Духовные стихи старообрядцев Беларуси

Духовные стихи (белорусский термин — песні старэцкія) — как правило, одноголосно исполняемые во внелитургической об­становке народно-поэтические произведения эпического и лиро-эпического характера на христианские сюжеты, мотивы и образы.

Анализ внутрижанровых разновидностей духовных стихов будет неполным без рассмотрения устно-поэтических произведе­ний, веками исполняемых преимущественно в старообрядческой среде. Еще А.Е. Богданович относил к особой группе духовных стихов те из них, которые “заимствованы у староверов, живущих издавна в Белоруссии; эти стихи хотя и сохранили многие осо­бенности своего великорусского склада, но более или менее, так сказать, обелорушены; таковы например: “Сон Пресвятой Бого­родицы”, “Протекала река от Иисуса Христа” [1, с. 564].

От традиционных духовных стихов старообрядчества следует отличать литературные, по сути авторские произведения, кото­рые бытуют в многочисленных сектах протестантского типа. В большинстве своем старообрядческий духовный стих по форме своей соответствовал тем традиционным разновидностям произ­ведений на религиозные темы, которые бытовали в среде профес­сиональных исполнителей — калик перехожих (“Голубиная книга”; стихи на ветхозаветные и евангельские темы; стихи о святых и великомучениках; стихи о Пятнице и др.). Вместе с тем общеупотребительные сюжеты и образы были переосмыслены старообрядцами в сторону более акцентированной передачи на­строений мученичества и аскетизма. Такой эмоциональный фон устно-поэтических произведений старообрядцев был обусловлен прежде всего причинами исторического порядка, сложной судь­бой радетелей “старой веры”, связанной с их изгнанничеством, в том числе на территории Беларуси.

Старообрядчество ведет свое начало с середины XVII столе­тия, когда была предпринята грандиозная церковная реформа в результате чего Русская Церковь оказалась расколота на сторон­ников и противников реформы. На Большом церковном Соборе 1666-1667 гг. в Москве было возложено проклятие на не пови­нующихся Церкви сторонников старых обрядов (проклятие было снято только спустя более чем три столетия — на церковном Соборе 1971 г.). Как подчеркивает Н.В. Синицына, “у истоков разде­ления на ревнителей старых книг и обрядов и сторонников цер­ковных преобразований в середине XVII в. можно наблюдать две позиции, две тенденции. Для одной характерны сосредоточен­ность на религиозных требованиях и мирном, “челобитенном» пути достижения цели, для другой — насильственный или даже вооруженный путь” [5, с. 531].

Мрачный аскетизм духовных стихов старообрядцев напря­мую связан с историческими судьбами ревнителей ‘‘старой веры”. Е.А. Ляцкий так характеризовал эсхатологическую направлен­ность устно-поэтического творчества старообрядцев: “Самоистязание, самосожжение, заключение себя во гробе или в пещеру, измор голодом (у “морельщиков”) — вот чем полна эта история; она-то и породила в исступлениях пламенной веры, со­четавшейся роковым образом с невежеством, скорбные, то мрач­ные, то нежные излияния души, расстающейся с земной жизнью в безумном ослеплении мечтой о райском блаженстве” [3, с. L], Переживание ими религиозных процессов и событий происходи­ло в известной мере в соответствии с образами и символическими схемами, сложившимися в фольклорной традиции восточных славян.

В этой связи особый интерес представляют фольклорные ма­териалы, которые записаны в г. Ветка Гомельской области, яв­лявшемся в 1680-1770 г. своеобразной столицей поклонников “старой веры” [2]. Под знаменем борьбы за “старую веру” в Вет­ке собирались все, кто был недоволен церковно-обрядовой ре­формой 1653-1656 г.; ревнители старой веры из более чем 20 гу­берний России и Малороссии переселились в Ветку и привнесли свой оригинальный вклад в духовную культуру этой самобытной белорусской земли. Уже в XVII в. ветковцы стремились во всем повторить “Третий Рим”, столицу Московской Руси: главная площадь городка была названа Красной, собор — Покровским.

В XIX — начале XX в. Ветка утратила свою роль организатора раскола, сохранив в обществе староверов свой историко- культурный авторитет. До сих пор на ветковской земле можно услышать старорусские и местные распевы, записанные “круками” (древним способом записи музыки) в XVII- начале XX в. Локальная традиция устно-поэтического творчества на ре­лигиозные темы порождена, прежде всего, спецификой духовной культуры жителей данной местности. Более того, белорусское и локальное начала проявлялись здесь по-особому, т.к. в этой зоне постоянно взаимодействовали устно-поэтические произведения белорусов, русских, украинцев, посвященные Царю Небесному Осуществленные здесь записи — благодатный материал не только для исследования многовековых межэтнических связей, но и для постижения особенностей символической передачи чувств и на­строений старообрядческой среды в фольклорном творчестве.

