Кавакарпо. Как пройти половину пути за один день?!

До наступления 3 января мы безнадежно опаздывали от графика прохождения маршрута. Это еще ничего, но билет на обратный самолет 11 числа и куча важных неотложных дел дома, которые надо было успеть переделать до следующей поездки настораживали. Тибет все-таки такое место, где гораздо проще путешествовать месяцами или, подобно Генриху Харреру семилетиями. А не двумя неделями. Но мы рискнули, и 3 января стало понятно, что риск оправдан.

Умываться и чистить зубы с утра отправляемся в общедеревенский умывальник. Из каменной стены в три трубы бьет напор чистой ледяной воды, выведенной сюда арыком откуда-то сверху. В соседних трубах набирают воду в бидоны жители деревни, и тут же поят-кормят лошадей. Корм не сильно отличается от пойла, в огромном железном тазу в воду добавляют цампу, и лошади, не менее довольные чем люди, набрасываются на эту пищу богов.Я же, позавтракав пивом с лапшой, вдруг решился пообщаться с хозяином лошадей. Отпугивал словесный барьер, но пиво добавляло смелости. Тем более что хозяином оказалась милая девушка. Беседа была простая. Я показывал на лошадь, изображал рюкзак у себя за спиной, показывал в сторону следующего перевала и произносил его название разными способами. Тангбо Ла. Танбула. Танбала. Табола. И так далее до возникновения взаимопонимания. Точнее полупонимания, теперь девушка выясняла у меня, сколько нужно лошадей и отпустят ли их обратно именно с перевала, на ту сторону, в долину Салуина ни лошади, ни девушка явно не желали идти.

Деревня Гебу. Свинья и мусор.

Еще одна милая хрюшка

Местные улицы предназначены для перемещения мотоциклов и скота. Поэтому они достаточно узкие.

Ну и конечно бильярдный стол, как же без него!

Посещенный вчера храм

А там, в долине Салуина набегает непогода. Мы ее еще отхлебнем пару дней спустя.

Ну что ж, в путь! Две лошади, груженные четырьмя рюкзаками и сопровождаемые двумя девушками, больше похожими на маму и дочку, отправились вперед по дороге. Мы следом, причем лошади нас, пусть и отдохнувших и заметно облегченных, сильно опережают. Сразу же навесной мостик через Ю-чу. Мост не менее важное и святое место для тибетца чем перевал. Он увешан флажками, а при ходьбе по нему просто захватывает дух. От того, как он раскачивается под твоим собственным весом или ударами ветра, от близости шумящей водяной бездны, просматриваемой прямо под ногами сквозь щели деревянного настила.

Дорога от деревни Гебу в сторону перевала Тангбо Ла (а, впрочем и до деревни, вверх по Ю-чу) довольно необычная. Что-то среднее между людско-лошадиной тропой и настоящей дорогой. Вскоре стало понятно, как ее можно классифицировать. Это – мототропа. То есть обычная пешеходная тропа, но только чуть более широкая и адаптированная под мотоциклистов. Этот вид транспорта широко распространен, популярен и является связующим между соседними деревнями. Действительно, можно нагрузить огромную кучу барахла на багажник, или, усевшись втроем-вчетвером, за 15 минут проехать расстояние, преодолеваемое пешком за час. При этом самые крутые скалы и утесы не будут препятствием для отчаянного мотоциклиста. Просто дух захватывает, когда смотришь на тропу, вгрызающуюся серпантином в отвесный скальный выступ.

Несмотря на пустынные окрестности возле деревень зеленеют поля. Рис и ячмень (цампа) - главные сельскохозяйственные культуры.

Вверх на крутых участках мотоциклисты подымаются, отчаянно газуя и отталкиваясь ногами от тропы, вниз катятся на нейтралке, громко скрипя тормозами. Касок и какой-либо защиты нет ни у кого. Если не считать защитой гигантские перчатки, намертво прикрепленные к рулю, да огромные шарфы, защищающие водителя от ветра. Мототибетцы, таким образом, больше похожи на бедуинов Сахары.

Мы естественным образом приближаемся к Каваронгу (Жана) и начинаем опасаться полицейских мотопатрулей. Да, такие бывают, о них рассказывали немцы. Удивленным встречным паломникам пытаемся объяснить необычность нашего направления коры. Рисунками. Карту они не понимают, зато понимают рисунок полицейского в фуражке. Ага. Смеются паломники, и хлопают себе ладонями по плечам. Что видимо означает «людей в погонах».Кстати паломников стало необычайно много. Раз в 20-30 минут проносится мотоцикл груженный скарбом, а вслед за ним бредут безумно счастливые радостные люди. Радостные не только от того, что совершают святое паломничество, но и также как и мы, от того, что тяжелые рюкзаки едут сами по себе. Тибетцы размахивают флагами, насаженными на бамбуковые палки, и пытаются втолковать мне, что кора в другую стороны. Я объясняю: «Бон». Вращаю в воздухе руками против часовой стрелки. Слово «Бон» решительно никто не понимает. Словно и не было такой религии. После многократных «бонов» всем встречным, наконец-то попадается немного англопонимающая девочка, сумевшая интерпретировать наше многократное «бон» в единственное слово «инду». Что видимо и обозначает древнюю прабуддистскую веру. Теперь всем встречным я важным тоном объяснял «инду», после чего недоумение пропадало, а в глазах паломников возникало понимание и глубокое уважение.

Перед деревушкой Реда находится огромный камнеклад. Только вместо камней - глинянные мини-ступки (или колокольчики?)

Прощальный взгляд на гостеприимную долину Ю-чу.

Так и осталось загадкой, откуда взялись все эти толпы паломников, не наблюдаемые предыдущих пять дней. Сначала предполагали, что они совершают какой-то вариант облегченной Кавакарпо коры, пролегающей не через перевал Шу Ла, а мотодорогами в обход. Однако чуть позже я принял для себя такое объяснение: наступил же Новый Год! Совершение коры – это семейный праздник, традиция. Многие тибетцы живут и работают в Большом Китае или на Китайских строительных проектах в Тибете. И, лишь на праздниках, в выходные дни, они могут позволить себе вырваться домой, к родственникам, прогуляться священным маршрутом. Пару лет назад я оказался в Эмейшане, одной из Пяти Священных Буддистских гор Китая. Оказался как раз 1-2 января, и был просто потрясен толпами китайских туристов, наводнивших обычно не слишком многолюдный туристический объект. Третья версия: паломники просто сидели и ждали, пока не наступит 01.01.12, дабы начать свой маршрут. Нумерологические обычаи очень сильны в Китае, да и в дальневосточной Азии в целом.

Появились паломники – появились магазины под них, ранее зиявшие провалами пустых окон и прилавков. Мы изучаем ассортимент прилавков, хотя быстро становится понятно, что он совпадает с ассортиментом мусора, разбросанного вдоль тропы. Плюс универсальная зарядка-лягушка для всех видов аккумуляторов сотовых телефонов. Лягушку эту мы сразу же сломали, пытаясь зарядить аккумулятор от фотоаппарата. Напитки-еда вся та же, быстрорастворимая лапша, консервированная ветчина и фасоль, газировки и пиво. Удивляет разве что разнообразие и крепость алкоголя, продаваемых тут.

Смешались в кучу кони, люди, мотоциклы. Слева, конечно же, отвесная пропасть.

Садись! Прокачу. И, ведь. прокатил. И еще как!

Мы уже поднялись высоко по притоку Ю-чу. Началась зона леса, мототропами временами покрыта льдом, мотоследы все реже и реже, а ближе к перевалу и вовсе пропадают. Мотопатруля опасались мы зря. Вот высотное летнее поселение. Это именно поселение жителей, а не приют паломников, как ранее. Домики снабжены огородами-наделами, проложены аккуратные тропки между ними и плетеный забор. Мусора практически нет, но все равно, сейчас оно пустует, ведь на дворе не лето, а зима. Хотя кругом мягкая травка, и мы не отказываем себе в удовольствии поваляться на зелено-желтом ковре под теплым январским солнышком.

