Фантастические приключения блогера в лесу и в реке

Игорёк лучился радостью и благополучием. Он хлопал по плечу, он схватил меня за локоть и увлёк на нижнюю стоянку, где на ближнем парковочном месте для инвалидов красовался нехилых размеров джип «Хаммер». — Что за понты? — осведомился я. Раньше за ним такого не водилось. — А, небольшой «молоток». Молот Тора, так сказать. В молодости он был вполне тихим и даже занудным. Тем удивительнее оказалось его нынешнее позёрство. — Знаешь, у меня как раз материал готовится про вот таких парковщиков. — Ну тогда тем более, спешл фо ю. Ты из «Автохама», что ли? Давай свою наклейку, не стесняйся! Мне захотелось ткнуть его кулаком, но почему-то это казалось неудобным. Магия социального статуса, наверное. — А я тебе вполне серьёзно скажу: это не я оборзел, это инвалиды оборзели. Для них всегда лучшие места, всегда много и все пустые. — Инвалиды-то здесь причём? Закон обязывает делать места для них — вот и делают. Он заржал (не подберу другого слова): — Ну то есть ты сам понимаешь, что закон дурной. А писать будешь, какие плохие парни на крутых тачках. Игорь был совершенно не прав, но спорить с ним сейчас о моей точке зрения было бессмысленно и бесперспективно. — Садись давай. Он затолкал меня на пассажирское место. Посадка была непривычно высокой, почти как на грузовике, и впереди простирался плоский капот, который придавал виду изрядную брутальность, а пассажиру (и особенно водителю) — сознание своей значительности. — Фамилию обыгрываешь? — Ну так. Каждому возрасту — свои игрушки. Сейчас у меня время машинок. Ладно хоть господин Крутиков не потерял способности иронизировать над собой. А то я уже начинал искать повод потихоньку сбежать от неприятного общения. — Ни-ни, и думать не моги! — будто уловил он мои мысли. — Ты же блогер, ты сейчас очень нужный человек. — Блог-то мой хотя бы открывал? — обозлился я. Пресловутое «тыжеблогер» меня в последние годы совершенно достало. Примерно как в былые времена каждая собака после сакраментального «тыжепрограммист» требовала напечатать письмо вместо заболевшей секретарши, обучить непутёвого отрока трижды ненужному Бейсику, поставить крякнутый 1С и «сделатьсайт» (под чем обычно понималась вся организация онлайн-бизнеса). Так и сейчас народ имел крайне романтическое представление о том, кто такой блогер и чем он занимается. — Нет, дружище, не читал я тебя, не надо было. А вот теперь стало надо, и я буду читать, и буду заказывать, и буду платить. Я устало заявил, что заказных постов не пишу. Но он и бровью не повёл. — Значит, джинсу сделаешь. Заплачу хорошо, старых друзей не обижу! Я ответил неопределённо — мол, посмотрим, — только чтобы отвязался. И стал думать о предстоящей встрече. Мы ехали к Сашке, и, честно говоря, я не представлял, что мы в этой компании будем делать. С нашей студенческой дружбы прошло слишком много лет. И доходили до меня слухи, что он теперь с Игорем на ножах. Но куда мне было лезть в глубины отношений? Эти двое вообще одноклассники — соответственно, с более глубокой историей. И с непривычной высоты — статуса Игорькова «Хаммера» — я взирал на знакомый город, и думал философские думы о том, что же объединяет людей. Только ли место, время и общие занятия? О чём говорить с друзьями, которых не видел сто лет и пути с которыми давно разошлись? А ещё я боялся профессиональной деформации. Вот бизнесмену Игорю я уже понадобился для некоей рекламы. А мне может пригодиться Сашка — как профессор. Для интересной темы. Написать, пройти мимо и забыть.