Показателен в этой связи записанный в Ветке старообрядче­ский стих об Иосифе Прекрасном. Традиционный мотив, извест­ный по множеству восточнославянских вариантов, переосмыслен с точки зрения староверов, их представлений о добре и зле, в том числе и в религиозной жизни. Ревнители “старой веры” символи­чески представлены в образе Иосифа, а их гонители — в роли его братьев:

У вотца то было да у Якова Двенадцать сынов, все возлюбленных; Самой меньшой сын Был любимей всех. Ево братья взненавидели: Били ево, волочили, Да в ров ево, у ров верзили. За волоса его с рову вытащили [4, с. 377].

Страдания Иосифа по немилосердной воле братьев, его про­дажа в Египет воспринимаются как символ мученической судьбы старообрядцев, вынужденных из-за преследований официальных властей скитаться по окраинным территориям России и за ее пре­делами:

Запродали его во чужую землю, Во чужую землю, во египетскую, Кы тому царю кы неверному, Кы той царыцы кы немилосьтивой [4, с. 377].

Плач Иосифа над могилой матери воспринимается исполни­телями и слушателями как просьба о заступничестве к самой Бо­городице за всех староверов, пострадавших в годы гонений:

Ты устань, устань, Рахиль — мати моя! Привузнай сына любимаво, Івосихва прівукраснаво! Твое сыны — моя братія — Запродали мене во чужую землю, Во чужую землю, во египетскую. [4, с. 377].

Душевные страдания Иосифа доведены до наиболее резкого выражения. Чувства, вызванные осознанием творимой на земле несправедливости, смешиваются с чувствами верующих, которые всегда стремятся придать большую эмоциональность эпическому повествованию.

Тема смерти и посмертного воздаяния является одной из важнейших тем старообрядческих стихов. Согласно этим устно­поэтическим произведениям неминуемая расплата за грехи чело­веческие наступает не сразу после Страшного суда, а непосредственно следует за смертью: после того как душа на вольном свете нацарствовалась, она отправляется на край света, где ее ждут му­ки адские. Тяжкие испытания грешников во многом связаны с их религиозной и нравственной позицией по отношению к радете­лям и противникам официальной обрядности. Само же описание мучений в целом соответствует общепринятой в белорусских ду­ховных стихах фольклорной традиции:

И вот гора многогрешным душам будя, И вот гора беззаконным душам будя! На що ми на сей свет народилися, Чаму ми маленькія ня поумярли? Ня бачили б ми суду страшнаго, Ня тярпели б ми муки вешныя, Ня горели б у вогне неугасимому, Ня кипели б у смоле злой, няутолимой. [4, с. 397]

Старообрядческие стихи полны пессимистических настрое­ний в отношении к событиям земной жизни (что является реали­зацией распространенной идеи о воцарении на грешной земле антихриста). Как победа Кривды на земле временна, так и конеч­но время правления антихриста, пришедшего в мир перед концом света.

Сложившаяся в Ветке и прилегающих местностях Гомель­ской области локальная традиция свидетельствует о значитель­ной автономности духовного песнетворчества. Религиозным и эстетическим чувствам старообрядцев Беларуси отвечают пред­ставления о пребывании антихриста на земле, а также имеющееся в фольклорных текстах смешение картин конца света и Страшно­го суда. Нередко эпические стихи получают жанровую переори­ентацию: повествовательные мотивы обновляются в хоровом распеве, и песни становятся лиро-эпическими или лирическими, близкими по форме к кантам и псальмам. Подобные процессы могут породить не просто модификации общенародного репер­туара, но и облечь местное творчество в самостоятельный тип, что позволит говорить о его региональной неповторимости по отношению к белорусской, русской, украинской и межкультурной полесской фольклорным традициям.

1. Богданович А.Е. Некоторые сведения о белорусских нищих-старцах. а) Минская губ. // Шейн П.В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-западного края. Т. 2. СПб., 1893.
2. Лилеев М. И. Из истории раскола на Ветке и в Стародубье XVII- XVIII вв. Киев, 1895.
3. Ляцкий Е.А. Стихи духовные. СПб., 1912.
4. Романов Е.Р. Белорусский сборник. Вып. V. Заговоры, апокрифы и духовные стихи. Витебск. 1891.
5. Синицына Н.В. К истории русского раскола XVII в. // Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 7. М, 1996.

Автор: А.В. Морозов Источник: Старообрядчество как историко-культурный феномен / Материалы Международной научно-практической конферен­ции “Старообрядчество как историко-культурный феномен” (Гомель, 27-28 февраля 2003 г.): Гомель: ГГУ, 2003. — 312 с. Ст. 194-198.