населявший степи и леса Евразии: он исчез с лица Земли в 1914 году, и теперь этих животных не осталось даже в неволе. Другого, азиатского представителя диких лошадей — лошади Пржевальского — вытеснили из степных просторов стада домашнего скота. Это случилось всего четыре десятилетия назад. Но им повезло чуть больше: они сохранились в зоопарках и успешно там размножаются. А раз так, то возник вопрос: нельзя ли вернуть лошадей Пржевальского в природу?

Больше всего этот вопрос беспокоил ученых тех стран, где в зоопарках содержали животных этого вида. С начала века, когда в зверинцы поступили первые тахи, были достигнуты большие успехи в отработке методов их содержания, и проблемы первых лет, которые унесли большую часть драгоценных экспонатов, остались далеко позади. Теперь лошади выживают в неволе, регулярно дают приплод, и даже появились излишки. И тогда работники зоопарков встали перед новой проблемой, этической: что делать с избыточным пополнением? Ведь пускать этих уникальных животных «в расход» только потому, что в зоопарках их стало слишком много, рука все равно не поднимается.

В 1985 году на совместном международном совещании ФАО ( Food and Agriculture Organization ) и ЮНЕП ( United Nations Environment Programme ) было принято решение о разработке программы по реинтродукции лошадей Пржевальского. Лидерство на этом поприще долгие годы принадлежало советским ученым. Институт эволюционной морфологии и экологии животных им. А. Н. Северцова (ныне Институт проблем экологии и эволюции РАН ) в сотрудничестве с учеными других стран развернул обширную программу по изучению возможности такой реинтродукции.

Нужно сказать, что не все смотрели на это с оптимизмом. И до сих пор одни ученые считают, что возвращение лошадей Пржевальского в дикое состояние возможно, другие настроены скептически. Этому виду животных выпала уникальная миссия: на его примере предстоит решить: возможно ли в принципе, или невозможно вернуть в естественные условия вид животных, если он полностью утратил связь с природой.

Первый вопрос, на который необходимо ответить, прежде чем начинать действовать: не было ли вымирание этих копытных результатом необратимой естественной эволюции? Ведь в этом случае плыть против течения времени нет никакого смысла. Собрав по крупицам сведения о последних вольных тахи, которых встречали в Джунгарской Гоби — массиве пустынь и полупустынь в западной части Монголии на её границе с Китаем , ученые сошлись во мнении, что вид был вполне жизнеспособен, и без участия человека катастрофа ему не грозила.

Второй вопрос — о качестве племенного материала. Все мировое поголовье чистокровных лошадей этого вида ведет начало всего от двенадцати особей, и большая часть естественного генетического разнообразия, конечно же, безвозвратно утрачена. В результате близкородственных скрещиваний, к которым вынуждены были прибегать в зоопарках для увеличения поголовья, генетическое здоровье потомства могло настолько ослабнуть, что суровые условия дикой жизни, где нет кормушек, полных нежного сена и питательного овса, уж тем более ветеринаров — им будут не по силам. Что и говорить, за время существования в неволе лошади Пржевальского и впрямь стали не те. Аномалии сердечно-сосудистой системы, крипторхизм, уродство под названием «волчья пасть», нарушения в строении скелета — стали обычным явлением. Поэтому для отбора достойных животных, которые смогут справиться с тяготами переезда и акклиматизации, были разработаны жесткие критерии — почти как для космонавтов .

Или другое: в некоторых зоопарках лошадей Пржевальского скрещивали с домашними лошадями, потомство получалось плодовитым, и из него для экспозиции отбирали тех животных, которые по окрасу и стати как можно больше напоминали исходный дикий тип. Но внешнее сходство — это одно, и совсем другое — гены. Ведь задача не просто заселить степи лошадьми, коих там и без того предостаточно, а именно лошадьми Пржевальского. И только одна линия — мюнхенская — полностью свободна от генов домашних лошадей.

Кстати, путем тщательной селекции из домашних лошадей ( польских коников ) удалось вывести породу, которая хорошо имитирует вымершего тарпана — однако восстановлением прежнего вида это ни в коем случае считать нельзя.

Способны ли зоопарковские «неженки» жить в суровых естественных условиях, мог доказать только опыт, и вот в 1992 году начались первые перевозки лошадей ближе к их забытой родине. Один из таких экспериментов был заложен в Бухарском специализированном питомнике по выращиванию джейранов, куда завезли пять особей тахи. Чтобы смягчить переход к новой жизни и дать время на акклиматизацию, прежде чем выпустить на волю, их целый год держали в открытых вольерах и пристально следили за поведением и здоровьем. В качестве корма лошадям предлагали разные виды полупустынных растений: согласятся ли они их есть, и что им больше понравится? Научатся ли пить местную воду, непривычную по составу и вкусу: ведь здесь она солоноватая? Сумеют ли подолгу обходиться без питья, как этого требует пустынная жизнь?

Опыт увенчался убедительным успехом: лошади научились сами находить съедобные растения, приспособились меньше пить, освоили большую территорию и стали совершать дневные миграции, в сумерках перекочевывая с открытых пастбищ, где они проводят светлое время суток, к укрытиям в зарослях у источников воды на ночевку. Зимой для добычи пропитания лошади приспособились копытами разгребать снег, а также использовать его как источник воды. Сама собой сложилась социальная структура, положенная этому виду: кобылы живут гаремом под предводительством сильного жеребца, а остальные самцы образуют группу холостяков. На втором году жизни в жарком климате установилась сезонность размножения, и теперь каждая кобыла приносит приплод ежегодно в мае–июне. И, наконец, появилось поколение потомственных дикарей — второе вольное поколение. Так что лошади — не подвели и продемонстрировали полную готовность к дикой жизни.

И третий вопрос — не менее важный: есть ли куда их возвращать? Остались ли на нашей планете участки, пригодные для обитания этого вида? Естественная среда обитания лошадей Пржевальского — степь . Последним их пристанищем оказались полупустынные участки Джунгарской Гоби, но это место обитания уже не было оптимальным. Палеонтологические и исторические данные свидетельствуют о том, что прежде ареал этого вида простирался далеко за пределы не только Джунгарии, но и Центральной Азии. Северная граница обитания проходила между 50° и 55° с.ш., на западе они доходили почти до Волги, а на востоке — на самый Дальний Восток. По некоторым данным тахи даже доходили до современной Якутии и, предположительно, через Берингию достигали Аляски. Это было в те времена, когда на этой гигантской территории царили степи, а когда это сообщество сжималось, вместе с ним отступали и лошади.

В современной истории этого вида самое печальное, что пока ещё нетронутые жалкие остатки прежних степных просторов до неузнаваемости изменились после «героического освоения целины» — практически всё распахано. Последние степные массивы, где раньше обитали дикие копытные, сохранились лишь в Монголии и Китае, но они унаследовали и весь комплекс проблем, который довел наших лошадей до вымирания: пастбища заняты лошадьми домашними, а низкий уровень жизни местного населения вынуждает его к браконьерству.

Так куда же поселить возрождаемых лошадей? Одни специалисты ратовали за воспроизводство в том месте, где зарегистрированы последние встречи — в Джунгарии. И такой проект действительно осуществлен в урочище Тахийн-тал , расположенном в буферной зоне национального парка Хара-Ус-Нуур на западе Монголии. Сюда завезли более полусотни лошадей из украинского заповедника Аскания Нова, из зоопарков Австрии, Германии, Швейцарии и Австралии и создали полувольную популяцию, которая к нынешнему времени насчитывает более пятидесяти особей. Однако распространиться за пределы нацпарка лошадям некуда.