«ПОДЪЁМ» с Сергеем Доренко от 29.12.2016

С.ДОРЕНКО: 8 часов 38 минут. Четверг, 29 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко. Доброе утро.

С.ДОРЕНКО: Не менее 50 уже всевозможных слушателей поздравили тебя с днем рождения. Ты распечатай.

А.ОНОШКО: Ничего себе! Даже цветочки как-то вставляют в эти черно-белые сообщения.

С.ДОРЕНКО: Распечатай, в рамочку, в туалет.

А.ОНОШКО: Почему в туалет?

С.ДОРЕНКО: А куда?

А.ОНОШКО: Я больше времени провожу на кухне.

С.ДОРЕНКО: В рамочку на кухню.

А.ОНОШКО: На холодильник.

С.ДОРЕНКО: На холодильник. Распечатай, сделай.

А.ОНОШКО: Пусть все домашние читают, правда? И завидуют.

С.ДОРЕНКО: Конечно, конечно. Я тебя поздравляю с днем рождения!

С.ДОРЕНКО: Желаю тебе ничего не менять»!

А.ОНОШКО: Вот так? Хорошо.

С.ДОРЕНКО: Знаешь, обычно я желаю тебе что-то лучше сделать, еще лучше.

А.ОНОШКО: Оставайся такой же, да?

С.ДОРЕНКО: Вот как есть. Мне уже достаточно, мне хватит. «Когда на роллы приезжать?» Она принесла сегодня икры килограмм.

А.ОНОШКО: Вы можете привезти рис, наложить икры на рис.

С.ДОРЕНКО: Вот это в каждой банке же по полкило?

С.ДОРЕНКО: Килограмм икры принесла.

А.ОНОШКО: На рис можно положить икры, будет ролл, как известно.

С.ДОРЕНКО: Я последнее, что прочитал, спешу поделиться. В Афганистане обезглавили женщину, отрезали голову, отправившуюся за покупками без мужа. Это действительно факт.

А.ОНОШКО: Как это подозрительно.

А.ОНОШКО: А там все время мужчины ходят с женщинами за покупками. Она, наверное, еще как-то провинилась, я думаю.

С.ДОРЕНКО: Вот я тебе объясняю.

А.ОНОШКО: Это была последняя капля.

С.ДОРЕНКО: Нет. Это была провинция Сар-э-пул, именно в этой провинции, женщина без мужа ходить на улицу не имеет права. Ну, со двора. Вот она за ворота вышла одна, ей отрезают голову. Справедливо. И она понимает, что справедливо. Ну, нашкодила, а что теперь?

А.ОНОШКО: Конечно. Не надо было ходить.

С.ДОРЕНКО: В Афганистане женщину обезглавили за то, что она пошла за покупками в продуктовый магазин на рыночной площади без сопровождения мужа. Как сообщает пресса, инцидент произошел в провинции Сар-э-пул, подавляющая часть которого все еще находится под контролем «Талибана».

А.ОНОШКО: Это мы заметили.

С.ДОРЕНКО: «Талибан» — это же ученики, изучающие Коран.

А.ОНОШКО: Ну, да. Надо будет дождаться, пока у них прогресс наступит.

С.ДОРЕНКО: В сущности, слово «Талибан» означает «учащиеся», они изучают Коран преданно, и вот что-то такое… развивают.

А.ОНОШКО: Однажды они переживут эпоху расцвета гуманизма и так далее.

С.ДОРЕНКО: По данным издания, супруг женщины накануне покинул страну. Ему нужно было уехать.

А.ОНОШКО: А он расстроился, что жене…?

С.ДОРЕНКО: Отрезали голову? Нет, я думаю, что поделом, считает, а что же? Она же нарушила. Он же наверняка оставил ей какие-то консервы.

А.ОНОШКО: А он где находится сейчас?

С.ДОРЕНКО: Уехал из страны, видимо, в Пакистан, приторговать, что-то такое. Она одна осталась де-факто. И, будучи капризной, вздорной, в нее вселился дьявол, она решила купить чего-то недостающего, пойти в магазин. Это, очевидно, плохо. Она пошла за покупками на деревенский рынок. На улице она была задержана группой вооруженных мужчин, которые тотчас отрезали ей голову. Как отметил губернатор провинции, женщину убили, потому что она нарушила запрет на посещение публичных мест без сопровождения близких родственников мужского пола.

А.ОНОШКО: Для ее же блага то есть.

С.ДОРЕНКО: Конечно. Вот сын бы сопровождал, что же она сына не взяла?

А.ОНОШКО: Не было, наверное. Может быть у них нет детей, такое может быть.

С.ДОРЕНКО: Сын должен был сопровождать. Вот ты уже могла в «Талибане», тебя бы вел Федор. Сколько ему лет?

А.ОНОШКО: Ему скоро будет 7.

С.ДОРЕНКО: Скоро будет 7? Он уже мужчина, он может тебя повести на рынок.

А.ОНОШКО: Зажав в кулачок мою руку. Более того, он мне скажет, что купить, он уже это делает, да.

С.ДОРЕНКО: Вот забавно. Видишь, как люди живут. Вам, бабам, хорошо на Руси, скажи. Или плохо, вам, бабам, на Руси?

А.ОНОШКО: Вольготно, хорошо.

С.ДОРЕНКО: Два слова про Ту-154. Ребят, теперь уже все всё услышали, да? В оперативном штабе по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций неофициально называют предварительной причиной катастрофы Ту-154 над Черным морем под Сочи сочетание человеческого фактора и технической неисправности. Суммируя: была техническая неисправность с тем, что закрылки либо не уходили, либо уходили не синхронно и, надо сказать, что экипаж предпринял действия, которые неверные. Неверные действия, понимаешь?

А.ОНОШКО: То есть перепутал все-таки ручки?

С.ДОРЕНКО: Ничего не перепутал.

А.ОНОШКО: А, просто неверные в данной ситуации.

С.ДОРЕНКО: Просто это такая машина, конкретно эта машина, у которой несинхронность закрылков, как говорили нам летчики…

А.ОНОШКО: Ведет к смерти.

С.ДОРЕНКО: Часто, ну, нередкое явление, то есть они не синхронно уходят. Следовательно, его начинает валить на пикирование и на один бок одновременно. То есть он как бы валится носиком вниз и разворачивается боком при этом. И они начали задирать, добавляя движки. Но вывели на угол атаки, который свалил их просто и все. Пошли хвостом как бы опускаться, съезжая хвостом, как мотоциклист.

А.ОНОШКО: А что надо было делать в такой ситуации, мы знаем?

С.ДОРЕНКО: Надо было делать ровно то же, что они и делали, но аккуратненько, то есть не рвать штурвал на себя, не слишком высоко задирая нос. Попробовать, не слишком высоко задирая нос… Что надо было делать? Вот Настя говорит, вот если бы мы, например, с ней сидели, с Настей, вот чего бы нам надо было делать? Пилоты, скажите, пожалуйста. Закрылки пошли убираться не синхронно, и самолет стало… Но мы не знаем степень несинхронности. Это же не то, что там отщелкнулся один закрылок, а второй остался, правильно? А они где-то не синхронно что-то такое. Его потащило на пикирование и одновременно в бок вероятно. Пилот принимает штурвал на себя. А куда побольше? Он же на 100 процентах итак. Не знаю. Наверное, РУД как был 100, так и остался 100. Задирает нос, ставит его на дыбы можно сказать.

