Степь уходящая. «Замужество Туйи», режиссер Ван Цюаньань

Эхо индустриального бума, которым объят современный Китай, резонирует и в степях Внутренней Монголии, где живет со своей семьей Туйя. Под нажимом местных властей соседи покидают юрты, перебираются поближе к городу, обзаводятся фермами. Но молодая женщина упрямо остается при своем хозяйстве. У нее стадо овец, верблюд, а на руках — двое малышей и муж-инвалид. Какая там ферма! Муж ей не помощник, они давно поменялись ролями — он при детях, она ломит за троих. Словом, из тех, кто коня на скаку остановит. Уже давно родня поговаривает, да и муж к этому готов, что им надо бы развестись, а ей найти себе другую пару — молодого работящего мужика. Для нашей ментальности такое в диковинку. Списать в расход ни на что негодного мужа-инвалида да еще с ним же мирно обсуждать эту проблему — такое не вписывается в наши представления о семейной морали. Наше дело — нести свой крест.

Но героиня фильма воспитана в иной культуре, в иных, ламаистских, традициях, где многомужество — обычное дело. Каменистая, промерзшая земля не кормит, и поднять семью может только здоровый мужской коллектив с одной на всех женщиной — хозяйкой и матерью. Туйя понимает, что новое замужество — единственный для семьи шанс выжить, но сделать такой шаг не решается. Пока сама судьба не вмешивается в это кровавое для женской души дело.

Однажды, выгоняя стадо на пастбище, Туйя натыкается на молодого парня: тот лежит без сознания рядом с мотоциклом. Она затаскивает его в дом, приводит в чувство, выхаживает. Парень уж и не знает, как ее отблагодарить, чем помочь. Через какое-то время он пригоняет трейлер, доверху груженный хворостом. В момент торможения грузовик теряет равновесие и накреняется на правый борт, придавив выскочившего водителя. И снова ей приходится спасать парня. Туйя пытается вытащить его из-под груды хвороста. Упирается что есть силы спиной в борт грузовика, чтобы приподнять его.

И — попадает в больницу. Тут, в больничной постели, ей становится ясно: она уже не может делать тяжелую работу, работящий мужик в доме нужен дозарезу. И сидящая рядом золовка, сестра мужа, покуривая сигаретку, настаивает на том, чтобы Туйя наконец-то подыскала себе подходящую партию.

Экзотический имидж Китая, потрясший кинематографический мир в конце ХХ века в фильмах Чжана Имоу и Чэня Кайге, сегодня не востребован. Запасники древней культуры, возможно, в будущем еще не раз одарят киноискусство сенсационными визуальными открытиями, однако бурный процесс индустриализации в современном Китае клонит художников к суровой прозе.

Страна, строящая промышленность, взявшая на вооружение мировые технологии, волей-неволей подрывает свои патриархатные устои, еще вчера казавшиеся нерушимыми. Тут, пожалуй, можно воспользоваться модным ныне гео-политическим понятием «глобализация», вбирающим в круг концептуальных смыслов еще и простые житейские обертоны, связанные с конкретными человеческими судьбами. «Замужество Туйи» — история одной сельской семьи, попавшей под маховик надличного процесса урбанизации. Страна модернизируется, складывается новое общество, нет сомнений и в том, что женская эмансипация в Китае — вопрос очень даже актуальный (последний Всемирный женский конгресс проходил не где-нибудь, а в Пекине). Принятый в 1950 году китайский Закон о браке соответствует мировым демократическим нормативам, включая единобрачие. А для нашей героини, родившейся много позже этой даты, даже позже приснопамятной «культурной революции», расставание с привычным укладом жизни, которым жили поколения, — все еще драма.

Как водится, высокие интересы государства не учитывают частных интересов отдельно взятой личности. И Туйе приходится в одиночку решать свои проблемы. Решать по старинке, как от века принято в этом краю.

Она начнет присматриваться к мужчинам, появляющимся в ее доме. Нежданно-негаданно нарисовался ее бывший одноклассник на подержанном лимузине. Новоиспеченный бизнесмен положил глаз на Туйю, просек ситуацию, тут же взялся устроить мужа в инвалидный дом, а ее с детьми забрать в город. Туйя дает себя уговорить, и вот семья уже катит в новую жизнь. По дороге старика оставляют в казенном доме, а Туйя с детьми оказывается в отеле. Оставшись с Туйей один на один в гостиничном номере, одноклассник тут же приступает к делу — пытается овладеть ею. Но не тут-то было, не на такую напал. Туйя немедленно забирает детей — они в соседней комнате — и требует, чтобы благодетель вез их обратно. По дороге их догонит плохая весть. Дважды спасенный парень уже успел навестить старика в инвалидном доме и узнал, что тот вскрыл себе вены. Эпизод погони, когда конник, пустивший рысью своего коня, догоняет лимузин, — выразительный контрапункт. Конник становится поперек дороги, и водителю ничего не остается, как по приказу Туйи развернуться в сторону госпиталя…

Семья снова вместе. Тот самый парень постоянно вьется в доме, помогает, чем может, и наконец делает Туйе предложение. Она уже готова к этому, но слышала от соседей-доброхотов, будто бы потенциальный жених женат и к тому же очень боится своей жены. Женщина с характером решительно выставляет его за порог и ставит условие: он может появиться здесь только после развода. Она не верит, что ему достанет смелости пойти на такой шаг, и продолжает жить, как жила. Скотина, хозяйство, дети, больной муж…

Как дом держится на Туйе, так и фильм держится на исполнительнице этой роли молодой актрисе Ю Нань. Ей удаются и бытовые, и психологические аспекты роли. У домашнего очага, в постоянной работе-возне по хозяйству она естественна, словно натурщица, понятия не имеющая, что за ней наблюдает камера. Влюбленная и целомудренная.

Актрису в Ю Нань выдают чувства. Каким-то непостижимым образом, уж точно не вербально, она сумела тонко отрефлексировать сложнейшую семейную ситуацию. Переживания Туйи, конечно же, более зрелые, чем патриархатные представления о душе человеческой. Она вынуждена во имя семьи искать кандидата в мужья при живом муже. С точки зрения патриархальной морали это разумный поступок. Но какой душевной болью, какой внутренней ломкой платят бывшие супруги за свое решение! Такая вот дихотомия наблюдается в нынешнем Китае, который набирает индустриальную мощь, обгоняя по темпам роста многие промышленно развитые страны. Столица и крупные китайские города — современные мегаполисы. А степь и ее обитатели все еще живут по закону предков и совсем не спешат в рай цивилизации.

Режиссер Ван Цюаньань (его первым международным конкурсом стал прошлогодний Московский, где он получил приз ФИПРЕССИ за фильм «Лунное затмение») в определенном смысле почвенник. Он знает и чувствует свой материал изнутри. Его мать родом из Внутренней Монголии, он вырос в степи, на задворках Поднебесной. «Замужество Туйи» — его прощание со своей малой родиной. Отсюда, из памяти детства — потаенный лиризм картины, которая завершается этнографически цветистым свадебным эпизодом, поставленным строго в соответствии с традицией, включая пение всем миром обрядовой песни. Старый муж сидит на почетном месте и, приняв пару стопок, пытается ввязаться в драку с соперником. Под шумок всеобщего веселья не замеченная никем невеста прячется в чулан и дает волю слезам. В общем, все нормально.