Собрались мы, как и предполагалось, для организации встречи выпускников. Александр Борисович, естественно, со стороны университета. А Игорь из кожи вон лез, предлагая один вариант за другим — и все были солидно приправлены его, Игоревыми, спонсорскими средствами. — В нашем возрасте, старик, — говорил он профессору, — надо хорошо питаться! — Многие будут неловко себя чувствовать, — возражал Сашка более для проформы. — Брось, не усложняй, старик! Я лишь изредка вставлял в дискуссию короткие замечания. Мол, прав Сашка. Девчонки не оценят. Тогда Игорь тыкал пальцем мне в грудь и заявлял: — Ты же блогер, ты должен понимать! Вот он умный, а я богатый, и это правильно, — и он выразительно смотрел на Сашку, явно намекая на известную поговорку. — А ты нас рассуди: кому будет хуже? «За чужой счёт пьют даже трезвенники»! Мы сдались. Но разговор только начинался. Игорь жестом фокусника извлёк из воздуха миниатюрную бутылочку: «Не, старики, больше нельзя, я за рулём, так, чисто за встречу!» — и заставил нас употребить по напёрстку. — Кстати, поздравляю тебя с днём рождения, — сказал Сашка Игорю. Тот отмахнулся: — Погоди, заранее нельзя! — Завтра мы вряд ли увидимся, а я тебе подарок приготовил. Игорь заткнул его вторым напёрстком и громогласно изложил суть дела. — Значит, так, старики. Завтра я заезжаю за вами, и мы отправляемся на наше место. Его, конечно, загадили, но ничего, завтра там будет чисто и пусто, и мы оттянемся по полной! — У меня работа. Сашка вежливо улыбнулся, и улыбка была радостно-ледяной. Наверное, он не мог простить Игорю противопоставления «умный — богатый», которое, видимо, и раньше случалось у них по жизни. Хорошо, что я от этой альтернативы далёк. В обоих смыслах. — Не, старики (Женьку я не спрашиваю, он же блогер, а значит, всегда готов, как пионер!), никаких возражений! Бери отгул за мой счёт, если надо. Мы так давно не ходили в поход! Будет классно, гарантирую. И тебе, Женька, гарантирую кучу интересных тем. Я пожал плечами — предложение было не самым худшим. Честно говоря, я любил костёр в лесу и скучал по временам, когда всё, что кажется невыполнимым сейчас, было совсем просто. — У меня семья, — заметил Сашка. — А у меня завтра зарыбление, — вспомнил я о своих планах. — Освобожусь только к вечеру.

— Ну и прекрасно. Значит, вечером. Пятница же. Какая семья, у нас мальчишник! И ничего не знаю. — Не надо за мной заезжать, — созрел наконец профессор. — Я своим ходом. Ох, как я его понимал. Свои колёса создавали иллюзию независимости. Всегда можно не пить, сославшись на машину, и в любой момент можно отвалить, если надоест. Мне, впрочем, было всё равно, поэтому я не стал ломаться, изображая самостоятельность, и легко согласился на предложение Игоря. Обрадованный Игорь выудил из кармана разноцветные плетёные шнурки и вознамерился повязать их нам на левые запястья, на манер отельных браслетов. — Это ваш пропуск на симпозиум! — заявил он, исполненный пафоса. — Кстати, знаете ли вы, что означает это слово буквально? Это возлежание на дружеском пиру, господа, вот так-то! Сашка категорически отказался заниматься ерундой, ну а мне ничего не оставалось, как принять странный амулет — чтобы не обидеть именинника. — А теперь поговорим о главном, — виновник завтрашнего торжества заговорщицки подмигнул, — об экстрасенсах! Я закатил глаза, потому что со студенческих времён помнил, как заканчиваются подобные нескончаемые темы. Да и место Игорёк выбрал самое подходящее — Сашкину лабораторию. Где царила нейрофизиология и прочие тонкие материи — в аккурат посередине между шарлатанством «магии» и «секретными разработками КГБ».Эрудиции в таких вопросах мне недоставало. Я вздохнул и приготовился слушать — в надежде поймать интересную тему для популярного поста. Не в смысле сенсаций из телевизора, а научного просвещения ради. Сашка тоже вздохнул — наверняка от подобных вопросов ему приходится отбиваться постоянно. Увидев наше замешательство, Игорь улыбнулся и подошёл к окну. Зуб даю, что он ухмылялся, глядя в заросший липами дворик. А вот чего он добивался, я не понимал. Может, просто философское настроение накатило? Я прихлопнул комара на лодыжке, и энтузиазм от завтрашнего похода начал потихоньку испаряться. Сашка заметил и извинился за то, что руки не дойдут поставить на окно сетку. — Не волнуйтесь, — сказал Игорь, не оборачиваясь. — Это в городе комаров полно, а в лесу нет. Я снова хлопнул, но не попал. — Давайте отложим разговоры до завтра, — предложил Сашка. И по его тону было заметно, что он готов включить Александра Борисовича и выставить нас из лаборатории. Мол, работа стоит и всё такое. — Ладно, — согласился Игорь и, проходя мимо меня, отвесил хороший подзатыльник. — Прости, перестарался. Вот твой комар. — Ну ты медведь, блин, — заметил я. — На том стоим! Ты идёшь или как? Я взглянул на Сашку. Он прикрыл глаза и едва заметно качнул головой. Понятно. У него действительно много работы, а мы, ясен пень, отвлекаем. Ходят тут всякие.

