Частушки в Енисейской губернии

Частушки в этой статье были записаны Иваном Чеканинским в 1913 году в разных местах Енисейской губернии. Запись производилась как и со слов отдельных лиц, например, в Ачинском уезде в селе Медведском и в селе Ильинском (Пеньки) Назаровской волости, так и со слов различных поющих компаний.

На вопрос: «Нет ли среди крестьян сочинителей частушек?» — ему отвечали отрицательно. А один лодочник на Ангаре даже удивился: «От безделья што-ли сочинять-то их? Кабы безделье было, сидел бы и сочинял, а то вишь, некогды. Так вот и поем, што поеца».

Почти с уверенностью можно предположить, что частушки, поющиеся в Енисейской губернии, в основном, не местного происхождения, а занесены из Европейской России. Это доказывали и рассказы местных старожилов, уверявших, что всего каких-нибудь 20-25 лет тому назад они не слышали подобных песен. А в 1913 году частушки пелись уже во всех деревнях, за исключением улусов минусинских инородцев, где поэзия носила совсем иной характер.

В самом названии частушек «саратовская» видно их происхождение. Лишь позже появилось название «качинская», но это название встречалось исключительно в Красноярске, да и то лишь на Каче. Получив свое начало в России, частушки были сначала в российском варианте, затем постепенно заменились местным, сибирским. Под влиянием нахлынувшей в Сибирь переселенческой волны варианты российских и сибирских частушек смешались. Река Волга заменилась Качей:

Ты, извозчик, подай клячу,Увези меня на Качу.

Первоначальный же вариант был такой:

Ты, извозчик — возжи долги,Довези меня до Волги.

Или переделка из Саратова:

Красноярска город славныйНа реке стоит большой,В нем живет народ богатый,Настоящий продубной.

Варианты многих частушек взяты просто из известных народных песен. Например, в Енисейске пелись частушки, взятые из «приискательских» песен, записанных со слов приисковых рабочих «Северной тайги»:

Таратайка на смазе,По оси она в грязе;Мы по собственной охотеБыли в каторжной работе —В северной тайге.

Частушки состояли из двустиший:

Что ты, милка, твоя воля —Тебе радость, а мне горе.

Чаще всего из четверостиший:

Сорву ветку винограду,Брошу милому в ограду.Когда веточка завянет,Тогда мил меня вспомянет.

Реже из шестистиший:

Девки в лодочках катались,По залодочкам вода.Белы платья замочили —Перевозчикам беда.Перевозчик молодой,Сушит платьи над водой.

Совсем редко — из восьмистиший:

Рыбочка на вилочке,Миленок на заимочке,Миленок на заимочке,Шьет милой ботиночки.Ботинки на подклеечке,Несет своей злодеечке.Ботиночки шевровыеС шнурочками шелковыми.

Часто в этих народных произведениях не выдерживалась или совсем отсутствовала рифма:

Милая фартовая,Юбочка бордовая.Отчего бардовая —Она в меня влюбленная.

Доктора у нас хороши —Сразу правят на тот свет.

В Красноярском тучи ходят,В Енисейском гром гремит.

Мелодия частушек была везде одинакова. На юге губернии проста и тягуча. На севере пелась в ускоренном темпе и была более мелодична. Тоже самое можно сказать и о припевах, повторяющихся два раза после пения каждого двустишия. Более приятный для слуха припев был на Ангаре и Чуне:

Ой, тай, тай, тай, та, та, та, та.Та, та, та, та, та, та, та, та.

В д. Пойме на реке Оне:

Ты чернява, ты черняваЧернобровая моя.

В Енисейске припевали:

Хой-ляй, цип-ляйСела да поехала.

Сербил, сербил, сербил, сербилСербил, дергал, драл.Архип, Архип, толкай, толкай,Давай опять толкай.

В праздники и в будни, в свободное от работ время подвыпившие парни собирались группами с гармонистом посередине. Шли по улицам, гармонист играл, а парни пели частушки, после каждой припевая и сопровождая припев диким гиканьем и свистом.

Гармонь всегда сопровождала пение частушек, поэтому существовало много вариантов, посвященных именно ей. Она сравнивалась даже с хлебом, называлась «гармошкой-матушкой», «тальяночкой».

Ты гармошка-матушка,Лучше хлеба батюшки.

Ни проехать, ни пройти —Бугорочки-ямочки.Не проходит милый мойМимо без тальяночки.

Шел я верхом, шел горой,Нес тальянку под полой.Спотыкнулся в ямочку,Изломал тальяночку.

В городских частушках чаще всего встречалось отражение молодецкой удали. В Красноярске молодежь сильно увлекалась так называемыми «войнишками». Участвующие в них разделялись на несколько враждующих между собой лагерей, чаще по месту жительства. Живущие за рекой Качей назывались «закачинцами», на Мало-Качинской улице — «малокачинцами», на Больше-Качинской улице — «большекачинцами». Эти три группы объединялись в общую группу «качинцев» или просто «качи».

Живущие в Кузнечных рядах (Ново-Кузнечная улица) назывались «кузнечниками», В Теребиловке — «теребилашниками». В Николаевке, где жил исключительно железнодорожный рабочий люд — «железнодорожниками» или «николаевцами».

Для «войнишки» выбиралось определенное место. Весной и летом у часовни на Афонтовой горе, осенью и зимой на реке Каче. Главную роль в выборе места играли не времена года, а полиция и казаки, которые гоняли игроков с Качи к часовне и наоборот.

За горой было открытое и свободное от жилищ место со множеством камней — «оружием» для воюющих сторон. Если бой был особенно ожесточенным, то «игра» переносилась на ближайшие улицы города. Любители сильных ощущений вооружались подзорными трубами, биноклями и восхищались непобедимостью той или другой стороны.

На самом деле, каждая из «войнишек» приносила много раненых, иногда и убитых. В 1912 году такая «игра» вспыхнула между «качинцами» и «николаевцами» — в результате было трое убитых и несколько человек раненых.

Каждая из армий «предводительствовалась» отчаянными парнями, из которых известностью пользовались: головорез Абашкин (впоследствии приговоренный военным судом к расстрелу за «деяния» во время военной службы), немой (зарезанный одним из своих товарищей) и Шохин (в период политических волнений был сыщиком, а затем сослан на каторжные работы).Естественно, что такие люди не могли не оставить о себе память в частушках:

Как Абашкин на Большой —Так ребята все домой,А немой появится —Ребятам не поглянется.Если Шохин к нам придет —У нас война на лад поидет.

В других частушках восхвалялась удаль «качинцев», которых не смущали даже частые аресты:

Наши качински ребятаОдним словом молодцы:Стекла бьют, ворота мажутИ кузнечным не уважут.

Сколь мы пили и гуляли —Во вторую часть попали.Во второй части привольно:Хлеба сущнаго довольно.

«Качинцы» в своих частушках часто восхваляли своих качинских девиц и унижали девушек Кузнечной улицы: