РУСО: Классовая структура общества позднего капитализма: творческий труд в системе общественного разделения труда

Классовая структура общества позднего капитализма: творческий труд в системе общественного разделения труда.

Разделение труда и обмен.

Как известно классы определяются в первую очередь местом в общественном разделении труда[1], поэтому изучение классовой структуры современного общества естественно начать с рассмотрения разделения труда. Можно сформулировать два подхода к взаимосвязи категорий разделения труда и обмена в рамках марксистской теоретической социологии. Первый — обмен однозначно определяется разделением труда и, по сути, является «лишним» понятием. Для примера возьмем капитализм и феодализм. При капитализме разделение труда есть разбиение процесса производства на отдельные операции и опредмечивание их в машине. Благодаря тому, что машина мощнее человека можно замкнуть инвестиционный цикл, накапливая средства производства. Владельцы разных средств производства вынуждены будут обмениваться между собой своими товарами. Обмен товаров подчиняется закону стоимости — в общем, воспроизводя логику всего первого тома «Капитала» снова приходим к машинному производству. Феодальное разделение труда есть ни что иное как территориальная специализация производства. Если в одной местности есть железная руда, а в другой уголь, то чтобы получить чугун что-то куда-то придется отвезти. Здесь нет связи с овеществлением труда и только(!) в таком обмене закон стоимости может не соблюдаться. Средневековые сети обменов это еще не капиталистический рынок[2] — он возникнет лишь с обобществлением пространства океанскими коммуникациями и железными дорогами, когда транспортировка в любую точку обитаемого мира станет лишь вопросом цены. Тогда всякому разделению труда будет соответствовать свой собственный «обмен», хотя более корректным был бы термин «взаимодействие», употребляемый А.С. Шушариным в его генерализации марксисткой социологии[3].

Второй подход — обмену дается независимое определение как последовательности актов отчуждения и присвоения. Тогда не всякое разделение труда предполагает обмен. Например функционально-диспозитивное разделение труда, по мнению А.С Шушарина, лежащее в основе социалистического способа производства в принципе не является взаимодействием обменного типа[4]. Нет отчуждения труда — нет и обмена. А разделение труда есть. Разделение труда как универсальная категория вытекает непосредственно из социальности человека. Люди всегда будут нуждаться в друг друге. Число людей, чей труд включается в деятельность каждого отдельного человека, всё время расширяется — в пределе до масштабов всего человечества, тогда труд становится конкретно-всеобщим. О каком же преодолении разделении труда шла речь у классиков? О таком, где человек не будет намертво привязан к какой-либо точке бесконечного многообразия человеческой деятельности, а будет двигаться по нему свободно, но и не покидая с этого многообразия[5] . Здесь возникает ряд очень интересных вопросов. Первый вопрос связан с минимальным размером общества. Для воспроизводства крестьянского уклада нужны два человека — нуклеарная семья. Экономические ограничения явно слабее генетических и лингвистических — для устойчивого воспроизводства языка одной семьи тоже недостаточно. Число людей, необходимых для воспроизводства капиталистического уклада очень велико, в силу узкой специализации работников и имеет тенденцию к возрастанию, вследствие углубления разделения труда. Что будет при коммунизме? С одной стороны — различных компетенций всегда много меньше, чем людей и именно поэтому мы можем рассчитывать на возвращение человеку его сущности как универсального существа. С другой стороны материя неисчерпаема — проблем хватит на всех. Первое обеспечивает высокую надежность коммунистического общества, второе — высокое разнообразие, отсутствие повторяемости.

Будем классифицировать типы труда по двум критериям — отчужденность и производительность. Труд классического пролетариата является отчужденным и производительным. Рабочий выступает просто инструментом, выполняющим в течение определенного времени повторяющийся набор операций, которые, складываясь вместе, воспроизводят общественное богатство. Заметим, что стандартные сервисы, например сети быстрого питания и другие системы массового обслуживания представляют собой типичное фордистское производство, поэтому их не имеет смысла противопоставлять индустрии. Противоположность частичного труда пролетария есть всеобщий труд[6] — например труд ученого — производительный, но не отчужденный. Сущность творчества заключается в присвоении и освоение человеком естественно-природных процессов становления[7]. В конечном счете, источником экономического роста является научно-технический прогресс — разработка новых технологических процессов на основе новых физических принципов. Именно поэтому труд ученого или разработчика (инженера, программиста) является производительным, но в этом производстве они могут быть субъектами. В фундаментальной науке исследователь сам выбирает себе задачу (даже если не он её сформулировал) и способ её решения, в прикладной науке и инженерии свободы меньше, но всё равно труд сохраняет свою креативность.

Дихотомию креативность/репродуктивность следует разобрать особо. Неверно было бы противопоставлять всеобщий труд репродуктивному. Воспроизводство ранее полученного знания осуществляется в ходе решения новых задач. Наука потому и является профессией, что новые задачи решаются с помощью уже имеющегося инструментария. Иначе наука была бы сродни даже не искусству[8], а авантюре. В этом проявляется кумулятивность и конвенциальность знания — нельзя заменить доказанные теоремы или уже проверенные законы природы произвольной фантазией, чистым воображением. Однако только креативный труд может быть всеобщим.

Помимо внутреннего содержательного определения креативному труду можно дать вешнее экономическое определение — он характеризуется нулевыми издержками на простое воспроизводство, точнее их независимостью от объема выпуска. Один раз открытое знание не надо открывать заново, код программы можно копировать бесконечно. А как же ошибки, хотя бы возникающие при копировании? Казалось бы норма затрат на простое воспроизводство программного обеспечения оценивается снизу скоростью накопления ошибок. Так оно и было, если бы не появление новых технических устройств и процессов, заставляющее переписывать и перепроверять старые алгоритмы. Репродуктивность включена в сам творческий процесс — научно технический прогресс подобно самолету, который держится в воздухе пока движется. Именно в этом пункте корпоративный капитал получает контроль над творческим трудом. К примеру, разработка памяти на сверхпроводниках задача исследовательская, а как насчет написания драйверов для такой памяти? Вот тут-то капитал и навязывает разработчикам чисто технические задачи, включая их в капиталистическое разделение труда, обусловленное собственностью на средства производства. Разными средствами производства владеют разные капиталисты (что и обуславливает обмен товарами), и хотя разделение всеобщего труда обусловлено структурой проблемного поля[9], капитал, таким образом, навязывает творческому труду и чисто товарное разделение труда, имманентно ему не присущее. Реальное подчинение творческого труда капиталу порождает новые формы эксплуатации, против которых трудящимся еще предстоит выработать адекватные формы борьбы. Ученым сложно бастовать, поскольку наука нужна им самим больше, чем их работодателям, благодаря чему последние могут проигнорировать забастовку рабочих, ведь те не настоящие «творцы» своего продукта. Рабочий класс заменяется прекариатом - «одноразовыми людьми», извлекаемыми с периферии мир-системы и после увольнения пополняющими ряды люмпен-пролетариата.

Люмпены, равно как и бенефициары эксплуатации, не будучи трудящимися, остались вне рамок классификации, которую завершают еще два типа труда - непроизводительного труда — отчужденный и не отчужденный. Первый из них представлен разнообразным «офисным планктоном», второй - так называемым «креативным классом», т. е. наемными работниками занятыми в превратном секторе производства. Феномен отчужденного непроизводительного труда Маркс рассмотрел во втором томе «Капитала». Такой труд не создает новой стоимости, поскольку не включен в цикл существования изделия, однако порождает транзакционные издержки. Неотчуждённый и непроизводительный труд становиться возможен только в рамках финансового капитализма, где инвертируется[10] основная формула денежного обращения Д — Т. П. Т' —Д' Таким образом, мы получили следующую таблицу «идеальных типов» наемного труда: