Женская красота во времени и пространстве, часть 13: Идеал женской красоты в 1930-1940-е годы
Американская кинозвезда 1930-х — Джин Харлоу.
В 1930-х годах мода снова меняется. Это были времена Великой Депрессии, экономического кризиса и повальной безработицы, резкого разделения общества на богатых и бедных. Экономия и практичность повседневной одежды резко контрастируют с роскошью туалетов элитных вечеринок. Мода становится всё более консервативной. Повсюду царит элегантность и некая холодная, равнодушная красота, воплощенная в образах популярных голливудских актрис – Греты Гарбо и Марлен Дитрих.
Кинодива 1930-х — Грета Гарбо.
В результате из моды уходит надоевший плоский прямоугольный силуэт 1920-х годов. Вновь делается акцент на «женственность»: грудь, талию, бедра. Вновь в моде декольте, но если спереди оно достаточно сдержанное, то сзади спина оголяется фактически полностью (поэтому петли бус тоже спускают на спину). Линия талии поднимается с бедер на свое естественное место.
Женственные формы подчеркиваются шелковыми тканями, плавно струящимися книзу. Юбки удлиняются до и ниже колен. Пестрые цвета сменились темными, а цветовое единство костюма стало достигаться одноцветными аксессуарами (это правило дожило и до наших дней). Ввиду обнищания населения стало уместным сочетать одну деталь костюма с другой и широко пользоваться бижутерией. Зато в вечерней моде богатых дам господствует гламур – блестящие платья, сверкающие стразы, меховые боа и страусиные перья.
Впрочем, модные тенденции 1920-х годов не прошли бесследно. Требования к женскому телу остаются во многом те же: стройность, спортивность, длинноногость, загорелость. Бедра идеала еще узки, а грудь – скромна, хотя теперь их не скрывают, а подчеркивают. Если в 1920-х годах даже пожилая дама хотела выглядеть, как девчонка, то в 1930-х наоборот – в цене образ зрелой «бальзаковской» женщины.
Актриса Марлен Дитрих.
Прически заметно удлинняются (до плеч) и тщательно укладываются (чаще всего завиваются волнами). Благодаря голливудским кинодивам идеалом женщины становится голубоглазая блондинка с ярко выраженными скулами. Лоб красавицы 1930-х годов открыт, брови выщипаны и «удивленно приподняты» с помощью подводки. Агрессивный броский грим «а ля вамп» уходит в прошлое. Теперь румяна тщательно размазываются, а губы тонко подводятся карандашом.
Советская кинозвезда 1930-х — Любовь Орлова. От американских кинозвезд Орлову отличает лишь большая телесность, отвечающая славянскому менталитету.
Во второй половине 1930-х годов в воздухе запахло порохом, и военные настроения тут же отразились на женском образе. Линия плеч «мужественно» расширяется с помощью накладок-подплечников, а в одежде появляются разные милитаристские детали – накладные карманы, погончики, ремешки… Плюс ко всему Гарбо вводит в моду женственный тип мужского костюма, а Дитрих – брюки, полностью соответствующие мужским.
В то же время в Германии и СССР широкой популярностью пользуется так называемый тирольский или баварский тип одежды: рукава-фонарики, сарафаны в горошек и юбки «солнце-клеш». Фольклорный образ дополняют инфантильные косички-колоски, уложенные и свёрнутые самым разным образом. В моде также крупные локоны «а ля Мальвина».
Слева — кинозвезда Третьего Рейха — Кристина Зёдербаум. Справа — американская кинозвезда — Джуди Гарланд.
С началом Второй мировой войны мода становится предельно аскетичной и экономной. Юбки (не от хорошей жизни, конечно) становятся прямыми и не опускаются ниже колен. Недоступно дорогие чулки просто имитируются – с помощью карандаша прямо на голой ноге рисуется шов.
Шляпки в военный период также приобретают «экономные» миниатюрные формы. Кроме того, суровость быта позволила приличной женщине появляться на улице вообще без шляпки. Впрочем, и в этой обстановке женщины сумели проявить изобретательность – они обматывают волосы тюрбанами или укладывают валиком в сетку. Прическа 1940-х годов представляет собой кок спереди и хвост-пучок сзади.
Как это ни странно на первый взгляд, именно в войну идеальный образ женщины предельно смягчается. Большинство киногероинь того времени (как американская Дина Дурбин или советская Людмила Целиковская) имеют кукольные пухлые черты – наверное, именно за такую наивную беззащитную девочку хотелось сражаться солдатам одной из самых жестоких войн.
Слева — американская кинозвезда 1940-х — Дина Дурбин. Справа — советская кинозвезда 1940-х — Людмила Целиковская.
Автор: Сергей Курий Впервые опубликовано в журнале «Твоё Время» №2-3 (ноябрь), №4 (декабрь) 2003 г.
См. также:
Вокруг талии и ниже
Женская красота во времени и пространстве, часть 11: Идеал женской красоты в 1920-е годы
Как я уже писал в предыдущей статье, перипетии Первой мировой войны заставили женщин взять на себя многие мужские обязанности. Если к этому добавить обретение «слабым полом» права голоса в некоторых крупных странах, станет понятным, почему женский облик так кардинально и неузнаваемо изменился.
В 1920-х меланхоличную изнеженную леди эпохи модерн сменяет активная самостоятельная девушка, желающая ни в чем не уступать мужчинам. Она достаточно свободна в личной жизни, курит в общественных местах, обожает спорт и танцы. Даже внешне она напоминает мальчика, в связи с чем новый стиль моды окрестили «гарсон» (название стиля берет свои истоки в повести Виктора Маргеррита «La garconne» – «Мальчик», вышедшей в 1922 году).
«Чего это старый осел так уставился? Он наверно никогда не видел женщин?» (немецкая карикатура на моду «гарсон», 1927 г.)
Г. Гессе «Степной волк»: «Красивая девушка улыбнулась своими алыми губами и покачала четко очерченной, причесанной под мальчика головкой… – Погоди, – воскликнула она, – погоди! Значит, ты не умеешь танцевать? Вообще не умеешь? Даже уанстеп? И при этом ты утверждаешь, что невесть как заботился о жизни? Да ты же соврал. Ай-ай-ай, в твоем возрасте пора бы не врать. Как ты смеешь говорить, что заботился о жизни, если даже танцевать-то не хочешь? – Если бы ты была мальчиком, – сказал я удивленно, – тебе следовало бы зваться Германом. – Кто знает, может быть, я и есть мальчик, только переодетый, – сказала она игриво. – Тебя зовут Гермина? Она, просияв, утвердительно кивнула головой, довольная, что я угадал… Теперь она веселилась, дразнила меня фокстротом, даже раз-другой толкнула меня ногой, горячо хвалила еду, заметила, что я постарался получше одеться, но нашла еще множество недостатков в моей внешности».
Несмотря на отсутствие корсета, полнота не поощряется. Женщина-«гарсон» должна иметь стройную гибкое худощавое и гладкое тело, плоскую грудь и узкие бедра. Для тех, кто ленится заниматься утренней гимнастикой, создаются специальные бандажи для бедер и икр. Тогда же в обиход входят и настоящие лифчики. Однако, если сейчас они нередко служат для придания женскому бюсту пышности, то в те времена их цель была прямо противоположная – ужимать грудь почти до нулевого размера. В результате все женщины, независимо от возраста, начинают напоминать девчонок-подростков. Помните, как жених в фильме «Не может быть!», снятом по рассказам М. Зощенко, спутал дочурку и мамульку?
Впервые за долгое время шатенки стали популярнее блондинок, поэтому последние (представьте себе) поголовно закрашивают свое белокурое достоинство. «Непрактичные» сложные прически сменяют коротенькие мальчуковые стрижки.
Звезда кино 1920-х годов: Луиза Брукс.
