§ 4. Применение международного уголовного права

Прежде всего оговоримся: под применением международного уголовного права надо понимать возможность применения его норм (непосредственно или опосредованно).

Непосредственное применение международного уголовного права означает, что данная норма применяется национальным или международным судом самостоятельно, без каких-либо оговорок и ограничений.

Особенностью международного уголовного права является сравнительно малая возможность применения его положений непосредственно. Это обусловлено тем, что подавляющее большинство международных документов уголовно-правового характера требуют установить преступность того или иного деяния в национальном законе.

Подобная традиция была заложена в ст. V Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г., предписывавшей государствам-участникам «для введения в силу положений настоящей Конвенции. провести необходимое законодательство. в соответствии со своей конституционной процедурой. ».

Такая формулировка впоследствии стала общепринятой, хотя и варьировалась — от обязанности государств-участников просто «принять меры», необходимые для реализации положений указанной конвенции, до прямого требования установить преступность и наказуемость деяния во внутригосударственном праве.

Рассмотрим способы непосредственного применения международного уголовного права.

• Во-первых, норму международного уголовного права может применить международный орган (суд). Так, в соответствии с ч. 1 ст. 21 Римского статута суд в первую очередь применяет положения своего статута. Если их применить невозможно, он может применить любую действующую норму международного уголовного права.

Во-вторых, непосредственно норму международного уголовного права может применить и национальный суд. При этом такая возможность может происходить из прямого указания уголовного закона.

Так, УК РФ предусматривает возможность непосредственного действия на территории России международных норм уголовно-правового характера в случае наличия иммунитета от уголовной ответственности, предусмотренного в международном договоре Российской Федерации (ч. 4 сг. 11 УК РФ).

В-третьих, национальный суд обязан (в силу правила приоритета международного права над внутренним, провозглашенного ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) применить имеющую силу для государства норму международного уголовного права в случае, если в национальном законе этого государства отсутствует соответствующее положение.

Однако в российской уголовной юрисдикции действует обратное предписание, закрепленное в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»1. Признавая принципы и нормы международного права источниками уголовного права России, п. 6 этого решения содержит указание на то, что международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно. Причина состоит в том, что международными договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом.

Возникает закономерный вопрос: что делать отечественному правоприменителю, если для России вступил в силу международный договор, определяющий преступность какого-либо деяния (или, наоборот, декриминализующий то или иное деяние), но в УК РФ соответствующее изменение не внесено? Полагаем, что в данной ситуации в силу вышеприведенного конституционного предписания напрямую применимы положения международного договора России, являющиеся к тому же неотъемлемой частью национальной правовой системы нашей страны.

Для международного уголовного права более характерно опосредованное применение, т.е. применение национального уголовного закона с соблюдением требований международного уголовного права.

Отличительной чертой многих международных актов является наличие требования об установлении ответственности за международное престу-

пление в национальном праве с целью получения государством собственной юрисдикции в отношении преступника.

Так, в ст. 5 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, от 23 сентября 1971 г. указано, что «каждое Договаривающееся Государство принимает такие меры, какие могут оказаться необходимыми, чтобы установить свою юрисдикцию над преступлением. ».

В число этих мер входит в первую очередь установление преступности определенного в международном акте деяния во внутригосударственном законе.

Многие национальные уголовные законы содержат положения о том, что уголовное право применяется в строгом соответствии с собственно уголовным законом (это следует, например, из ч. 1 ст. 1 УК РФ).

Национальный суд, как правило, применяет норму национального уголовного права. При этом квалификация содеянного и назначение наказания также происходят в соответствии с требованиями внутреннего уголовного права. Универсальным для такого применения нормы внутригосударственного права является ее соответствие международному уголовному праву. Если норма национального закона не соответствует или прямо противоречит международной, то должна применяться последняя. Это прямо следует из положения о приоритете международного права над внутренним.

Другое дело, что вводимая или изменяемая в соответствии с международным обязательством уголовно-правовая норма изначально не должна противоречить положениям международного акта. Однако этот вопрос относится к компетенции законодателя.

Итак, опосредованное применение норм международного уголовного права (через нормы национального уголовного права) характерно для подавляющего большинства случаев. Остается только сожалеть, что отечественное уголовное законодательство не предусмотрело возможность применения международной нормы напрямую при отсутствии «аналога» в УК РФ или несоответствии последнего предписанию международного акта (тем более что в ряде отечественных законов такое положение имеется, например, в У ПК РФ).