А.ОНОШКО: Вы рендер видели, это видео, которое восстановлено?

С.ДОРЕНКО: Да, да. Он его задирает. Он задирает его на закритичный угол и все. И дальше срывает. Срывает его, и он хвостом, теряя скорость, теряя высоту, хвостом приходит к воде и разбивается. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. Несинхронная уборка… это наоборот надо в выпуск опять переходить.

С.ДОРЕНКО: Надо сразу на выпуск идти?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сразу на выпуск, да. То есть назад обратно ему дать эффект. Вышли в обратную сторону, то есть то, что не уходило, вышло в ту степень, значит, в которой они находились, и все, и плавненько блинчиком, блинчиком, как мы говорили раньше.

С.ДОРЕНКО: Назад, назад, назад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Ни в коем случае на себя рвать нельзя, потому что угол атаки выходит на критический, идет сваливание на крыло.

С.ДОРЕНКО: Видимо, ошибка. А он и был на полных, он же только взлетел, две минуты. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Взлет идет, да, да, совершенно верно.

С.ДОРЕНКО: Скажите, если бы он начал их выпускать, то он бы аккуратненько на этих 300 километрах в час, на которых он и был, он бы аккуратненько…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Плавно, блинчиком, да, да, да.

С.ДОРЕНКО: Кружочек сделал и домой.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как бы да, блинчиком разворот на 180 и обратно зашел бы с моря.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. Ребята, принимайте назад. И дальше уже инженеры пусть ковыряются.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но тут полная заправка, надо было бы, наверное, вырабатывать топливо. Я не знаю, правда, предельного веса посадочного, какая у него характеристика.

С.ДОРЕНКО: Это правда.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но главное, да, без паники и спешки надо в обратную сторону. Но все мы хороши, конечно, после этого, знаете.

С.ДОРЕНКО: Это ясно, ну, конечно. Дернул, а потом, ну, ясное дело. А как грек сажал с испанцем в Ростове? Вот так проанализировать…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я же вам звонил по этому поводу, помните, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … типа, ну, как же прилечу обратно, ребята скажут «плохой»…

С.ДОРЕНКО: Ну, конечно. Есть какие-то вот такие горделивые что ли пацанские какие-то ответы у мужчин, что, ну, ну, сделал, сделал, все, что рассуждать, давай дальше. Тут надо бы чуть поаккуратнее.

А.ОНОШКО: Надо для других пилотов, просто это же важная информация, не зря же разбирают все эти случаи.

С.ДОРЕНКО: Это важно. «Тягой». Борис Байкер, не тягой, поймите, на второй минуте полета у него тяга была 100%, она и есть 100%. Он ничего не мог добавлять. Взлетные 100% они у него и были. Правильно? Он же ничего не менял? Не менял. Ему рано менять. Он может быть прибрал бы РУД на пятой минуте, на шестой. А тут вторая. Она на 100 процентах. Он начал поднимать, на себя штурвал брать. 73-73-948. Потерял скорость и сполз, как бы съехал хвостом. Не, не вперед, хвостом вниз. 73-73-948. Здравствуйте. «Советская летная школа канула в лету. Сейчас за штурвалами все больше истериков», — говорит Рамси Болтон. Ну, не знаю. Наши все еще лучшие.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, здравствуйте. Я, кстати, с Чкаловской летал в этой эскадрильи и летал именно на этом самолете. Сейчас я уже на пенсии.

С.ДОРЕНКО: Расскажите нам, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Предыдущий товарищ, наверное, на 154 не летал. И несинхронные уборки скрылов… есть режим включения синхронизации, ни в коем случае нельзя обратно выпускать закрылки. Это делается в том случае, если закрылки убираются, а стабилизатор не перекладывается, вот тогда надо да, выпустить обратно.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. То есть надо нажать синхронизацию.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В этом случае только синхронизацию.

С.ДОРЕНКО: Разрешите вопрос? А если мы с вами включили синхронизацию, а она не пошла или идет медленно, или недостаточно нас с вами выправляет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: … придумали так, что должен работающий закрылок подработать… который медленно или быстрее выпускается, синхронизацию, короче говоря, включить. Ни в коем случае не выпускать обратно.

С.ДОРЕНКО: Вот по этому конкретному случаю что вы думаете? Какое ваше мнение? Много на нас уже свалили информации разной.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, информации много. Я с летчиками разговаривал, вся Чкаловская, конечно, обсуждает этот момент, там взлет с уменьшением шума на местности идет. После уборки шасси должен быть правый разворот и набор до 800 метров на скорости В2 (безопасной) плюс 20, обычно так делается. Потом там 800 метров, по-моему, набирается, кладется самолет в горизонт, разгоняется и на скорости уже 300 начинается уборка закрылков.

С.ДОРЕНКО: Это чтобы не шуметь сочинцам и адлерцам.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Раньше не было с уменьшением шума. Сейчас, говорят летчики, что с уменьшением шума взлет там. И на какой высоте еще не говорят. Пока не расшифровали. На высоте меньше 120, естественно, нельзя убирать. Может быть они меньше 120 начали? Здесь только гадаешь, только гадать приходится.

С.ДОРЕНКО: Да. Но то, что он с задранным носом пришел, это, как говорится, свидетели говорят такое.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Когда расшифруют пленку, мы тогда узнаем, что они конкретно делали.

С.ДОРЕНКО: В любом случае мы соболезнуем, и с вами вместе с горечью думаем о том, что произошло. Давайте ждать действительно результатов.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. Всем тоже соболезную. Я говорю, Чкаловская вся очень переживает.

С.ДОРЕНКО: Мы вместе с вами. Спасибо. Горько, конечно, думать об этом. «Мой отец — летчик президентского отряда. Много лет пролетал командиром Ту-154 с высшими лицами. Сказал нам, просто готовят версию, которая выгодна Минобороны. Все, что говорят в СМИ про закрылки и прочие неполадки, по его мнению, полный бред», — пишет нам 177-й. Ну, кто-то верит, кто-то не верит. «Зачем вообще нужен человек за штурвалом?» Ой, 98-й, да затем. Как это зачем нужен человек…? Потому что это искусство великое. Понимаете, про искусство летчиков я вам хочу сказать следующее. Ну, мне кажется, наши до сих пор лучшие. Я только наших могу сравнить с израильтянами.

А.ОНОШКО: Они как-то отличаются резко?

С.ДОРЕНКО: Израильтяне изумительные летчики.

А.ОНОШКО: А вы как оцениваете? По наитию или у вас есть статистика?