Экологическая акция, на которую меня пригласили как блогера, была обставлена с помпой. Дети из соседнего лагеря радостно плясали в фирменных футболках, а затем брали ведёрки с мальками стерляди и выпускали их в реку — восполнять природный баланс, нарушенный строительством многочисленных плотин.

Рыбаки смотрели на акцию с усмешкой. Чисто распил бюджета, говорили они. Стерлядь всё равно не выживет в грязной воде. Нет бы дешёвого карася разводить. Но я уже знал, что не всё так просто в экологии. Рыбоохрана не даёт добро на карася — реке нужны именно осетровые.

Ладно, нужны так нужны, думали рыбаки. Едва подросший молодняк вскоре попадёт в их сети, а кодекс рыбацкой чести давно забыт. Баланс прихода от гидроэнергетиков и расхода от браконьеров неуклонно смещался не в пользу рыбы.

Но дети свято верили, что помогают спасти реку. Выполнив своё дело, они ушли обратно в лагерь, а мы долго вылавливали мальков, которых прибой выбрасывал на берег, и пытались отправить их на глубину.

А потом из грузовика с большими баками-холодильниками была спущена толстая пластиковая труба; подсоединялся специальный лоток, и мощные струи воды выносили из баков всё их содержимое. Десятки тысяч миниатюрных стерлядок крутились в водоворотах, затем попадали в трубу — сквозь полупрозрачные стенки видно было, как они несутся по ней вниз, на глубину. Если бы не рыбозаводы, в реке совсем бы не осталось благородной рыбы.

Мальков транспортируют, можно сказать, в холодильнике. Попадая в реку, они испытывают тепловой шок. Способность к движению восстанавливается не сразу.

Я прилежно фотографировал и снимал видео, чтобы написать полезный пост про зарыбление водохранилища — не за деньги, но ради того, чтобы люди знали про рыбу, про реку и про всё, что творится в нашем индустриальном мире, который по мере своих сил старается восполнить ущерб, нанесённый природе. Честно старается. Вот такая диалектика.

Один малёк застрял в щели у сопряжения лотка с баком. Лоток чуть приподнялся, и его, конечно, раздавило. Какая жестокая, нелепая смерть! Мне живо представились чувства маленьких рыбок, когда их швыряют мощные водяные потоки. И я оказался там.

Вода бурлила; я никогда не ощущал ничего подобного. Верх и низ перепутались, стаю швыряло в разные стороны, непонятно было, куда плыть и за что зацепиться, чтобы это узнать. Сосед забился в щель — там, наверное, было безопасно. Я попробовал сунуть в неё свой нос — и вдруг щель стала закрываться. Сосед отчаянно задёргал хвостом, но было уже поздно. Мне повезло, я не успел туда залезть. Если все привычные понятия поменялись, так может, безопаснее всего в потоке? И я поймал очередную волну, и растопырил плавники в надежде, что вода сама знает, куда плыть, и вынесет меня в спокойствие. Отдаваться на волю потока оказалось действительно приятно, но идиллия продолжалась всего мгновение — затем поток с силой швырнуло о ребристую стену, закрутило и понесло в неизвестность. Стало гораздо хуже, чем было до того. После очередного удара я уже готовился к переходу в мир иной — да, наверное, он уже давно начался.

Внезапно поток выдохся, и стало неимоверно жарко. От температурного шока у меня пропали все силы, и меня по-прежнему куда-то несло, хотя и не так сильно. Похоже, на том свете спокойствия не больше. Вода снова забурлила, и жабры обожгло нестерпимой болью. Мне нечем было дышать! Я попытался пошевелиться, но тело налилось огромной тяжестью, а песок вдруг стал острым, царапал мне спину и рвал плавники. И тут на меня молотом обрушилась вода, потащив меня спиной по песку. Я судорожно вдохнул и понял — это последний шанс. И так заработал хвостом, как никогда в жизни. Вода оставляла меня ещё два раза, и возвращение с каждым разом становилось всё тяжелее. А потом вода ушла насовсем.