Вот появились тибетцы. Это лесорубы. Жужжа пилами, валят лес. И совершенно завораживающее зрелище, как они доставляют сваленные деревья к месту распила и дальнейшей транспортировки, расположенному возле мототропы. Просто пинками ноги! Огромные деревья, звеня и гремя, подскакивая на кочках, катятся по склонам альпийских лугов, и аккуратно, словно бильярдный шар в лузу, ложатся в точку назначения. У идущих по тропе захватывает дух, и душа уходит в пятки. Но постепенно начинаешь доверять лесорубам и не паниковать.

Последний взлет вверх, сквозь огромную тенистую чащу, и мы на перевале Танбо Ла. Собственно, если бы не море молитвенных флагов, о перевале можно было бы и не догадаться. Это самый легкий и низкий из перевалов Кавакарпо коры. Он целиком погружен в зону леса, высота 3350, да это и вовсе – мотоциклетный перевал! Здесь мы прощаемся с нашими провожатыми девушками. Их зовут Момо и Кончита. И если первое имя типично тибетское, то второе – явное влияние вчерашних телесериалов. Помимо платы за лошадей они еще чего-то хотят от нас. Становится понятным, что таблеток. Момо, характерным жестом показывающая на свое горло, получает упаковку Стрепсилса. Кончита, отчаянно указывающая себе куда-то в область живота, получает упаковку активированного угля. Впрочем, мы могли бы выдать им и все это наоборот. Удивительно, но при мощной традиционной народной тибетской медицине, вера самих тибетцев в западную медицину очень велика. Им можно выдавать абсолютно любые таблетки (лишь бы безвредные), и те прекрасно будут выступать в роли плацебо. Ну, а уж необычно пахнущий Стрепсилс, и необычно выглядящий активированный уголь – те и подавно.

Много ль еще осталось пройти? Успеем ли?

Путь вниз, к Салуину. И вновь вся флора вокруг изменилась. Вместо строевого леса - бородатые деревья.

По ту сторону перевала – долина левого притока Салуина. Снова густой лес, с открытых площадок которого видны поля деревеньки Лонпу. Снова паломники с флагами, попадаются молодые монахини. Все те же тибетки, также отчаянно смеющиеся и улыбающиеся во всю ширину рта при виде необычных «инду»-паломников. Только одежда у них монашеская – бордово-оранжевые одеяния, да стрижка по-монашески короткая.Вдруг мототропа превращается в автодорогу. Грунтовую, активно обрабатываемую экскаваторами. Стройка. Дорога уже прорублена в толще лесного склона один раз, но засыпана обвалом. Теперь на месте обвала орудуют огромные железные ковшеносные машины. Причем обвал продолжает неторопливо сыпать каменной крошкой прямо туда, где они орудуют. Кто кого? Упорство строителей или силы природы? Наблюдая Китай и Тибет последнее десятилетие, могу с уверенностью утверждать, что таки упорство строителей.

Неожиданно появившаяся дорога (ранее Каваронга мы ее не ожидали) для нас – возможность вспомнить об обратном самолете и попытаться таки успеть на него. Автостоп! Любой, пусть даже за китайские юани. Вот первый джип, но он принадлежит строителям, и те ни на какие уговоры не поддаются. Еще пара минут вниз по дороге и становится понятно почему. Очередной непреодолимый обвал. Если честно – непонятно, как этот джип оказался выше обвала. Начало деревни Лонпу. Монастырь, возле него – пара джипов. Все попытки уехать – также безуспешны. Отчаявшись с автостопом, просто бредем вниз по дороге. Вдруг появляется мотоциклист, подсаживает, подвозит пару сотен метров, где за холмом спрятан его джип. Даже искать не пришлось.

Садимся, тычем в карту пальцем, называем всяческие названия. Взаимопонимания нет, но мы едем куда-то. Впрочем, тут особо то и некуда, поэтому едем в нужном нам направлении. Начинается Каваронг. То самое поселение, с постом полиции внутри. Честно говоря, я собирался пройти его ночью, или обойти по нижней тропе. Но проехать внутри джипа, в направлении «извне» – тоже вариант. Особенно если как-то пригнуться и не таращится наружу из окон. В итоге получилось как-то странно. Сам полицейский пост мы проехали трижды. Сначала вниз, но метров через 100 остановились. На нас и нашего водителя набросилась какая-то толпа народа, о чем-то долго громко спорили, расспрашивали безуспешно пассажиров, тыкали в карту жирными грязными пальцами.