Московская актриса и манекенщица Александра Хохлова, 1934 г.
От мальчика лицо девушки отличает лишь насыщенная косметика, долгое время бывшая уделом лишь женщин легкого поведения. «Боевая раскраска» включает в себя яркие румяна, резко очерченные губы «бантиком» и конечно чрезмерно наведенные (и обведенные) черные глаза в стиле медведя панды. Этому не в последнюю очередь способствовало появление водостойкой туши. На головы надеваются, надвинутые прямо на глаза, небольшие шляпки-колоколы.
Белоснежная кожа отныне не признак аристократичности, модная девушка обязательно должна быть загорелой. Коко Шанель говорит, что бледность теперь – удел бедняков, которые постоянно работают в помещениях и не имеют возможности посещать курорты.
Звезда кино 1920-х годов: Клара Боу.
Влияние абстрактной живописи, кубизма, футуризма, а также идеи функциональности во всём, сказалось и на одежде. Силуэт женщины теперь четко геометричен, таков же и орнамент. Линия талии опускается на уровень бедер.
Руки оголяются до плеч, а ноги – до колен. В моду входят чулки телесного цвета.
В моду входят платья на бретельках, из легкой, прозрачной ткани, напоминающие комбинации.
Обнажению ног, в первую очередь, способствовали модные танцы – танго, фокстрот, чарльстон. Например, чарльстон даже породил в 1920-х годах одноименные юбки с хитро скроенным неровным подолом. В «спокойном» состоянии они были «пристойной» длины, зато, взлетая в танце, поднимались выше колена.
В это же время поэты в своих вожделениях поднимаются уже выше щиколоток и воспевают сочные женские икры.
Н. Олейников «Послание, бичующее ношение длинных платьев и юбок»:
«Икра твоя роскошна, Но есть ее нельзя. Ее лишь трогать можно, Безнравственно скользя.
Икра твоя гнездится В хорошеньких ногах, Под платьицем из ситца Скрываясь, как монах.
…Шипит в стекле напиток. Поднимем вверх его И выпьем за избыток Строенья твоего!
За юбки до колена! За то, чтобы в чулках Икра, а не гангрена Сияла бы в веках!»
Автор: Сергей Курий Впервые опубликовано в журнале «Твоё Время» №2-3 (ноябрь), №4 (декабрь) 2003 г.
См. также:
Вокруг талии и ниже
Женская красота во времени и пространстве, часть 11: Идеал женской красоты в 1910-е годы
В это бурное десятилетие женская мода менялась особенно стремительно. В 1908 г. большой фурор вызвали парижские гастроли балета Дягилева – так называемые «Русские сезоны». Костюмы, созданные по эскизам Бакста, ошеломили публику своей красочностью и экзотичностью.
Сценические эскизы Бакста — буйство экзотики и красок.
Арабские шаровары, тюрбаны, греческие хитоны, рукава кимоно, сандалии, яркий насыщенный цвет открыли для Европы очарование античности и Востока. В моду входят богатая вышивка и прозрачно-дымчатые муслины. Женщины становятся похожи на одалисок из гарема.
Начинается активный процесс «освобождения» женского тела от тисков корсета. Немалую роль в этом сыграла и знаменитая Айседора Дункан, которая уже в 1903 г. танцевала в прозрачной рубашке античного покроя, «украшенной» одной только шалью.
К 1910 г. костюмы начинают приобретать строгие линии и свободные формы. Модельер Мариано Фортуни вводит в обиход мелко-плиссированные платья-«дельфос», отсылающие нас в эпоху Древней Греции. Они свободно струились с плеч до пола.
Модны были также короткие туники с завышенной талией, надевающиеся поверх юбок. Пышность форм сменили мягкие удлинняющие линии. Декор стал более сдержанным.
Другой «диктатор» моды Поль Пуаре предложил сразу несколько силуэтов. Он также отказался от жесткого корсета, иногда заменяя его «щадящим» корсетом из мягкой резины. Были в его коллекциях и совершенно прямые платья вообще без акцентированной талии.
