Чудесный и неповторимый – чем отличается полесский янтарь и почему он так популярен?

Памятные сувениры и VIP-подарки, интерьерный декор, сакральные иконы и реликвии, авторские ювелирные украшения и бытовая утварь – что только не изготавливают из украинской ископаемой смолы. Возраст древнейших самоцветных поделок исчисляется в тысячах лет, и всё же они не утратили своего тёплого, воистину солнечного сияния, завораживающей фактуры, насыщенных переливов тона. Но благодаря чему наши камни столь качественны, привлекательны и долговечны? Эта статья поведает Вам их тайны!

От античных мифов к академическим экспертизам – как появился янтарь

Происхождение мерцающих самоцветов издавна будоражило воображение исследователей. О нём рассуждали в своих трактатах греческие и римские мыслители Аристотель, Плиний Старший, Страбон, Геродот и Клавдий Гален, арабы Абу Али ибн Сина (Авиценна) и Абу Бакр ар-Рази, средневековые медики – предтеча фармакологии Парацельс, Моисей Маймонид, Альбукасис из Андалусии. Наряду с протонаучными теориями бытовали и фольклорные: о золотых камнях сложили десятки легенд и сказок, где те описывались как слёзы подводной владычицы, потерявшей своего возлюбленного, кровь отважного юноши, который дерзнул прокатиться на божественной колеснице, небесное сокровище, украденное людьми, или нектар волшебных цветов. Такие заблуждения были широко распространены вплоть до эпохи Просвещения (XVI-XVIII ст.), а кое-где их передают из уст в уста и по сей день.

Однако с течением времени янтарь подвергался всё более доскональной и тщательной оценке. Вот несколько креативных гипотез:

• Георг Агрикола (1494-1555 гг., немецкий минералог и философ) считал лучистые самоцветы битумом (тягучим соединением нефти), который выделялся из трещин в морском дне и застывал под действием солёных волн. Потом приливы и отливы перекатывали эти частицы, превращая их в кабошоны (круглые окатыши, напоминающие гальку) и выбрасывали на берег;
• Его воззрения разделяли голландец Афанасий Кирхер (1602-1680 гг., занимался физикой, естественными науками, математикой и лингвистикой) и Андреас Аурифабер (1513-1559) – энциклопедист из Пруссии, автор первой в мире монографии о янтаре, где собраны все доступные на тот момент сведения о драгоценных камнях;
• Андреа Чезальпино (1519-1603 гг., врач и естествоиспытатель из Италии) утверждал, что искристые самородки – это живица, что капает в озёра и ручьи с особыми примесями;
• Франц Гартман (германский натуралист, живший в XVIII ст.) верил, что янтарь, как и окаменевшая древесина, только визуально похожи на органические вещества – на самом деле они принадлежат к так называемым жильным породам, образовавшимся на месте выплесков раскалённой магмы;
• Немец Генрих Лудельф (1655-1712) заявлял, что сияющие кабошоны возникают, когда каменное масло (твёрдая смесь сульфата магния и солей, которую дожди вымывают из скал) и серная кислота оказываются в океане и вступают в реакцию с мочевиной – продуктом жизнедеятельности рыб и планктона;
• Оригинальную доктрину выдвинул Жорж-Луи де Бюффон (1707-1788 гг., французский биолог и писатель). Согласно ей, драгоценные камни – это кристаллизовавшийся мед доисторических пчёл!

Впрочем, уже в 1757 и 1761 гг. вышли в печать труды Михаила Васильевича Ломоносова (русского учёного-эрудита), где обосновывалась растительная природа, которую имеет камень янтарь. Свойства самоцветов, приведённые в рукописи, служили неоспоримым доказательством: например, почти тождественная консистенция кабошонов и камеди современных елей и кедров, приятный смолистый аромат, который они источают при сжигании или измельчении, а ещё включения (инклюзы) внутри цельных фрагментов – в них скрывались нетронутые разложением листья, насекомые, крупицы других минералов.

Постепенно аргументированные тезисы обретали всеобщую поддержку. А в ХХ-XXI ст. их подтвердили новейшие эксперименты Международной негосударственной минералогической ассоциации (International Mineralogical Association), проведённые с применением радиологического, магнитно-томографического, спектрального и ультразвукового анализа. Теперь янтарём в строгом смысле этого слова признают лишь застывшую смолу огромных сосен Pinus succinifera и некоторых иных хвойных, произраставших за 100-23 млн. лет до н. э.

Тогда климат был гораздо теплее и влажнее, сродни экваториальному, и исполинские деревья испускали неиссякаемые потоки золотистого сока. При контакте с кислородом и рыхлой глинисто-песчаной почвой тот окислялся, покрываясь коричнево-бурым налётом, и сбивался в комья, а родники, в изобилии пронизывавшие подлесок, уносили их в море.

Так сформировалось колоссальное Пальмникенское месторождение, охватывающее большую часть Калининградской области РФ, Эстонию, Литву, юг Латвии, запад Беларуси и правобережную Украину. Чтобы отметить уникальную прочность и красоту тамошних самоцветов, их нарекли сукцинитами.

Однако фактическая география территорий, где находили драгоценные камни, намного шире. Её характеризуют как янтареносную Балтийско-Днепровскую провинцию, куда, помимо перечисленных выше регионов, входит Дания, Швеция, Германия, Чехия, Словакия, Швейцария, Нидерланды, Франция, Румыния и Закавказье. Такое явление объясняется тем, что около 2,5 млн. тому назад наступил последний ледниковый период кайнозойской эры – титанические массы льда двигались по всей Европе, почти достигнув Средиземноморья. Они буквально комкали и сминали всё на своём пути, увлекая пласты земли и прячущиеся в них самоцветы. Из-за этого процесса, а также вследствие таяния и циркуляции вод, прибалтийские кабошоны рассеялись по миру – от Дальнего Востока и Сибири до Португалии и Финляндии. Подобные отложения именуют вторичными либо четвертичными – в память об геологической поре, что поспособствовала их формированию.

Кроме того, ископаемая смола встречается и на прочих континентах – от Северной Америки до Австралии. Но её качество значительно хуже – скажем, африканские копалы продавливаются ногтем, бирманский бурмит тусклый и хрупкий, а канадский седаритовый амбрит весьма загрязнён и интересен разве что археологам.

Украинский и балтийский янтарь – сходства и различия

Хотя формально эти два типа принадлежат к одной категории, на них не могли не повлиять факторы окружающей среды. А значит, они неизбежно обладают специфическими особенностями – молекулярным и химическим составом, окрасом, ступенью прозрачности, градацией оттенков. Руководствуясь такими показателями, знатоки быстро опознают камни из той или иной местности, не нуждаясь в указании седиментных (материнских) грунтов, где проводилась добыча.

Тем не менее, у отечественных и зарубежных сукцинитов есть нечто общее: горючесть, способность становиться текучими при сильном нажиме, склонность к фотостарению и электризации при трении, плотность (1,05-1,09 г/см3), цвет черты, оставляемой при прикосновении к наждачной бумаге (молочно-белый), смолянистый блеск, конфигурация излома (раковистый, вязкий), мера хрупкости (разрушение после достижения некоего предела повреждений) – 200 мкм. Они идентично реагируют на ультрафиолетовое излучение, начиная флуоресцировать – светиться опаловыми, голубоватыми, фиолетовыми бликами – и на рентген. К тому же, в обоих видах самоцветов одинаково часто обнаруживают фито- и зооинклюзы – хвоинки, лепестки, чешуйки коры, корни, комаров, бабочек, жуков, мух, крохотных ящериц, лягушек и рыбок.