Финский переулок 53. Идет-гудет Зеленый шум

Как рождаются идеи для «‎Финского переулка»? Какие-то остались со времен учебы, какие-то подсказывают новости, очень многие рождаются в процессе подготовки других «‎Переулков». На этот раз, пожалуй, появление идеи было самым необычным. Ведь тему и время для сегодняшнего выпуска подсказал испанский комедийный сериал.

Существуют ли слова-призраки? Такие слова – это очень уж хитрый предмет. Всякая вещь или есть, или нет. А они вроде есть, а вроде их нет. В русском такого типа призрачности не встретить. Что-то более-менее приближающееся к этому вынесено в заголовок: в первой строчке стихотворения Некрасова, рассказывающей о лютой зиме и приближающейся весне, два глагола стоят вместе, а один из них даже в не совсем привычной форме.

Больше десяти лет назад в Испании начал выходить сериал под названием «‎Жить здесь невозможно» (Aquí no hay quien viva). Финское телевидение показало его как «‎Соседи в Мадриде» (Naapureina Madridissa). Одна из рождественских серий называлась Joulu tulla jollottaa. Дословно это можно перевести как «‎Рождество приходить гудит». Не Зеленый шум, но делает то же самое. Однако, несмотря на то что jollottaa может употребляться самостоятельно со значением «‎монотонно и фальшиво петь», этот глагол не только практически невозможно встретить вне конструкции со словом tulla, но и трудно увидеть в отрыве от слова joulu. Настолько уже устоялось это Joulu tulla jollottaa.

Что же это за конструкция за такая? Как уже стало понятно, состоит она из двух глаголов – первый в начальной форме, называющий основное действие, а после него – другой, уже в необходимом числе, лице и времени, который описывает, каким образом это действие совершалось и что ему сопутствовало. Первый исследователь этой конструкции назвал ее колоративной, потому что она слово расцвечивает речь ,придает ей особый «‎колор». Да и встречается она преимущественно в диалектах, разговорной речи и художественной литературе – в официальных текстах ее не увидеть.

Список возможных основных глаголов, которые остаются неизменными, может быть крайне длинным, но он точно ограниченсемантически: туда могут войти только глаголы, обозначающие действие, которое можно воспринять с помощью пяти чувств, обычно увидеть или услышать. К тому же, эти глаголы стилистически нейтральны: istua(сидеть), itkeä (плакать), puhua (говорить), seistä (стоять) и тому подобные.

Второй же список представляет из себя кладезь для фольклориста. В него входят преимущественно экспрессивные, часто звукоподражательные слова, которые описывают способ совершения действия, заложенного в основном глаголе: сидеть без движения – это istua jököttää, а сидеть обиженным, поджав губу, – это istua mököttää. А можно еще и seistä jököttää – вынужденно и нудно стоять. Разные оттенки и этапы смеха передаются многочисленными глаголами: nauraa kihertää, nauraakikertää, nauraa kihistää, nauraa kikattaa, nauraa käkättää, nauraa räköttää,nauraa rähättää, nauraa räkättää, nauraa röhähtää, nauraa rätkättää, nauraahihittää, nauraa hohottaa, nauraa hehettää, nauraa höröttää, nauraa hekottaa,nauraa hörähtää – и это далеко не полный список. Часть этих слов употребляются вполне самостоятельно, часть – только в составе конструкции. Но есть также слова, которые просто придумываются авторами по случаю, обычно – в художественных текстах.

Но хватит теории! Пришло время для двух новостей: одной хорошей, другой не очень. Новость плохая:огромная часть экспрессивных глаголов, которые можно встретить в этой конструкции, совершенно не зафиксирована в словарях. Но тут же новость хорошая:для того, чтобы знать, тем более хорошо знать финский язык, совершенно необязательно уметь производить на свет примеры, подобные упомянутым в прошлом абзаце. Большинство финнов прекрасно обходится либо совсем не употребляя их,либо употребляя несколько самых распространенных, и оставляет всю цветастость подобных фраз писателям или носителям диалектов. В целом, для понимания происходящего достаточно знать значение основного глагола. А те экспрессивные глаголы, которые могут жить самостоятельной жизнью, вполне прекрасно употребляются и без основного: hänkikattaa, me hihitimme, he jököttivät.

И только, казалось бы,можно было выдохнуть, как подошло время для следующего факта. В колоративной конструкции основной глагол может быть не только в начальной форме, но он также может стоять в той же форме, что второй глагол. К счастью, это происходит невероятно редко и по большей части в прошедшем времени: meni jolkutti (медленно брел), puhui honotti (говорил в нос).

Исследования показали,что колоративные конструкции свойственны восточным диалектам более, чем западным. А еще таким писателям, как нобелевский лауреат Франс Эмиль Силланпяя, Йоэл Лехтонен, Вяйнё Линна, Вейкко Хуовинен, Калле Пяятало и другим. Один литературовед даже утверждал, что некоторые писатели так увлекались этой конструкцией, что речь их героев переставала быть похожей на нормальную человеческую.

А в заключении хочется привести два колоративных примера. Один из них – kirjoittaa töhertää – подходит вышеозначенным писателям, потому что писали они от руки. Ну а второй – kirjoittaa räpeltää – уже описывает процесс написания «‎Финского переулка», так как происходит он с помощью компьютера. Вот и все, заканчиваем-закругляемся.