Но тот же Пуаре был одним из популяризаторов крайне неудобной «узкой» моды, расцвет которой пришелся на 1914 г. Для нее были характерны прямые и тесные юбки, прозванные «хромающими», в которых модницы могли передвигаться лишь мелкими шажками.
Сами юбки значительно укоротились и открыли ступню и щиколотку. Как следствие, в моду входят эффектные ботинки на шнуровке. Шляпки стали маленькими.
А затем грянула Первая мировая война. Практически все Дома мод были закрыты, женская одежда освободилась от диктата кутюрье. Женщины заменили ушедших мужчин на производстве, впервые надев униформу. Одежда становится функциональной, избавиляется от излишеств, прежде всего в ней ценится удобство. В моду входит «обвислость». Женщины как бы «вешали» на себя платья в виде широких просторных рубах. Женская фигура полностью терялась среди мягких тканей, создающих расплывчатые формы. Очень популярны во время войны и костюмы с жакетами и широкими юбками.
Слева — одежда эмансипированной женщины. Справа — дамские костюмы 1912 г.
Не обошлось и без «рецидивов» – какое-то время носили так называемые, «военные кринолины» (правда, в отличие от старых кринолинов, широкие объемные подолы были довольно высоко подняты). В 1917 в моду входят веретенообразные юбки, округленные в бедрах и сужающиеся книзу.
Карикатура на военные кроинолины: «Война — длинная, юбки — короткие» (Le Rire rouge, Париж, 1916 г.).
Но так или иначе, время относительной женской «самостоятельности» не прошло даром. После войны жесткий корсет навсегда уйдет из моды, а облик женщины кардинально и неузнаваемо изменится.
Автор: Сергей Курий Впервые опубликовано в журнале «Твоё Время» №2-3 (ноябрь), №4 (декабрь) 2003 г.
См. также:
Вокруг талии и ниже
Женская красота во времени и пространстве, часть 10: Идеал женской красоты в эпоху модерн (кон. XIX — нач. ХХ века)
Красавица эпохи модерн: певица Лина Кавальери.
Изогнутый стебель лилии – главный символ стиля модерн – определил и главную эстетическую тенденцию эпохи – стремление избегать неестественных для природы, прямых линий и углов. Отныне женщина должна походить на изящный цветок или мотылька. В общем, как писал о Елене Боуэр молодой Киса Воробьянинов – «К поцелуям зовущая, вся такая воздушная…».
Поддерживать себя в таком импозантном и воздушном состоянии было нелегко. Большая часть времени светских дам эпохи модерн проходила в бесконечных переодеваниях с непременной помощью прислуги. Утреннее домашнее платье сменялось прогулочным, прогулочное – визитным, визитное – чайным, чайное – бальным. Состоятельная женщина той поры не была предназначена для домашней работы. Утонченная, изнеженная и загадочная, она должна быть объектом восхищения, заботы, преклонения.
А. Блок «Незнакомка»:
«…И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна, Дыша духами и туманами, Она садится у окна.
И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль…».
Дома такая дама должна пребывать в мечтаниях, страдать мигренями, но при этом быть веселой и неутомимой на светских раутах и балах.
Рис. 1897 г. и 1905 г.
Томного взгляда «декаденствующие» девицы добивались, используя вместо туши для ресниц толченый уголь. Тени и помада не приветствуются (пользуются разве что блеском для губ). Загар по прежнему – удел работяг. Кожа настоящих дам обязана быть белоснежной (если не бледной), но с обязательным румянцем на щеках. Румянец создавался с помощью румян, а бледность – с помощью пудры из пшеничного крахмала. К тому же дама постоянно носила с собой зонтик от солнца, а также веер, позволяющий не упасть в обморок в помещениях, где основным источником света были жаркие свечи. С распространением электричества вышли из постоянного обихода и веера.
