Сиговая рыбалка. На озере Касарги дно усыпано мотылем

— Здоровеньки булы! Ну и как тут ночуется? — Сбросив саночную постромку, я присел возле светящейся палатки, что стояла недалеко от тропы. — Спишь, что ли, товарищ? Гляди, рыба валенки с ног сопрет!

Продолжение. Начало в № 2

Посыпая снег песком

— Было б кому спереть! — шевельнулась масса в углу. — Нет ничего, и даже эхолот пустой! В общем, тихо в лесу, и даже уснул барсук.

Да-а уж, хорошая частушка про барсука, который не спит в лесу, а вернее, про упавшее давление, полнолуние и восточный ветер, кои как аксиома про невезуху в погодный перелом. Холодный и теплый фронт — «форточный» сквозняк: было — 20°, стало – 2°. Одним словом, вся рыбалка по Степанычу — кочергыть ее на печь!…

Вскоре из потемок нарисовался отставший кряхтящий пенсионер, и я снова впрягся в бурлачную построму: теп-шлеп, теп-шлеп — посыплем полстолетним песочком на касарговский снег…

Пока, прибыв на место, я сверлил лунки, мой сегодняшний напарник расставлял свою доисторическую конструкцию под названием «самодел». Вот это палатка, вот это инженерное чудо! В музее народов Севера и то такого уже не найти! Собирающийся, как конструктор, железный каркас плюс полосатый, как роба арестанта, материал (матросовка) — все это напоминало антураж из фильма «Сталкер», а заодно и мою рыбачью молодость, когда в мороз мы грели руки от керосинового фонаря «летучая мышь»!

— Степаныч! А что, город Свердловск в тартарары провалился и нормальные зонты «Стек» или «Медведь» в магазинах перевелись? — бросив ручку коловорота, я перевел дух. — Ты бы еще индейский чум приволок из оленьих шкур!

— А-а, ешка в ерошку! Ты давай сверли резче, и не надо мне ваших «кубных» модностей. Я со своей «старушкой» все озера прошел, она рыбы больше, чем рыбный базар, видела. Так что помирать вместе будем, кочергыть ее на печь…

— Да уж, — снова я начал вращать ручку ледобура, — на кладбище тебе точно «куб» ни к чему. Хоть двухслойный, хоть трехместный и даже с печкой и бабой. Однако все когда-нибудь вместе с Хароном будем рыбу ловить…

«Тунцы» из пробирок

Сиговые. Если особо не флудить и не модничать, настоящих сиговых — сибирского сига и рипуса (омуля) — тех, кто в естественных условиях продолжает свой род, на сегодняшний день в уральских озерах осталось всего ничего. Разумеется, это просто мое мнение, а не взгляд специалиста-ихтиолога. Наибольшее присутствие этих видов было до 80-х прошлого столетия, пока на рыбозаводах не разводили всякие рыбные помеси, а использовали природный материал. Первое, Второе, Смолино и так далее — вот где плавали темно-синие «тунцы» (сиг) до пяти, а то и более килограмм.

Затем наступил «капитализм», и в погоне за длинным рублем почти всю естественную рыбу угробили, заменяя ее выращенными из пробирок сигорипусами, сигосырками и прочей чешуйчатой живностью, которая относительно быстро растет, но у которой короткий век. Единственное, где сохранилось природное поголовье, это всего десяток водоемов, являющихся памятниками природы, куда еще не пустили промысловиков (Тургояк, Увильды, Большой Кисегач и прочие). Но и в этих озерах бракоши, используя современные снасти (особенно в нерест), усиленно истребляют «последних из могикан». Так, например, еще 3-4 года назад в Большом Кисегаче совсем неплохо на гирлянду ловился настоящий сибирский сиг — широкие темно-синие (хребет) рыбины, от поимки которых иногда руки тряслись ходуном. Ау, где ты, сиг?! Теперь там только корюшка плавает. Однако надолго ли нам и этот «озерный блин»…

Снасть для поклевки

— Ну что, Степаныч, удочки-то закинул? Не холодно там тебе со своими спиртовыми таблетками, у коих еще в прошлом веке вышел срок? — Через полчаса установив и забравшись в палатку, я опускал кормушку (мотыль, мормыш, толченка) на касарговское дно. — Мотыля-то, чай, тоже со спичечный коробок у бабки выпросил?

Сиговая рыбалка на Касаргах всегда отличалась расходом прикормки, особенно самой дорогой — мотыля. Как говорится, без охотничьего добра не добыть и бобра… С другой стороны, сигорипус по вкусовым качествам рыбка знатная, а посему не жалко и дно «позолотить»!