Очнулся я на берегу. Вокруг меня суетились работники и рыбоохрана в форме, похожей на полицейскую. Голова кружилась, как будто я всё ещё находился в водовороте прибоя. — Солнечный удар у парня, надо скорую вызвать! — причитал кто-то у меня над ухом. — Да нормально всё, — сказал я. — Так, заснул на ходу. Сам-то я, конечно, не был уверен, что всё в порядке. Но зачем людей беспокоить. Блогерская работа полна издержек и рисков. — И то верно, солнца-то почти нет, и не жарко. — Ну, шофёр тебя до дома довезёт, не волнуйся! Я улыбнулся. Всё-таки я не рыба, и на берегу чувствую себя вполне прилично. — Спасибо тебе! — многократно повторила пресс-служба. Как будто я только что совершил нечто героическое или хотя бы полезное.

— Да ладно, — отозвался я. — Главное, зарыбление состоялось. Сколько всего мальков-то? Мне сказали, что одиннадцать тысяч. Ух ты! А потом меня привезли домой, поблагодарили ещё раз; и к Игореву приезду я уже принял душ и был готов к мальчишнику в великолепном сосновом лесу.

— А как ты думаешь, почему я тебе предлагаю именно Женьку? — вопрошал Игорь. Сашка отмахивался. Он терпеть не мог досужих разговоров об экстрасенсах и прочем шарлатанстве. Но Игорь предлагал ему грант на исследования. Игорь говорил о перспективах. Игорь перебирал одну за другой все теории, включая давно опровергнутые мифы, как-то «наблюдение ауры», тренировку предвидения и прочие забавные вещи. Игорь пришёл в дикий восторг, услышав подробности моего утреннего приключения. — Вот! — кричал он. — Я же говорил, что творческая натура — идеальный реципиент! Похоже, я наблюдал продолжение их застарелого спора, в котором мне отводилась незавидная роль подопытного кролика. — Мужики! — взмолился я, сняв шампуры с шашлычницы — учёным-то господам не пристало за философской беседой заботиться о хлебе насущном. — Объясните, в конце концов, что со мной было? Они замолчали, переводя дух. — Базовая теория, — наконец сказал Игорь; Сашка при этих словах недовольно поморщился, — гласит, что феномен видения чужими глазами давно известен. — Короче, — вмешался Сашка, — они считают, что человек легко может настроиться на приём потока данных с рецепторов другого организма. — Как программист, я вроде не сильно против, — сказал я. — Только как это обеспечить? Это ж жуть какой трафик! — Но, разумеется, это невозможно, — продолжал Александр Борисович, игнорируя мои жалкие замечания. — А невозможно это потому, что тот же глаз по сути представляет собой вынесенный вперёд участок мозга. Чтобы туда встроиться, нужны такие технические средства! — Ага, ага, — в тон ему возражал Игорь. — Только древние умели это делать без всяких спецсредств. Вот и у Женька получается — способный! — Стоп машина! — сказал я. — А чего это вдруг? Никогда такого не было и вот опять, что ли? — С чего бы, говоришь? — как-то вдруг сумрачно повторил Игорь. — А ведь ты у Сашки был недавно, так ведь? Что ты ему поставил, профессор Павлов, признавайся? Ну да, заходил я к Сашке недавно. Показывал он мне кучу интересного — как работает внимание человека, да как можно управлять пальцами, подавая в мозг электромагнитные импульсы, да как выглядят нынешние попытки снять визуальную информацию с мозга при помощи специального шлема.