Общий силуэт женской фигуры сохраняет то же S-образновыгнутое положение, что и в предыдущую эпоху. Пышный бюст, узкая, затянутая в корсет, талия и «оттопыренные» ягодицы. Характерным для модерна является затягивание бедер, платье сужалось в области колен, чтобы сделать еще выразительнее выпуклость сзади. Ниже подол был расклешен подобно лепесткам цветка и увенчан шлейфом.
Современные худощавые пигалицы-блондинки вряд ли имели успех в тt времена пухленьких невысоких (до 1,6 м) и желательно зрелых дам. Те, кого природа обделила необходимыми формами, прикрепляли на груди и сзади специальные накладки.
Фото конца XIX века и рис. 1900 г.
Вокруг этих выразительных изгибов и выпуклостей буйствовал роскошый декор – жабо, бутоны, воланы, банты, меха, ювелирные украшения. Головы венчали большие широкополые шляпы с завитыми страусиными перьями. Только в Россию этих перьев ввозилось до 500 тонн в год!
Красавицы эпохи модерн: дама «полусвета» Лиане де Пужи и «звезда» кабаре Каролина Августа Отеро.
Под этими шляпами дамы носили не менее пышные высокие прически, уложенные характерными буклями, похожими на те, что носят японки. Для этого под локоны подкладывали валики из конского волоса. Если брать цветовую гамму, то особую популярность имели шатенки с рыжеватым отливом. Лицо зачастую было скрыто вуалью, что придавало женщине эпохи модерн еще большую «нереальность» и «загадочность».
Балерина Клеопатра (Клео) Диана де Mерод.
Конечно же, наряду с этой искусственной декоративной модой ширилось и движение за освобождение тела женщины от неудобной и непрактичной одежды. Но победит оно только в следующее десятилетие…
Певицы Анастасия Вяльцева и Лина Кавальери.
Автор: Сергей Курий Впервые опубликовано в журнале «Твоё Время» №2-3 (ноябрь), №4 (декабрь) 2003 г.
См. также:
Вокруг талии и ниже
Женская красота во времени и пространстве, часть 9: Идеал женской красоты в XIX веке
Франц Ксавер Винтерхальтер. «Графиня Мария Ивановна Ламсдорф» 1859.
XIX век — век буржуа и технического прогресса — коренным образом сказался и на моде. Благодаря массовому промышленному производству одежды, развитию средств коммуникации, мода становится достоянием все более широких слоев общества. Ускорившийся темп жизни и развития цивилизации приводит к быстрой смене модных тенденций.
Несмотря на то, что женщина постепенно отвоевывает свои права у мужчин, мода XIX века еще по-буржуазному целомудренна и стыдлива. Женский силуэт отныне всецело определяется одеждой. Открытого тела становится все меньше, хотя отнюдь и не возбраняется подчеркивать одеждой отдельные «места».
Офицер Джордж Армстронг Кастер с женой Элизабет. 1860 год.
Недаром к 1820 г. в одеяние модниц возвращается корсет, который уйдет из одежды только через столетие. Талия, которая во времена ампира располагалась почти под грудью, снова занимает естественное положение, но от нее требуется неестественный объем — около 55 см! Стремление достигнуть «идеальной» талии нередко приводило к трагическим последствием. Так, в 1859 г. одна 23-летняя модница скончалась после бала из-за того, что три сжатых корсетом ребра вонзились ей в печень… А в рассказе Ги де Мопассана «Мать уродов» ещё одна поклонница корсета год за годом рожала на свет маленьких инвалидов. Корсет ввел в заблуждение даже врачей XIX века, которые считали, что у мужчин и женщин разный механизм дыхания. У мужчин, мол, основную роль при дыхании играет диафрагма, а у женщин — межреберные мышцы. На самом деле процесс дыхания для всех одинаков, просто диафрагме женщин мешал «работать» корсет! Стоит ли удивляться, что обмороки в те времена были привычным явлением…
Фердинанд Георг Вальдмюллер. «Луиза Мейер». 1836.