С.ДОРЕНКО: Ну, какие-то данные косвенные и так далее получаешь. Вот смотри. В Израиле, например, на их авиакомпании летают все бывшие военные летчики, все только военные летчики, асы. Они летают много. Также как и наши теперь, слава богу. Был период в 90-е, когда наши военные летчики, производили полетов мало, часов в воздухе мало совсем, там по 40-50 часов было за год, ну, это ерунда. То есть раз в неделю летали дай бог. Это было в 90-е. Сейчас летают как будто, насколько мне известно, нормально, много, хорошо, налет хороший. Я не знаю, сколько норма по налету, честно не знаю. Я летные книжки отца смотрю, у него там по 270, по 300, 350 часов когда он работал в Центре переучивания в Саваслейке. Вот в Саваслейке они летали по 300-350-360 часов. В год. Ну, потому что он курсантов таскал постоянно. По пять полетов подряд, пошел, пошел, пошел, пошел. Но это, наверное, много, 300 часов, 350, наверное много. Внимание, я не знаю просто, знал бы, сказал. Но, мне кажется, сейчас летчики наши мощные, сильные очень, обкатанные все. Тем более Сирия очень помогла. Сирия, дай ей бог здоровья. Почти все же проходят через Сирию, тренируются. Тренируются в условиях, приближенных. То есть обкатанные настоящие, боевые, не игрушечные. Наши и израильтяне. Других летчиков такого класса я не скажу, что я встречал бы где-то. С другой стороны, я тебе скажу по профессиям на телевидении. Настя, проследи за моей мыслью, на телевидении, например. К авиации имеет отношение. Но на телевидении, например, в старые времена готовили операторов во ВГИКе. ВГИК — Всесоюзный государственный институт кинематографии. То есть они там 5 лет учились. Сейчас операторов готовят на курсах. Иди сюда, zoom туда, zoom сюда, все, пошел работать, давай, вперед, с богом. Понятно, да?

С.ДОРЕНКО: Из этих, которые на курсах, двухмесячных, получаются очень хорошие операторы, но редко. Вот это вот тебе весь сказ. Понятно, да?

С.ДОРЕНКО: Вот так же в авиации или нет? Вот это вопрос. С пилотами. Я не знаю. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Доброе утро, Анастасия. По налету часов, я вот вчера звонил…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У гражданских, могу сказать, саннорма 800 часов в год, то есть в месяц бывает до 80 часов.

С.ДОРЕНКО: Но если бы вы кувыркались там, в воздухе, вы же по прямой выбираете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В том-то и дело, Сергей, сравнивать здесь совершенно нельзя. Для пилота, допустим, истребителя налет около 1,5-2 тысяч за службу, к концу, пенсия у него подходит, это очень существенный налет. И в заключение позвольте поздравить Анастасию с днем появления на свет!

С.ДОРЕНКО: Да. Спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Творческих успехов.

С.ДОРЕНКО: Скажите, класс пилотов, вот подготовка пилотов. Я говорю, на телевидении раньше операторы были из ВГИКа, а сейчас с курсов.

С.ДОРЕНКО: С пилотами также?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже бортпроводницы раньше оканчивали училище гражданской авиации либо как колледж сейчас называется. Сейчас же тоже ездят в УТО, так называемый учебно-тренировочный отряд, и за несколько месяцев готовят бортпроводниц, то есть все упростили.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно, все упрощается, подготовка упрощается.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но это, вы же понимаете, связано с финансами, минимизируются.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. И среди них тоже есть талантливые люди, но редко.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно. Где ты наберешь столько талантов? Раньше за 5 лет того же оператора на ВГИКе могли из любого, там медведя можно научить на велосипеде ездить, а сейчас на этих курсах становятся, как вы говорите хорошими операторами, только люди, обладающие непосредственно…

С.ДОРЕНКО: Ну, талант какой-то. У человека есть талант, конечно, абсолютно верно. Понимаешь, во всех профессиях, Настена, люди стали готовиться быстрее, стали мастера быстроупака, раз, два, раз, два.

А.ОНОШКО: Ну и правильно. Только талантливые люди будут заниматься своими делами, очень хорошо.

С.ДОРЕНКО: Нет, абсолютно неправильно. Занимаются делами все, абсолютно все, и только единицы, один на сто из них талантливы. Ну, хорошо, два, ну, хорошо, пять на сто талантливые, остальные бесталанные. И подготавливаются они быстро, раз, раз, раз, раз. Умеешь, вперед, пошел, пошел, пошел. То есть уже к профессии отношение стало другое. Не штучно готовят, а пачками готовят.

Я по-прежнему считаю наших пилотов лучшими. Наши и израильтяне. Но должен сказать, что подготовка уже идет ускоренно.

С.ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Четверг, 29 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы.

А.ОНОШКО: И Сергей Доренко.

С.ДОРЕНКО: 29 декабря 1709 года родилась императрица Елизавета Петровна, дочь Петра I и Екатерины I.

А.ОНОШКО: И такой портрет тут. Я не знаю, чьей кисти, может быть Рокотов. Но я бы обиделась.

С.ДОРЕНКО: Мужик на коне с карликовой головой.

А.ОНОШКО: С отвисшими щечками.

С.ДОРЕНКО: Елизавета Петровна.

А.ОНОШКО: Брылья это называется.

С.ДОРЕНКО: Скажи, пожалуйста, которая? Я помню, что там бироновщина какая-то. Не при ней ли это все? Какой-то кошмар. Нет, Анна Иоанновна, ну, конечно.

А.ОНОШКО: После ее рождения, да.

С.ДОРЕНКО: И ты родилась.

С.ДОРЕНКО: Насте разрешено в виду ее исключительного положения, что она родилась практически в праздник, когда уже всем пофиг, Насте разрешено поставить в честь собственного дня рождения песенку.

А.ОНОШКО: Спасибо. Мне 38 лет, и я родилась путем кесарева сечения. А моей маме, когда я родилась, было 38 лет. И я об этом всю жизнь знала. Мне все говорили «Настя, ты поздний ребенок, маме 38 лет». Я все думала, 38, ну, как-то непонятно, еще ни туда, ни сюда. И в это время очень популярен был Челентано, я росла под Челентано. У меня мама была гидом-переводчиком с итальянским языком в интуристе. Поэтому я прошу поставить песенку диджея…

С.ДОРЕНКО: Диджей — я.

А.ОНОШКО: Передаю привет своей маме и прошу поставить Адриано Челентано La Shate Mi Cantare con la chitarra in mano.

С.ДОРЕНКО: Но это же ужасная попса.

А.ОНОШКО: Зато как тепло на душе.

С.ДОРЕНКО: Анастасия Оношко, по легенде, утверждает, что она была рождена прямо под эту музыку. В роддоме звучала эта музыка.

А.ОНОШКО: Все готовились к Новому году.

С.ДОРЕНКО: В роддоме под эти звуки. Первое, что она услышала, войдя в мир, Оношко. Сразу обрушалась на какой-то железный стол, софиты, крик какой-то ожесточенный.

А.ОНОШКО: Меня запеленали туго-туго, как матрешечку.

С.ДОРЕНКО: И единственное, что она помнит, вот эту музыку.

А.ОНОШКО: Что-то меня не цепляет.

С.ДОРЕНКО: Сейчас не вставляет, да?