Да. Было дело. Спецсредства, так сказать. Только эффективность их была на удивление смешная! — Не городи ерунды! — отрезал Сашка. — Ты сам прекрасно знаешь, что это за пределами технических возможностей. — Ну хорошо, давай попробуем с другой стороны. Проверим базовую теорию. Мне почему-то вдруг стало неуютно. А ну как подключат меня к сенсорному потоку какого-нибудь муравья. Не, ну то есть я понимаю, что это невозможно, но ещё утром я чувствовал себя мальком, и очень натурально так выходило! — Всё очень просто, — обратился ко мне Игорь. — Настройся на меня, представь себя на моём месте, почувствуй то, что я чувствую и вижу. — Глаза закрывать? — осведомился я. — Лучше закрыть. Ладно. В конце концов, что я теряю? Я представил, что это я сижу, накинув на голову капюшон, и смотрю на скептика Сашку, который точно знает больше, чем показывает, и на олуха Женьку, который. — Ну и что ты видишь моими глазами? — Себя вижу, — соврал я. — Как в зеркало. Сашка хмыкнул, едва удержавшись, чтобы не засмеяться. На самом деле, стоило мне закрыть глаза, перед ними возникли тёмные силуэты деревьев. Да, ночь уже давно на дворе. И ещё я представил себе светлое летнее небо. Не знаю, сколько я так сидел, путая фантазию с реальностью. Но вдруг я услышал треск, почувствовал некое движение — и перед глазами мелькнул огонь. — Деревья. Костёр. — растерянно сообщил я. — А, прости, я тут отлить ходил, — нагло заявил Игорь, а Сашка не выдержал и засмеялся в голос. — Да ну вас нафиг, — огорчился я. — Только вроде начало получаться. Сашка встал, подошёл ко мне, посветил фонариком в глаза: «Тихо, не дёргайся», — потом измерил пульс и проверил пару рефлексов. А я уже зевал напропалую — события насыщенного дня меня утомили. — Спать пойду, — заявил я, без эмоций глянул на остывший недоеденный шашлык и залез в палатку.

Желудок сводило от голода, но запах дичи был здесь. Значит, здесь был и я. Мне оставалось всего ничего — дождаться, пока дичь заснёт. И тогда почти погасший огонь не спасёт её. В желудке снова заурчало, я сглотнул и прикрыл глаза, прислушиваясь. Внутри палатки есть третий, но он далеко и не опасен. Высокий прижался спиной к дереву, его брать неудобно. Зато маленький клюёт носом прямо перед огнём. К нему удобно подойти сзади, и надо делать это сейчас, пока он не упал. Да, пора. Подкрадываться нет нужды — дичь ночью слепа и почти глуха, а запахов не различает совсем. Отлично, я пошёл! Но что случилось? Я как будто споткнулся — разве это возможно?! Маленький вовсе не спит, он размахивает руками, и каждый удар причиняет мне боль. Как же так? У него нет ни когтей, ни оружия в руках! Краем глаза замечаю, что подходит высокий. Нет, о нет.

— Уф-ф, ну ты задал нам жару. Я пытаюсь оглядеться, но вижу только кусочек неба меж сосновых вершин. Я пытаюсь пошевелиться, но обнаруживаю, что крепко связан по рукам и ногам. — Пришёл в сознание, — сказал Сашка. — Развязывай, только не торопясь. — Ты меня чуть не пришиб, скотина! — шёпотом сообщает Игорь, освобождая мне затёкшие руки. И, в сторону Сашки: — это похоже на лунатизм, не так ли? — Мужики, я был волком. — говорю я, и язык заплетается так, что боюсь от самого себя услышать рычание. — Я смотрел его глазами? — Да не было никакого волка. Ты вылез из палатки и чуть не свернул шею Игорю. Я помотал головой. — Разве так бывает? — Да уж чего только не бывает, — почти радостно подтвердил Игорь, — когда берутся за дело профессионалы. Сашка снова посветил мне в глаза фонариком и категорично приказал: — Немедленно в лабораторию. — Да ты что?! — вскинулся Игорь. — Пусть человек хоть отоспится до утра. — А если сердце? Мало ли! Срочно в лабораторию. — Женька, не слушай его. Куда вы в три часа ночи попрётесь? Я посмотрел на восток. Заря разливалась вполнеба. Солнце должно показаться с минуты на минуту. — Какая там ночь, утро уже. — И ты, Брут? Я с трудом поднялся, положил руку ему на плечо (вышло неуклюже, скорее как будто я его ударил). — Хреново мне, понял? Сашка прав, пора к врачам поближе. Игорь махнул рукой. — Ладно, езжайте. Я тут сам всё уберу. Сашка запихал меня в машину, и понеслось. Кажется, я по дороге заснул. По крайней мере, я не помню, как мы добрались до универа, миновали охрану и вошли в закрытый на ночь корпус. Вообще-то я думал, что очнусь на больничной койке. Но лаборатория нейрофизиологии — тоже неплохо. Пока Сашка прилаживал свой специфический шлем, я снова отрубился.