В 1820-30-х годах XIX века фигура женщины напоминает песочные часы: округлые «вздутые» рукава-«окороки», осиная талия, широкая юбка. Декольте платья почти полностью обнажает плечи. Сильно открытая шея позволяет «выделить» голову, и в моду входят приподнятые и очень сложные прически из туго завитых и хитро уложеных косичек и узлов.
Светские барышни 1820-30-х годов (вроде жены Пушкина Натальи Гончаровой на портрете Брюллова) красовались тонкой талией и оголенными плечами.
Хотя юбки в этот период снова стали шире, длина их укоротилась: сперва открылись башмачки, а затем и щиколотки ног. Это было достаточно революционно, ибо ноги женщины долгое время (почти всю европейскую историю «нашей эры») оставались надежно скрыты от посторонних взоров. Учитывая это, можно понять то особое возбуждение, которое вызывали женские ножки во времена А. С. Пушкина.
А. С. Пушкин «Евгений Онегин»:
«Летают ножки милых дам; По их пленительным следам Летают пламенные взоры, И ревом скрипок заглушен Ревнивый шепот модных жен ……………… Ах! долго я забыть не мог Две ножки… Грустный, охладелый, Я все их помню, и во сне Они тревожат сердце мне».
Эскизы костюмов для «Театрцайтунг» (Theaterzeitung), 1813.
Дополняли женскую моду того времени и длинные перчатки, которые на людях снимались лишь за обеденным столом. Обязательным модным атрибутом женщин надолго становится зонтик. В этом было не так много кокетства, как может показаться на первый взгляд. Зонтик имел прагматичную цель — защищал кожу женщины от солнца. Вплоть до 1920-х годов загар считался неприличным, «деревенским», в моде была бледная «алебастровая» кожа.
Рис. — Fr. Stober. 1841.
Такой образ нежной, хрупкой, неземной, мечтательной девушки хорошо отвечал наступившему периоду «романтизма». Романтическая изможденность так ценилась, что А. Дюма-младший писал, что в то время чахотка считалась болезнью возвышенных натур. Дамы пили уксус, садились на диету и даже, простите, ставили клизмы перед балом — «для пущего блеска в глазах».
Слева — Йозеф Карл Штилер. «Амалия Крюденер» 1826. Справа — Карл Брюллов «Джованина Пачини». 1831.
К 1850-м годам линия плеч становится естественной, рукава узкими, а декольте позволяется только в вечерних платьях. Зато верхняя юбка достигает максимальной ширины и приобретает форму огромного купола. Недаром на пошив одного платья стало уходить до 40 метров ткани. Чтобы «купол» удерживал свою форму под него надевали до шести-семи нижними юбкок, укреплённых конским волосом, который вплетали в лён. Собственно, от слова «конский волос» (по фр. crin) и происходит название этой огромной юбки — кринолин. Впоследствии — для увеличения ширины «купола» начнут использовать каркасы и вшитые обручи из дерева, китового уса или металла.
Неприступная женщина эпохи кринолинов. Карикатура.
Кринолин оказался весьма своевременным изобретением для эпохи буржуазного показного целомудрия: он сохранял пуританскую «дистанцию» и придавал фигуре величественность. Величественности добавляли и пышные причёски из множества завитых локонов, убранных назад и рассыпающихся по спине.
Франц Ксавер Винтерхальтер. «Императрица Евгения в окружении фрейлин» 1855.
Теофиль Готье «Мода как искусство»: «Женщины совершенно правы, предпочитая тем узким ножнам, в которые вдевали себя их бабушки и матери, юбки широкие, пышные, объемистые, заметные. Благодаря обилию складок, расширяющихся книзу, словно фустанелла вертящегося дервиша, талия становится изящной и тонкой; просторная юбка выгодно подчеркивает совершенства верхней части тела и придает всей фигуре пленительное сходство с пирамидой. Нагромождение богатых тканей создает своего рода пьедестал для бюста и головы, которые ныне, в эпоху, когда наготе нет места в обществе, сделались наиболее значительными частями тела…».
