Полицейская форма разных стран.
10 ноября – День сотрудника органов внутренних дел (в народе – по-прежнему День милиции).
Новости культуры и искусства
Котомафия проникает в полицию.
Попался, который кусался))
Службу несут суровые ребята)))
Снимки котиков, стоящих на страже порядка, с сайтов: krasivosti. pro и pinterest. ru
Сходство 146%
В Уссурийске арестовали российскую актрису из популярного интернет-сериала про вымышленного чиновника Виталия Наливкина, в котором она спародировала официального представителя МВД России, генерала полиции Ирину Волк.Согласно данным источников, мировой суд установил, что 43-летняя Лариса Кривоносова снялась в видеоролике в форме сотрудника полиции. Артистку признали виновной по части 1 статьи 17.12 КоАП («Незаконное ношение форменной одежды со знаками различия, с символикой государственных военизированных организаций, правоохранительных или контролирующих органов»).В результате после роли «официального представителя МВД Уссурийского района Марину Вульф» россиянке назначили десять суток ареста и штраф в размере тысячи рублей. Отмечается, что свою вину она признала и раскаялась.
По данным источника «Ленты.ру» в правоохранительных органах десять суток ареста женщине назначили в связи с тем, что имея семь судимостей, в том числе за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, истязание, угрозы убийством, она систематически нарушала запрет покидать постоянное место жительства после 22.00 и на слушания в мировой суд не являлась.
Униформа полиции штата Род-Айленд
Полицейское управление было основано в 1925 году по требованию Генеральной Ассамблеи штата по образцу организационной структуры полиции штата Пенсильвания. Штаб-квартира находилась в Оружейной палате морской пехоты на Бенефит-стрит в г. Провиденсе, где размещались двадцать три полицейских и суперинтендант. Тогда же была и введена и своя уникальная служебнная униформа.
Полиция штата Род-Айленд получила награду «Лучшая одежда» от Национальной ассоциации производителей и дистрибьюторов униформы (NAUMD) в 1986 году.
Униформа полиции Род-Айленда образца 1950-х является уникальной для правоохранительной системы США. Она была признана красивейшей одеждой по стране в предыдущие годы, и в 2005 году Национальная ассоциация производителей и дистрибьюторов униформы (NAUMD) вручила полиции штата Род-Айленд награду в честь 80-летия создания правоохранительного органа.
Полицейские сил штата не носят значков на своих форменных рубашках. Вместо этого они носят набор цифр из латуни, которые размещенны на куске черной ткани с красной каймой по краям, на левой стороне груди форменной рубашки.
В отличие от большинства других полицейских структур США, которые используют черную кожаную обувь, полиция Род-Айленда носит кожаную обувь темно-каштанового цвета (высокие сапоги или туфли, в зависимости от сезона), что выглядит очень стильно. Высокие сапоги, обувь и большая часть кожаного снаряжения полиции исторически производится компанией «Dehner Boot Company» из Омахи.
Полицейские Род-Айленда также отличаются тем, что у каждого из них есть три сезонных вида униформы, в отличие от стандартного двухсезонного (летнего и зимнего). В "сезонную" тройку входят зимняя форма (высокие сапоги, бриджи, рубашка с длинным рукавом с кожаным ремнем), весенне-осенняя форма (туфли, штаны, рубашка с длинным рукавом с кожаным ремнем) и летняя форма (обувь, брюки, рубашка с коротким рукавом без ремня).
Основные цвета униформы полиции штата - черный и красный. Погоны на форменных рубашках и блузках - черные с красной окантовкой. Полоса на брюках весенне-осенней и летней униформы представляет собой широкую черную полосу, в то время как полоса на штанах зимней / парадной формы представляет собой широкую черную полоску с более тонкой красной полосой.
Весенне-осенние и летние форменные брюки и рубашки - более светлого угольно-серого цвета, а зимние и классические брюки и рубашки - более темного угольно-серого цвета. Черный галстук надевается с зимней, весенне-осенней и парадной формами и заправляется в форменную рубашку после первой пуговицы.