Первую лунку заряжаю так именуемой снастью-«крестьянкой»: крючок — груз — крючок, которая чаще всего используется летом при ловле на лодке с борта. Во второй «ледяной глаз» опускаю сиговую балду. Сиговая балда от окуневой отличается тем, что крючки не падают по ограниченному лесковому кольцу, а подвязаны на удлиненных (до 60 мм) поводках-пасынках и при подбросе медленно падают с насадкой в толще воды. Здесь, на Касаргах, нужно всего два крючка, один из которых будет работать на дно, а второй на 200─400 мм выше дна. Насадка любая: естественная и искусственная.

Чем интересна совокупность таких оснасток под одной крышей? Если «усы» или «крестьянка» относительно игры — это пассивные снасти, то балда почти постоянно находится в работе, причем именно ее игра зачастую провоцирует поклевки на «стоячую» снасть. Вот такая нехитрость, которая используется практически на всех водоемах, где присутствует сиг.

Ловись. Не хочу

… Несмотря на значительное удаление от берега, к скорому рассвету обнаружилось, что от народа спрятаться так и не удалось. Выглянув наружу (затемно поклевок не было), обнаружил, что тут и там уже распахиваются палатки и соседей у нас не менее, чем в той же 9-этажке, где я живу. Все это, конечно, хорошо, да вот только принцип «в тесноте, да не в обиде» на рыбалке почему-то редко приносит успех.

Пока я на печку прилаживал кружку с водой, крестьянский поплавок, маячивший в первой лунке, кто-то резко и коротко ткнул. Ну вот, подошла рыбешка, пора соревнования начинать.

— Степаныч, как будем рыбу считать, десятками или по одной? — Подбросив в лунку добрую щепоть мотыля, я приладил в руку балду и приготовился ею трясти. — Старый, хорош на санях дремать, тычки начались…

Тычками именуется вздрагивание поплавка или сторожка в тот момент, когда подошедшая рыба, собирая прикормку, своим телом задевает леску, что и передается на сигнализатор. В такой момент подсекать смысла нет, ежели вы, конечно, не браконьер и не используете при этом так называемый драбаган или какой-нибудь наподобие этого самодел, чтобы багрить рыбу за бок. При умелом владении снастью и кормушкой почти всегда можно добиться, чтобы тычки переросли в поклевку, которую, в свою очередь, главное, не зевнуть!

Тык-тык, тык-тык — уже минут десять о присутствии рыбы под лункой беспрестанно напоминал поплавок, но уверенной поклевки как не было, так и нет. Да и сами тычки были какими-то вялыми, будто рыбу на дне заставляли шевелиться силком. И чего ей, чешуйчатой, надобно? И дно подмотылили, и промолотой варенкой воду подзамутили, ловись — не хочу! Ан нет, не хочу! Видно, опять у рыбы мигрень от погоды вылезла…

Дневник рыболова 15–22 января.

Вот и закончились январские праздники, в кои и с горок накатались до обморока, и в салатах полежали досыта, и даже в проруби накупались до синевы. Теперь только День армии на горизонте да женский праздник в начале весны. Так что сини тапки ставим в угол, печень отправляем в отпуск и беремся за рыбачий ум. Хотя когда она, эта рыбалка прекращалась? Да никогда!

15–16 января — озеро Увильды, рипус. Если кто из рыболовов постоянно ловит рипуса от «Бригантины», то наверняка заметил, что основная рипусовая гвардия постепенно смещается от трещины (берега) в озерную даль. Причина проста: мы, рыболовы, особенно по выходным, своим людским многочислием просто «отжимаем» рыбу на необжитые нами места. Такая вот се ля ви! Рыбачить охота всем, рипус от нас бежит, поэтому и приходится сегодня топать черт-те куда. Так и до «Жемчужины» на противоположном берегу скоро дойдем!

Сидели на 33 метрах, все как всегда: варенка с песком, опарыш, резина и пенопласт. Итог — 82 головы.

17 января — озеро Урефты, окунь. Вот уж не думал не гадал, что когда-нибудь отправлюсь на свое любимое карповое озеро за окунем, да еще посреди зимы. Однако чему в нашей сегодняшней жизни удивляться, ежели даже в Америке бывшие с сахарных плантаций рабы нынче в президентах сидят!

Дорога была одна — через свалку к промысловому стану и далее вправо до упора, где и бросали машины все прибывшие сюда. Но если большинство рыбачков на озере устремлялись в правую сторону (восточный залив), то мы отправились в противоположную, подальше от кучи. И не прогадали! Из полста высверленных на чистом месте лунок работала только пятая часть, но этого хватило, чтобы подгрузить рюкзачки. Окунь (100─300 г) на рабочих лунках клевал на все: мотыль, мормыш, тюлька, балансир… Душеньку, особенно после надоевшего постоянства на Увильдах, отвели будь здоров! Итог — 22 кг.

20 января — озеро Касарги, гибрид. Как всегда, были за скалами, но уже ближе к противоположной стороне (залив). В этот раз, в отличие от прошлых, ручейник (озерный червяк) не донимал, да и рыбешка была покрупней. Итог — 42 головы.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