Гюстав Флобер «Госпожа Бовари» (1856): «Ее платье (это было летнее платье с четырьмя воланами, желтое, прилегающее в талии, с широкой юбкой) расстилалось вокруг нее по полу, и когда она наклонилась, оно немного заколыхалось, легко лежащая ткань натянулась на ее груди».
Как и любое модное нововведение, ширина юбок стало мишенью для критики, насмешек и карикатур. Но и безо всяких насмешек кринолины были весьма неудобны и даже опасны. В них трудно было сесть в экипаж, а иногда и пройти через дверь. Проходящая дама вполне могла смести такой юбкой предметы со стола, ещё хуже — зацепить свечу и загореться.
Леди Дороти Невилл: «Каким-то образом мое пышное платье вспыхнуло и через миг заполыхало, но я сохранила присутствие духа и сумела сбить пламя, катаясь по коврику перед камином. Я так сильно обожгла руку, что следы ожогов видны по сей день, в целом же была цела и, как это ни странно, совсем не напугана: более того, смазав ожоги кашицей из обычного мела, растертого с водой, я спустилась в столовую, чтобы встретиться с джентльменами, которые как раз допили кофе».
Теофиль Готье «Мода как искусство»: «Ну что ж! придется расширить наши гостиные, изменить форму мебели и экипажей, разрушить театры! Ничего другого нам не остается, ибо точно так же, как ни один художник никогда не отречется от своей манеры, женщины ни за что не откажутся от кринолинов, равно как и от рисовой пудры — другого предмета банальных нападок».
Оноре Домье. Карикатура 1857 г. «Лучше бы через сад прошел ураган, чем этот противный кринолин».
Тем не менее постепенно форма юбки менялась, всё больше оттягиваясь назад и приобретая вид шлейфа. Эта тенденция к «оттопыриванию» задней части сохранилась и когда кринолины совсем вышли из моды.
В 1870-х их место занимает новое «формообразующее» изобретение — турнюр — специальная подушечка, которая подкладывалась под женское платье сзади талии. Плотный корсаж и корсет сплющивал не только живот, но и верхнюю часть бёдер. В результате, верхняя часть фигуры выгибалась вперед, а нижняя — назад, принимая форму буквы S. Платье еще теснее обтягивало грудь, придавая ей форму «голубиной». Юбка же ниспадала, порой, почти под прямым углом, придавая дамам вид то ли уток, то ли кентавров.
Карикатуры на турнюры (XIX век).
У новой моды хватало своих неудобств, и женщинам приходилось проявлять недюжинную изобретательнсть. Например, в 1880-х годах актриса Лили Лекстри ввела в обиход турнюр с металлическими пружинами, который позволял даме садиться.
Дамы с турнюрами. Слева — Сарджент Джон Сингер. «Мадам Пол Пуасон» 1885. Справа — Пьер Ренуар «Дама в голубом» 1874.
Пышная грудь продолжала цениться практически вплоть до Первой мировой войны. Поэтому в газетах XIX века регулярно печатали способы ухода за бюстом (слово «грудь» считалось неприличным), а врачи рекламировали средства, с помощью которых его можно «омолодить» и увеличить в размерах. В 1880-х годах наблюдается некоторое возвращение к идеалу полнокровных пухленьких девиц (с рыжими волосами, черными глазами, полными губами и щечками, как на картинах Ренуара). Белая кожа хотя и продолжает цениться, однако в моду входят румяна.
О. Ренуар «Портрет Жанны Самари».
Декор платьев во второй половине XIX века становится особенно роскошным — даже аляповатым. Наряды украшаются бантами, воланами, жемчугом, перьями, бабочками и даже чучелами попугаев и обезьянок.
Джеймс Тиссо. «Калькутта» 1877.
Автор: Сергей Курий Впервые опубликовано в журнале «Твоё Время» №2-3 (ноябрь), №4 (декабрь) 2003 г.