Внизу долина деревни Лонпан

А вот и страж долины. Просто так никого не пропускает.

И монашка паломница

Потом, наконец, из трехэтажного здания школы появился «English teacher». Вообще тибетцы народ очень простой, со своей внутренней красотой, невыпячивающейся наружу. English teacher был полной противоположностью. Это был настоящий мачо, очевидно самый крутой парень в деревне, а еще он знал английский. Он нам объяснил, что надо поменять машину на другую, заплатить 700 юаней, и мы окажемся в Абе. Это по пути, для нас это очень круто, будет больше половины коры. Окружившая нас толпа народа, судя по всему, была таксистами. С западной стороны Кавакарпо коры похоже пешком не особо принято ходить. Орудует своя банда перевозчиков вдоль Салуина. Наш парень из Лонпу уже грузит себе в джип группу паломников. Зачем-то ради этого мы проехали еще раз мимо поста. Когда все друг с другом рассчитались и поделили юани, мы поехали обратно, вниз по Салуину, третий раз мимо полицейского поста. Очевидно, что уже вся деревня знала о наличии иностранцев в ней, однако никто кроме таксистов живого интереса не проявлял. Может быть, пост просто зимой не работает? Или не работает в новогодние китайские праздники? Или, может не работает после 6 вечера? План пройти незамеченными через Каваронг провалился полностью. Однако полиция нами никак заинтересоваться не пожелала.Таким образом, мы преодолели всю часть коры, включающей долину Салуина, за один вечер, плавно перешедший в ночь. Поездка Люпон – Каваронг – Абе, заняла 7 часов, поэтому изначально казавшейся огромной сумма в 700 юаней, оказалась вполне оправданной. Долина Салуина впечатляла не менее увиденных ранее долин Меконга и Ю-Чу. Гигантские размеры, подвесной мост на тот берег, выдолбленная над пропастью полочка автодороги. В одном месте на дорогу выходит белокаменная сыпуха, хорошо просматриваемая в Google Earth. Это невероятных размеров каменный обвал, высотой в четыре километра. Камни продолжают безостановочно понемногу сыпаться сверху прямо в русло Салуина. Дорога лишь неуверенно прорезает эту сыпуху в самом низу, вдоль берега реки. Причем машина не едет, а скорее плывет по камням, заносясь и пробуксовывая, словно по песку или глубокому снегу.

Большая белая осыпь спадающая в Салуин (Нагг-чу), высотой около 4 километров. Отлично видна в Google Earth

Вообще для автолюбителя тут настоящее приключение. В одном из мест по крыше нашего фургона бьет шрапнелью каменная крошка. В другом месте лоб в лоб мы утыкаемся в грузовик. Разъезд не тривиален. Наш фургончик сдает задом назад под клоном вниз. До тех пор, пока одно из задних колес не нависает над пропастью, а грузовик не начинает отчаянно сигналить. Оба водителя моментально выскакивают из кабин. У пассажиров такой возможности нет. Во-первых, мы просто в шоке, а во-вторых, наша дверь тоже висит над пропастью. Водители подкладывают камни под оставшиеся три колеса, после чего водитель грузовика, чертыхаясь, садится за руль нашего фургончика, и уверенно, оставляя в каких-то миллиметрах слева грузовик, разъезжается.

Последнее приключение – уже после съезда с трассы долины Салуина в сторону деревушки Абе. На одном из подъемов фургон вверх просто «не тянет». Все пассажиры вышли, а он не тянет. Неопытный водитель-мальчишка в полной растерянности. Более опытный водитель – наш Андрюха. Садится за руль, выключает фары, магнитолу. Мощности хватает, и фургон вытягивает себя в горку. Уже в полной темноте мы въезжаем на окраину Абе. Небольшая площадь утыкана десятком фургонов и грузовичков, непонятно как они здесь разворачиваются и разъезжаются. Тут заканчивается китайская автодорога и экспансия. А дальше по склону лежит самая красивая и интересная тибетская деревушка на нашем пути. Абе. Но об этом далее, а сейчас пора спать.