— Не хочу тебя расстраивать, но дело серьёзно. Сашка стоял передо мной с очень виноватым видом. — Ну давай, сообщи, что за ревизор к нам едет, — попытался пошутить я. — Смотри: вот области аномального возбуждения. Здесь и здесь. Я поморгал, выуживая несуществующую ресницу, и спросил, что сие означает. — Это означает, что ты видишь очень яркие сны, неотличимые от реальности, причём наяву, не засыпая. — То есть рыбой я на самом деле не был? Сашка кивнул. — У тебя, видимо, проскочила какая-то сильная эмоция — она и стала спусковым крючком. Я припомнил малька, раздавленного в лотке, и тут же попытался отогнать от себя картинку — испугался, что снова туда засосёт. — Похоже, — согласился я. — Я представил себя на их месте — и всё, значит, мне тут же и приснилось? — Ну да. Знаешь, такой феномен наблюдается нечасто. Беда в том, что у него должна быть причина. — Наверное, кто-то меня укусил. — размышлял я вслух. Сашка вздохнул и посмотрел на меня со странным чувством. — Боюсь, что причиной может являться опухоль. — Ну, значит, надо сделать МРТ. — И КТ, и МРТ. Желательно скорее, чтобы исключить инсульт. Хорошо, что ты это понимаешь. Я понимал. Потому что думать о себе в третьем лице было проще. Стоило сказать «у меня. », как что-то бы необратимо изменилось и стало очень плохо. А так — нормально. Ещё одна загадка природы. — Можно, я немного посплю? — Можно. Сейчас поедем на исследования, там прекрасно отоспишься. И я отоспался.

Под дверью лаборатории нас ожидал Игорь. Он был мрачнее тучи, даром что именинник, и встретил нас бесцеремонным вопросом: — Где вас носило? — Да вот, исследования делали. — Что нашли? — Ничего. Какая-то фантастика, понимаешь. — Понимаю, — согласился Игорь. — А я там твой рюкзак нашёл. Вы ж торопились, не собрали ничего. — А, — оживился Сашка. — И хорошо. Там твой деньрожденный подарок. — Да я понял. Игорь достал толстую книгу и протянул мне — как вещдок для ознакомления. Я посмотрел на них обоих, потом раскрыл книгу и прочитал дарственную надпись: «Дорогому соавтору — генератору идей. » — И что? — тупо спросил я. — А ты на обложку погляди. Я поглядел. «И.В.Крутиков, А.Б.Павлов. » — Идея была моя. Но этот научный хрен не захотел её разрабатывать. — И правильно. Идея-то была ошибочной! — с вызовом сказал Сашка. — Ну я и ушёл тогда, хлопнул дверью. А он — вот. В соавторы меня включил. — Ну а чего ты хотел? Начинали-то вместе! Друзей не бросают, даже если они сами в кусты. Тут я внезапно расхохотался. Ну вот очень смешно стало. Как дети, ей-богу. Мальчишки, даром что седые волосы уже на висках. — Мужики, я вас обоих очень люблю! — сказал я и протянул книгу Игорю. — Вы оба умные и оба большие молодцы. Игорь замялся. От его вчерашнего позёрства не осталось и следа. — Простите меня, что ли. Это я Женьке пилюльку засадил. Сашка немедленно побагровел, видимо, сообразив, в чём дело. А я потёр затылок — очень жестоким оказался вчерашний комар, укус чесался и, кажется, немного распух. — А если побочка вылезет? — Ну, я на себе проверял. Знаешь, какие картинки были! — Вот он теперь знает, — Сашка кивнул на меня. — А если бы сердце, идиот?! — Нормально там всё, — неуверенно пробормотал Игорь. — Мужики, я ведь и в самом деле был уверен, что работает! — Он хотел усилить твоё «экстрасенсорное восприятие», — снизошёл Сашка до объяснений. — А на деле это соединение активизирует снотворчество. Помнишь возбуждённые зоны твоего мозга? — Между нами, — заметил Игорь, — по-любому нужны подробные исследования. И до меня дошло, что своим бизнесом не на «Хаммер» он зарабатывал вовсе, и не на коттедж какой, а на вот эту самую науку. Которую они начинали вместе — и, надеюсь, вместе будут продолжать. — С меня дружеский пиар, правильно? — предложил я. — А то! — обрадовался Игорь. — Ты ж блогер!