К летней и весенне-осенней униформам носят серую соломенную шляпу, к зимней и парадной униформе одевают коричневую фетровую шляпу. Обе шляпы имеют коричневую кожаную полосу у основания шляпы и значок золотого цвета, закрепленный на коричневой кожаной основе.
Что такое синдром полковника?
Когда работаешь в какой-либо сфере, волей-неволей начинаешь замечать любопытные закономерности, например, в поведении коллег. Правоохранительная система здесь не исключение. И как правило, чем дольше в этом всём варишься, тем сильнее уверяешься в справедливости собственных наблюдений. Не будем рассуждать, насколько это хорошо или плохо, просто рассмотрим наблюдения и факты.
Нередко у "старых волков" в Вооружённых силах или правоохранительных органах можно диагностировать раздутое эго, которое в горячих спорах часто выплёскивается через обозначение своего статуса. Кто-то апеллирует к своему внушительному стажу работы, а кто-то — к наличию высокого воинского или специального звания.
Что самое интересное, при контакте с этими персонажами из раза в раз напрашивается вывод о том, что наличие какого-либо звания, ранга, должности является своего рода компенсацией отсутствия у человека каких-либо знаний или умений. Всё это можно охарактеризовать одним термином — "синдром полковника". В комментариях к одной из статей читатель выразил мысли на этот счёт, которые захотелось подхватить и доразвить.
Попробуем смоделировать весьма простенькую, но жизненную ситуацию. Допустим, человек всю профессиональную жизнь стремился к этому воинскому или специальному званию, терпел тяготы и лишения службы, встревал в служебные проверки, рамсился с коллегами, смежниками, но всё-равно оставался на плаву.
Некоторым безумно фартит, и они всё-таки достигают желаемой должности, а, соответственно, и звания. И вот в один прекрасный момент заветная цель достигается, и Он становится полковником! И в этот момент человек начинает верить в себя.
У него может ложно возникать ощущение, что он всемогущ, вездесущ и всеведущ. Он демонстрирует свою доминантность среди коллег и подчинённых. В спорах он пытается указать на своё звание и великий стаж службы. Но в какой-то момент этого становится ему мало.
И вот здесь он уже за пределами своего ведомства демонстрирует свою значимость. В любой сфере. В поликлиниках он начинает учить врачей медицине, юристов в адвокатских конторках— юриспруденции, жену — варить борщ по уставу, а соседскую собаку — правильно и образцово гадить на газон.
Но дело в том, что этот синдром появляется не внезапно, он формируется на протяжении всей своей службы на основе мнимого и ложного превосходства. И здесь не особо имеет значение кого над кем, главное — доминировать. Офицер — над прапорщиком, сотрудник — над ФГГСником, майор — над лейтенантом, военный — над гражданским.
Казалось бы, все эти статусы относятся исключительно к профессиональной сфере деятельности и отражают положение дел на текущий момент. Но нет! Всё это распространяется абсолютно на все сферы жизни, к которым прикасается полковник.
Например, майора с пистолетом гражданский учить ну никак не может, а полковника так вообще никто и ничему, даже и не имеет морального права (кроме генерала или более высокорангового полковника). Эта убеждённость в собственном превосходстве тем глубже укрепляется в системе координат полковника, чем больше звание его поглощает и делает заложником искусственно созданного образа. Ну а внешние проявления становятся только занимательнее раз от раза.
Именно поэтому и попадаются на глаза забавные видео, где главные герои — подпитые полковники, которые машут корочкой перед гаишниками или командуют официантами. Только вот есть неиллюзорный такой риск жёстко обломаться в случае столкновения с людьми, для которых все эти регалии не имеют никакой ценности. Вот тогда, конечно, картины начинают носить оттенок трагикомедии.
Конечно, далеко не все полковники являются такими. Большинство всё-таки является разумными офицерами в своих ведомствах и понимает реальное положение вещей. Но вот полковников, страдающим синдромом, увы, хватает. Синдром полковника — явление распространённое. Его искоренить практически невозможно. Это лишь факты, которые мы вынуждены констатировать.