А.ОНОШКО: Да. Как-то я собралась поностальгировать все вместе, а чего-то как-то ничего. А вы знаете, что Челентано сейчас стал таким скверным дедом, он такой оппозиционер.

С.ДОРЕНКО: Что вы говорите?

А.ОНОШКО: Да. Он такой, знаете… С кем бы сравнить? С Ахеджаковой, наверное, можно с нашей, что-то такое.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, это Челентано, никакой ошибки нет. Мы Кутуньо с Челентано…

А.ОНОШКО: Правда, как-то не очень? Мне так показалось. Ну, ладно, ну, хорошо.

С.ДОРЕНКО: В то же время были еще лучше песни, под которые ты тоже могла родиться.

А.ОНОШКО: Boney M?

С.ДОРЕНКО: Нет. А, да, Boney M, Rasputin.

А.ОНОШКО: Нет, только не Rasputin! Что вы? Фу! Нет. Можно не в мой день рождения? Нет, пожалуйста. Давайте другую песню поставим.

С.ДОРЕНКО: Народ пел другую песню, когда ты родилась.

А.ОНОШКО: Что? Давайте «Яблочко» поставим из «Собачьего сердца».

С.ДОРЕНКО: Там мат, мы не можем, ни в коем случае не можем, нет. Народ при твоем рождении пел вот это, вот послушай меня.

А.ОНОШКО: Это Евдокия Ивановна Оношко, моя бабушка любила слушать, укачивая меня в люлечке.

С.ДОРЕНКО: Ты родилась под эту музыку, мать.

А.ОНОШКО: Я родилась значительно позже, но неважно. Я спрашивала: бабушка, а какая тебе музыка нравится? Она мне все время говорила: главное, чтобы ударных не было. Вот так у меня бабушка определяла, моя Евдокия Ивановна.

С.ДОРЕНКО: А моя бабушка ненавидела авторов-исполнителей.

А.ОНОШКО: Вот, тоже критерий. Это уже мой папа, он просто на дух не переносил всех авторов.

С.ДОРЕНКО: Когда по радио кто-то пел, я ее спрашиваю «кто это?», она говорила «автор-исполнитель». Это было главное ругательство.

А.ОНОШКО: Святое совершенно, дело, да?

С.ДОРЕНКО: «Пройдусь по Абрикосовой», вот это автор-исполнитель. Она: автор-исполнитель. Это было для нее хлыстом по лицу, она считала, что петь должны только певцы.

А.ОНОШКО: А авторы должны авторствовать.

С.ДОРЕНКО: Конечно, автор должен авторствовать, а петь должен певец, никаких странных мезальянсов не должно быть, это бабушка так считала. Ты родилась под эту фигню, понятно? Культурное наследие.

А.ОНОШКО: 10 лет спустя, но ничего, ладно.

С.ДОРЕНКО: Почему 10 лет?

А.ОНОШКО: Но это был привет моей бабушке, скажем так.

С.ДОРЕНКО: Вот под эту фигню ты родилась.

А.ОНОШКО: Из соседнего подъезда доносилось, из открытого окна.

С.ДОРЕНКО: Можно тебе честно скажу?

С.ДОРЕНКО: Ты родилась среди музыкальной помойки.

С.ДОРЕНКО: Настя родилась прямо на музыкальной помойке.

А.ОНОШКО: Нет, давайте я вам всем поставлю…

С.ДОРЕНКО: Демис Руссос еще.

А.ОНОШКО: Нет, нет. У меня дома была коллекция виниловых пластинок джазовых. Поставьте, пожалуйста, Дейва Брубека Unsquare dance. Это в альбоме Take Five сразу за композицией известной. У Ксении Лариной в заставке этот Take Five. Пишем: Дейв Брубек.

С.ДОРЕНКО: Я уже продолжу писать. Take Five.

А.ОНОШКО: Take Five это известная, а Unsquare dance менее известная.

С.ДОРЕНКО: Зачем? Надо то, что известно. Зачем нам неизвестное?

А.ОНОШКО: Это меня сопровождало тоже в детстве, было моей любимой композицией.

С.ДОРЕНКО: Take Five и все. Пожалуйста. Давай я промотаю маленько, а то он будет раскачиваться, как все старики будет.

А.ОНОШКО: Нет, давайте, там с самого начала хорошо.

С.ДОРЕНКО: Да нет, там будет длинная увертюра, как у всех стариканов.

С.ДОРЕНКО: У всех стариканов длинные увертюры. У тебя такая пластинка была в детстве?

А.ОНОШКО: Да. Она и до сих пор есть.

С.ДОРЕНКО: Ты прощена, дщерь, я прощаю тебя. Я прощаю тебя за все то музыкальное паскудство, которое перед этим было выложено.

А.ОНОШКО: Давайте еще послушаем, мне прямо нравится.

С.ДОРЕНКО: Давай перемотаем чуть-чуть. А этот господин станет петь когда-нибудь, нет?

А.ОНОШКО: Нет. Там, слава богу, без певцов обошлось. А то обычно думаешь, хоть бы молчали все.

С.ДОРЕНКО: Все понятно, Настен. Поехали.

С.ДОРЕНКО: В Благовещенске водитель автобуса №44, которого обвинили в том, что он ударил ребенка, покончил с собой. Я хотел ко всем слушателям обратиться: будьте более чуткими друг с другом; не думайте про каждого, что он бесчувственное животное, что над ним можно безнаказанно издеваться. Есть люди хрупкой душевной организации, они лучшие из нас может быть, люди без кожи, они чувствуют все так, как вы не чувствуете. Понимаете, вот вы не чувствуете, об вас можно вытереть ноги может быть, я не знаю, плюнуть в лицо, вы утретесь и спросите который час, чтобы зафиксировать. Который час? А есть люди нежные, по-настоящему лишенные кожи, они все чувствуют обнаженным нервом.

А.ОНОШКО: Поэтому и бьют первые. Ну, это правильно, да.

С.ДОРЕНКО: Они бьют, потому что они чувствуют несовершенство мира, дорогая, ради защиты. Он вообще не бил его. В Благовещенске водитель автобуса №44 Алексей Тельнов. Что было. Был скандал. Сказали, что он толкнул. Смотри, он сам рассказывает перед смертью, он говорит: «Дело было так, я поговорил с одним мальчиком…» В Благовещенске! Можешь себе представить, что там за мальчики? Ужас! «Я поговорил с одним мальчиком, с тем, что в темной куртке, и он ушел. Потом пошел ко второму, к тому, что в красной куртке. Он убегать начал. Когда я подошел к нему, мальчик поскользнулся и упал. Я руками ребенка не трогал», — сказал водитель автобуса Алексей. После чего ночью, этой же ночью, следующей, после того, как вся пресса его опозорила, он покончил с собой, Амурская служба новостей сообщает, он задохнулся в автобусе, то есть пустил трубу внутрь автобуса.

С.ДОРЕНКО: Ну, так вот, угарный газ. Довели до суицида. Сказали, что он ударил ребенка, а он не бил ребенка. Я призываю тебя к чему? Ты должна помнить, что есть люди все такие нежные и обидчивые, хоть и отходчивые.

А.ОНОШКО: Да, у меня дома пара таких живет.

А.ОНОШКО: И вы еще.

С.ДОРЕНКО: Я обидчивый, но отходчивый. Настен, ты не обидчивая.

А.ОНОШКО: Мне не понять этого, вот честно. Я прямо не могу в это погрузиться, в это состояние.

С.ДОРЕНКО: А люди, они вот такие нежные, ранимые.

А.ОНОШКО: Но, знаете, очень бесить начинает.

С.ДОРЕНКО: Кто? Ранимость?

А.ОНОШКО: Да. Когда человек очень долго лежит скрюченный на диване в слезах, от того, что его обидели очень сильно, притом, что его никто не обижал, а он на свой счет принял какое-то слово. Думаешь уже в какой-то момент, ё же мое.

С.ДОРЕНКО: А вот, Настенька, слова значат. Человека можно убить…

А.ОНОШКО: Так человек не понимает, что говорят. Он думает, что его обидели, а говорили вообще не о нем, например.

С.ДОРЕНКО: Словом можно убить, Настенька.

С.ДОРЕНКО: Человек чувствительный живет в системе сложной шизофренической болезни. И ты должна в этой шизофренической болезни понимать, что тексты и контексты не только есть, но они и придумываются этим ранимым человеком. Ты понимаешь?

А.ОНОШКО: И что же, тогда надо отстраниться?

С.ДОРЕНКО: Скажи любую фразу, которая была обидной с точки зрения твоего собеседника, а тебе не показалась обидной. Приведи пример, пожалуйста, мне очень интересно. Ну, ты сказала фразу, а он обиделся. Вот такой пример дай мне, пожалуйста, фразы, на которую он обиделся, я тебе расскажу, на что бы обиделся в этой фразе я. Давай фразу.

А.ОНОШКО: А нужна предыстория же всегда.

С.ДОРЕНКО: Ну, коротенечко, я тебя очень прошу.

А.ОНОШКО: Закапываю в нос ребенку. Обычно он бьется в конвульсиях. А надо обязательно промывать нос, врач сказал каждые два часа, это спасет нас всех от насморка. Обычно это долгая история. А тут один из спреев, оказывается, так подошел, что спокойно все происходит. Я закапываю в нос, подхожу, просто закапываю. Муж говорит: а что это Федор без страданий у нас в этот раз закапывает в нос? Федор вскидывается, убегает и плачет. Что случилось? Он говорит: «Папа хочет, чтобы я страдал». Он не понял. Он понял так, что папа говорит: а почему Федор не страдает, надо бы, чтобы он пострадал немножко. Вот как можно с этим работать, Сергей? Я не знаю.

С.ДОРЕНКО: Обиделся ребенок.

А.ОНОШКО: Ребенок обиделся, он решил, что родители хотят, чтобы он страдал впрыскиванием в нос.

С.ДОРЕНКО: Я очень понимаю этого ребенка.

А.ОНОШКО: Тогда как мы все уже дико устали от этого. Я была просто счастлива от того, что в первый раз я подошла и спокойно, быстро все сделала за две секунды.

С.ДОРЕНКО: Федор, безусловно, наш человек.

А.ОНОШКО: Но нет, после этого полчаса мне пришлось его уговаривать, что не это имели в виду, совершенно его обидеть никто не хотел.

С.ДОРЕНКО: Наш человек.

А.ОНОШКО: А потом я думаю, плюнуть, лежит на диване, в тишине я похожу еще пару часов, своими делами позанимаюсь, проживай свою боль.

С.ДОРЕНКО: Он проживает боль страшную.

А.ОНОШКО: Я думаю, бессмысленно его утешать.

С.ДОРЕНКО: И больше того, я тебе скажу, каждую минуту эта боль нарастает.

А.ОНОШКО: Да вы что?

С.ДОРЕНКО: Да, каждую минуту эта боль нарастает. Ты должна подойти и погладить его по спине, сказать, как мы тебя любим.

А.ОНОШКО: Видимого эффекта это не приносит.

С.ДОРЕНКО: Не приносит, нет. Ты не понимаешь, человек, который уже обиделся, он должен сначала тебя растоптать за то, что ты извиняешься. Я тебе объясню. Если ты обидела человека, уже обидела, он уже обиделся, ты должна немедленно извиниться. Ну, хорошо, у тебя есть 2-3 минуты, потому что иначе дальше он может пойти на какие-то ужасные меры. После того, как ты немедленно извинишься, он тебя растопчет за то, что ты…

А.ОНОШКО: А у меня вопрос: а это не потеря моего какого-то лица, которое у меня, не знаю, есть у меня или нет его.

С.ДОРЕНКО: Потеря многократная, но это и есть правила игры.

А.ОНОШКО: А мы так и будем жить дальше, да? Все будут без конца извиняться, валяться в ножках, гладить по спине.

С.ДОРЕНКО: Нет, пока ты не отдашь его жене. Когда ты отдашь его жене, он будет вить веревки из жены.

А.ОНОШКО: Надо сориентировать его на скорейшее нахождение жены какой-нибудь, чтобы она за ним правильно убирала, кормила и все делала, да.

С.ДОРЕНКО: Про обидчивость. Журнал Charlie Hebdo опубликовал две карикатуры на крушение Ту-154. Ты понимаешь, Charlie Hebdo, они хулиганы.

А.ОНОШКО: Я, кстати, ничего не нашла. Я вижу Путин, Трамп на обложке.

С.ДОРЕНКО: Не надо ходить на обложку, тут уже все есть в разных изданиях. Они хулиганы. Не смотри.

А.ОНОШКО: Почему? Теперь уже интересно.

С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу. Плохие новости — Путина там не было, про Ту-154. Они хулиганы. Они такой стеб. Стеб — это же цензурное слово?

А.ОНОШКО: Да. Не знаю.

С.ДОРЕНКО: Они стеб, насмешка, издевательская насмешка, всегда издевательская насмешка. Они следуют за… Как-то мне Лунгин сказал это по-французски, я теперь уже забыл, смысл этой фразы «запрещено запрещать». Charlie Hebdo действуют в парадигме «запрещено запрещать», как бы пробуя грань человеческого терпения, испытывая грань человеческого терпения. Вот, я вспомнил слово, они глумливые, они глумятся, всегда глумятся. Сущность этого издания в том, что они глумятся. И глумятся они качественно постоянно всегда, из номера в номер, каждую неделю.

А.ОНОШКО: Более или менее смешно, потому что это творчество, оно не всегда ровно одинаково.

С.ДОРЕНКО: Это не смешно, потому что это больно. Нет, это больно.

А.ОНОШКО: Нам сейчас больно.

С.ДОРЕНКО: Можно представить, что шутки Charlie Hebdo смешны для людей далеко от трагедии и вдобавок бесчувственных скотов. То есть нужно сочетание — быть далеко от трагедии и быть бесчувственными скотами.

А.ОНОШКО: Справедливости ради надо сказать, что про себя они тоже шутили, когда вот эти…

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Хорошо, я бы смеялся над Парижем, сидя в Буэнос-Айресе или сидя в Благовещенске.

А.ОНОШКО: И сидя в Москве.

С.ДОРЕНКО: И сидя в Сочи. Я бы смеялся над… Нет, я бы не смеялся в Сочи, потому что нам Париж дорог, мы не смогли бы смеяться. Сидя где-нибудь в Папуа — Новой Гвинее, я смог бы смеяться над Парижем, может быть, не знаю, не уверен. А может и не сумел бы. Смысл в чем? Ты должен быть бесчувственной глумливой скотиной, сочетание, и быть далеко, чтобы лично тебе не болело. Да? Поэтому Charlie Hebdo вот так.

У меня вопрос, мы должны десятый уже раз обращать внимание на Charlie Hebdo или нет? Потому что у нас Яровая вскричала, что они экстремисты и так далее. Как бы все это понятно. Я аплодирую Яровой, потому что она верно угадала, молодец прямо. Но другое дело, что мы знаем… Предположим, что есть в помещении 10 стульев. Мы входим с вами в помещение, в нем 10 стульев. Мы точно знаем, что в одном из стульев торчит гвоздь на 3 см, хороший острый железный гвоздь. Мы каждый раз садимся задницей на этот гвоздь, и мы говорим: черт, этот гвоздь больно нас уколол. Вопрос: а почему не сели на другие стулья? Условие заключается в том, что все остальные стулья свободны. «Скажите, а почему вы не сели на другие стулья?» — я спрашиваю. Говорят: «Ну, как же? Нет, но мы же не можем садиться на другие стулья, мы же обязательно должны почувствовать боль».

А.ОНОШКО: Но это разрушительное чувство. Я вам говорю, мы будем сейчас лежать на диване и ждать, пока к нам подойдет Charlie Hebdo, будет нас долго гладить по спине и уговаривать, что мы хорошие, нас любят и так далее. Но этого не будет.

С.ДОРЕНКО: А вторая карикатура на крушение Ту-154 — это военный, глядя в партитуру, кричит «А-а-а-а!» от ужаса и написано «Репертуар военного хора расширяется», тоже абсолютно глумливая скотская и так далее вещь. Но мы все это муссируем, потому что нам нравится садиться всегда именно на тот стул, который с гвоздем. Ну, почему? Мы должны порвать брюки, все это. «Мы не просто должны, мы обязаны их наказать, — говорит 72-й, — гвоздь забить или вырвать».

А.ОНОШКО: А уже уничтожили. Вы знаете, у них уже убили несколько человек.

С.ДОРЕНКО: Их уже расстреляли исламисты, вошли и расстреляли их. Разве вы не помните? Они продолжают работать и так далее. Я сейчас прошу не звонить никого, кроме того… Может быть у нас искусствоведы какие-то есть, которые знают, как образовался Charlie Hebdo. Откуда эта вся interdit d'interdire или как это по-французски. Кто разбирается в этом? Даша разбирается. Даша, разбираетесь? Что? interdit d'interdire. Кто разбирается в этой теме, ответьте, пожалуйста. Здравствуйте. Почему они такие омерзительные?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Настю с днем рождения!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сережа, а можно я раскатаю этих…?

С.ДОРЕНКО: Нет, нельзя, нельзя. Я сейчас пытаюсь понять. Что значит раскатать? И я могу раскатать. Я пытаюсь понять. Этот глум, который рождается, насколько я понимаю, в конце 60-х, и который на волне вот этих протестов, детей гвоздик, хиппи, затем в Америке хиппи появляются, и так далее, появляется вот это желание растоптать, глумиться и грязно глумиться над миром, над жизнью, над смертью, над всем. 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, доброе утро. С днем рождения.

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Поздравляют меня, а день рождения у ней.

А.ОНОШКО: Принимайте, принимайте поздравления.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Анастасия, вас с днем рождения!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, а вас просто с наступающим!

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Объясните мне, пожалуйста.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, вы представляете, какие там люди работают, журналисты, что им не совестно делать такие вещи?

С.ДОРЕНКО: Не совестно. Они постоянно глумятся, поймите, постоянно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю. Но это же ненормально, это не по-человечески.

А.ОНОШКО: Почему ненормально?

С.ДОРЕНКО: Нет, это корежит психику, безусловно. Насть, они смеялись даже…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже там подбирают каких-то определенных людей, которые работают, пишут такие статьи, рисуют такие картинки.

А.ОНОШКО: Это находит читателей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: И нормально себя чувствуют при этом.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да. То есть искореженная психика, конечно, искореженная личность какая-то особенная.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Представляете, вы придете на работу в журнал, а вам поставят такие условия?

С.ДОРЕНКО: Нет, я не приду.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Что вы скажете им вообще?

С.ДОРЕНКО: Это заранее надо быть уже человеком, готовым к подобному подходу.

А.ОНОШКО: Да конечно же, мы с вами, Сергей, точно такие же Charlie Hebdo.

С.ДОРЕНКО: Никакие не Charlie мы, нет, нет, нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет! Мы не такие абсолютно.

С.ДОРЕНКО: Не такие.

А.ОНОШКО: Я не буду сейчас вспоминать женщину с отрезанной головой в Афганистане, только что мы очень хорошо эту тему иронично обыграли.

С.ДОРЕНКО: Мы иронично обыграли женщину с отрезанной головой в Афганистане за то, что она пошла на рынок, поймите, хорошо, но мы не Charlie Hebdo, ну, нет. То есть у нас есть какая-то грань.

А.ОНОШКО: Мы не шутим, когда нам больно, потому что нам больно. Но уж обижаться на чьи-то шутки в нашу сторону, это так глупо, глупее ничего не может быть.

С.ДОРЕНКО: Это глумливая попытка нас растоптать. Давайте избегать стула, из которого торчит гвоздь, садиться на другие стулья, ладно? Договорились?

А.ОНОШКО: Сергей, у нас анонс из каких-то однофамильцев состоит. Смотрите: Лилия Петрик, адвокат, она как Петрик питерский. Потом у нас Павел Сюткин, как Сюткин, который певец, в «Провианте». И Наталья Пелевина, как Пелевина, вечером будет.

С.ДОРЕНКО: Потрясающая подборка. Скажи, а твой …, как кто?

А.ОНОШКО: Я предложила познакомить вас…

С.ДОРЕНКО: Настена просит поставить корейскую музыку. Она любит корейскую музыку, ничего не поделаешь.

А.ОНОШКО: Я не люблю, не надо мне приписывать.

С.ДОРЕНКО: Жила в Корее. Почему?

А.ОНОШКО: Мне нравится как период какой-то мой в жизни.

С.ДОРЕНКО: О чем ты говоришь? Но ты же любишь корейскую музыку, говори правду и все.

С.ДОРЕНКО: Это корейская музыка?

А.ОНОШКО: Это корейская как бы музыка, да.

С.ДОРЕНКО: Не как бы, а корейская, я вижу кругом кучу корейцев.

А.ОНОШКО: Бритни Спирс напоминает, да? А между тем это трансгендер корейский.

С.ДОРЕНКО: Ты можешь не тарахтеть? Ты же не даешь слушать, ты все время трыднишь что-то. Представляешь, какая ты будешь бабка ужасная. Замолчи. Факши леди — это Foxy Lady.

А.ОНОШКО: Это мужик бывший.

С.ДОРЕНКО: Бывший мужик, но нам-то какая разница? Мы не изучаем его прежнюю предысторию. Бывший, так бывший. Сейчас я вижу не мужика, а бабу. Это вот такая ваша музыка корейская?

А.ОНОШКО: Нет, какая-то дурацкая. Нет, нет, нет. Давайте другую корейскую… Давайте вот эту поставим, она хорошая.

С.ДОРЕНКО: А как я название?

А.ОНОШКО: пишите латинскими буквами: сарани амуна хана. Наверное, должно быть что-то по этому запросу.

С.ДОРЕНКО: Sarageun ameno hano, вот это есть.

А.ОНОШКО: Что это такое?

С.ДОРЕНКО: А я не знаю. Никто не знает.

А.ОНОШКО: Японское? От врагов? Давайте послушаем.

С.ДОРЕНКО: Тоже есть одна женщина, кажется, которая была мужчиной до этого, по виду, я думаю.

А.ОНОШКО: Вот это настоящая женщина.

С.ДОРЕНКО: Извращенцы чертовы.

А.ОНОШКО: Вот! Громче. Это оно!

С.ДОРЕНКО: Ты можешь не орать постоянно?

А.ОНОШКО: Почему вы выключили?

С.ДОРЕНКО: Я хочу сказать, что эти песни помогают нам ощутить превосходство русской культуры, превосходство русской песни, превосходство жизни в Москве. Все, что пока про Корею поставила Анастасия Оношко, все это позволяет нам преисполниться чувством величайшего превосходства.

А.ОНОШКО: Один – ноль.

С.ДОРЕНКО: Нет, мы бьем их 100 – 0.

А.ОНОШКО: Наши «Тату» с 2000 года, никто больше не знает ничего о русской музыке в мире. А Oppa Gangnam Style буквально два года назад гремел и остался в наших ушах пока. Ну, как «Тату» со своим «Нас не догонишь». Правильно? Один хит на все времена современная Россия дала миру, и все.

С.ДОРЕНКО: Настенька, я могу сказать, что ты выступила перед нами экскурсоводом в корейскую культуру. Давай так. Ты погрузила нас сначала в итальянскую культуру, от которой у людей из ушей пошла кровь. Ну, ты погрузила же, правильно?

А.ОНОШКО: Мы быстро выгрузились оттуда.

С.ДОРЕНКО: Из ушей пошла кровь. Затем ты погрузила нас в корейскую культуру, через короткий промежуток времени, от чего у людей возникло чувство высочайшего превосходства. Понимаешь? И чувство сожаления, жалости к этим прекрасным людям.

А.ОНОШКО: Но это неудачная запись значит, ну, хорошо. Чувство унижения хотите испытать?

С.ДОРЕНКО: Да, хочу.

А.ОНОШКО: Перед английской музыкой, например, великой. Yonderboi наберите. Это диджей английский, который использовал… У него есть целый альбом, где он взял записи советских всяких записей, музыкальных и не только…

С.ДОРЕНКО: Как зовут чувака?

А.ОНОШКО: Yonderboi. И сделал миксы очень хорошие. Там у него много всего. Intro наберите. Она дает представление о том, в каком стиле. «Дорогие товарищи строители, монтажники», нет, это я не помню, как называется. Intro это не то, но, в общем, послушайте.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Но ты говоришь про русских, потом нам говоришь, что…

А.ОНОШКО: Но это русская музыка использована, замиксована, пожалуйста.

С.ДОРЕНКО: Здесь, да?

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Надеюсь. Последний раз, товарищи. Сейчас блеванем последний раз. Последние судороги желудка.

А.ОНОШКО: Хоть бы понравилось вам.

С.ДОРЕНКО: Там комочек остался маленький, в желудке, хлебушка, надо его тоже блевануть. Поехали.

С.ДОРЕНКО: Вот это качественная музыка.

А.ОНОШКО: А это было начало этого альбома.

С.ДОРЕНКО: Вот это качественная музыка.

А.ОНОШКО: О, No Answer Petrograd, Yonderboi! Вот, наверное, там будет что-нибудь.

С.ДОРЕНКО: Не даст сегодня вести ничего.

С.ДОРЕНКО: Ну, хорошо. No Answer From Petrograd. Да?

А.ОНОШКО: Да. Там самое начало надо послушать.

С.ДОРЕНКО: Вот это, да?

А.ОНОШКО: Да. Она немножко затянутая, но ничего.

С.ДОРЕНКО: Так зачем же слушать начало, если оно затянуто?

А.ОНОШКО: Начало хорошее.

С.ДОРЕНКО: Мата нет?

С.ДОРЕНКО: Немножко затянуто. Сильно затянуто. Давай пролистнем чуть-чуть.

А.ОНОШКО: Давайте. Но это не самая бодрая его композиция, просто там по-русски говорилось.

А.ОНОШКО: Дорогие строители, монтажники, сегодня поставлен под промышленную нагрузку гидроагрегат…

С.ДОРЕНКО: Да лажа полная. Спасибо большое.

А.ОНОШКО: Не за что.

С.ДОРЕНКО: Надо признать про полный прокол торжественной Анастасии Оношко.

А.ОНОШКО: Но у меня есть еще…

С.ДОРЕНКО: Полный торжественный прокол.

А.ОНОШКО: В следующем часе я японскую музыку предлагаю поставить.

С.ДОРЕНКО: Оношко человек странный, ну, так скажем, странный. Да? Правда же?

А.ОНОШКО: Я считаю себя…

С.ДОРЕНКО: Человеком странным.

А.ОНОШКО: Эталоном нормы.

С.ДОРЕНКО: Давай перечислим, какие изменения ждут автолюбителей в 2017 году. Это важная вещь. Во всяком случае я прочитал до корочки, потому что мне это интересно, я автолюбитель. Я не автолюбитель, я не знаю, почему меня зовут «автолюбитель»? Такое же дурацкое слово, как «инормарка». «Иномарка» — полная чушь, мы в редакции его запретили слава богу. «Автолюбитель» надо бы тоже.

А.ОНОШКО: Из прошлого. Были только профессионалы водители и редкие автолюбители, которые деньги этим не зарабатывали.

С.ДОРЕНКО: Кто это человек, автолюбитель? Что, он любит машину? Я не люблю машину. В смысле, как любить?

А.ОНОШКО: Любить водить.

С.ДОРЕНКО: У меня отец, например, разбирал ее постоянно, собирал; тормозные цилиндры разбирал, собирал. Я, например, в этом смысле не автолюбитель.

А.ОНОШКО: Значит вы автонелюбитель.

С.ДОРЕНКО: Я автонелюбитель, я автопользователь. Чего бы я ее любил? Зачем? Она меня пусть любит, паскуда, в хорошем смысле. Новая форма полиса ОСАГО. Давай почитаем лучше, что нас ждет.

Электронный полис ОСАГО. Который уже сейчас можно по требованию сделать. «Покупка полиса ОСАГО через интернет стала доступна в России с 1 июля 2015 года при продлении договора. Продажи страховки в ряде компаний, которые добровольно присоединились к проекту е-ОСАГО, для всех желающих начались с 1 октября 2015 года. Но только с 1 января 2017 года все страховые компании будут обязаны продавать ОСАГО через свои сайты». Обязаны. «Если страховщик откажется продавать полис через интернет, то он может получить штраф до 300 тысяч рублей». Вот нам хороший бизнес, надо всех быстренько обойти и посмотреть, кто откажется, и 300 тысяч рублей получить. А штраф кому должен быть выплачен? Казне? А.ОНОШКО: Да уж не вам.

С.ДОРЕНКО: А вот это плохо, а вот это несправедливо. Хорошо. Дальше. Что еще? «Проект направлен на обеспечение доступности…» и так далее.

Второе. Натуральное возмещение по ОСАГО. «Натуральное возмещение по "автогражданке" может заработать с 1 марта 2017 года, но пока такое решение не принято». Но в наступающем году примут так или иначе. «Законопроект, который вносит изменения в закон об ОСАГО, находится на рассмотрении в Госдуме. Планируется, что приоритет оплаты ремонта над денежными выплатами будет действовать только для легковых автомобилей физических лиц».

У меня вопрос и серьезный вопрос: куда меня пошлют? Ну, предположим, у меня BMW застрахована в КАСКО, ну, КАСКО, «Ингосстрах», и я знаю, что «Ингосстрах» пошлет меня к официальному дилеру по КАСКО. И официальный дилер будет стараться изо всех сил, понятно. А у меня Caravelle, которую я пытаюсь тебе продать все время безуспешно, у меня Caravelle застрахована только по ОСАГО. Ну, потому что она стоит большую часть года, чего? За 4 года, простите, 40 тысяч. Ну, что это Caravelle ездит? Нет, не ездит. Она у меня по ОСАГО. Вот, например, я ее где-то что-то помял, куда меня пошлют? Это вопрос. Потому что если компания пошлет меня тоже к официальному дилеру, то у меня нет вопросов, я за. Если компания пошлет меня к моим знакомым ребятам в Павловском подворье, которых я люблю…

А.ОНОШКО: Я думаю, оно к своим знакомым ребятам вас пошлет.

С.ДОРЕНКО: Вот именно. Если пошлют к моим знакомым ребятам в Павловское подворье, которых я люблю, пожалуйста, я с удовольствием. С удовольствием, несмотря на то, что они не официальные дилеры. Но если они пошлют меня к своим знакомым ребятам, это будет позор и кошмар. Это я понимаю, что там будут дырки, я понимаю, что эта краска облетит очень скоро и так далее, вот чего я боюсь, вот это ОСАГО. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей. Могу рассказать на своем опыте, у меня тоже BMW, и такая компания направила меня к неофициальному дилеру по своему усмотрению. Компания была «РЕСО». В итоге приехал я чиниться на их сервис, который на их же территории находится. Зайдя внутрь, увидел там просто сказочный беспорядок: ключи клиентов висят в каком-то грязном ящике при входе, в общем доступе для всех; машины толкают вручную, передвигая их без заведенного двигателя, в общем, полный беспорядок.

С.ДОРЕНКО: Значит они над нами хотят просто фактически издеваться?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, именно так.

С.ДОРЕНКО: Издеваться, в этом же смысле? Ну, хорошо. А я этого не хочу. Тогда я лучше в конечном итоге пойду к ребятам к своим, тоже не к дилерам, а просто к своим ребятам, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как вариант.

С.ДОРЕНКО: Да, как вариант. Спасибо большое. Caravelle год, пробег, цвет, цена, коробка механика, белый цвет, пробег 41 тысяча, год 2012-й, long, 102 лошадиные силы. Цена, кто ее знает? Рубля за 2 бы, наверное, отдал. 73-73-948. А что? А сколько она стоит? Фиг знает. Я же здесь не продаю машины! Что вы, товарищи? «Ну, вы же не хохол, подарите Caravelle Оношке на день рождения». А? Она стоит 1,2 млн рублей. Настена, бери за 1,2 млн рублей.

А.ОНОШКО: Да вы сначала сказали «одна целая».

С.ДОРЕНКО: Я сказал 1,2.

А.ОНОШКО: «Две десятых» после заминки.

А.ОНОШКО: Я все слышала.

С.ДОРЕНКО: Мне главное с этой ОСАГО понять. Над нами пытаются издеваться, правильно?

А.ОНОШКО: Надо быть аккуратнее, да.

С.ДОРЕНКО: Над нами пытаются издеваться, я правильно понимаю или нет?

С.ДОРЕНКО: Я правильно понимаю.

А.ОНОШКО: Это Charlie Hebdo.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Доброе утро, Сергей. Над нами уже издеваются, не то что хотят.

С.ДОРЕНКО: Это настоящее мерзкое…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Из этого положения есть только один выход. Есть дядя Вася, которых они, не знаю, у которых… Я прихожу к дяде Васе, с ним заключаю договор, и я ремонтирую там, где я уверен. Пусть они за это оплачивают. У меня такое ощущение, между ими и куда направляют иск такой тайный договор, который…, они на этом делают еще баблос. Мало того, что с нас взяли баблос, еще сделают баблос.

С.ДОРЕНКО: Да, да, да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот если мы пойдем к дяде Васе или куда вы хотите, с ними заключать договор, они дают вам бумагу с перечнем работ, они подписывают. Пусть каким образом хотят, пусть платят им, это уже нас не волнует. Или пусть дают нам карточку, мы сами приходим с этой карточкой и оплачиваем все бумаги, тогда будет проще.

С.ДОРЕНКО: Смысл в чем, Абдул? Главный вопрос, ну, сразу, первый вопрос: надо мной хотят издеваться или мне хотят сделать ремонт? Это как бы первое. Если они говорят: мы хотим издеваться… Они говорят: Сережа, мы тебя поставили в позу, Сережа, а сейчас получай удовольствие, Сережа. Понятно? Тогда мне не нравится. Тогда я вообще считаю ОСАГО просто данью, ну, просто государство захотело, чтобы я платил дань каким-то чувакам, причем частникам. Приблатненные частники, я и должен им платить дань. Понятно? Меня будут раздевать. Хорошо. Я тогда говорю: ребята ОСАГО ОСАГОЙ, идите к черту, но я буду ездить к ребятам, которых я знаю. Мне не надо дорогой сервис, дайте мне дешевый сервис, но там, где я ребят знаю. Ребят знаю, по совести сделают, нормально сделают. Понятно? Если говорят: нет, ты поедешь на наш сервис. Извините, не поеду. К официальному дилеру? Нет проблем! О чем вы говорите, что за проблема? Правильно?

А.ОНОШКО: Конечно, проблем нет.

С.ДОРЕНКО: К официальному дилеру? Завтра поезду.

А.ОНОШКО: За ваш счет, конечно.

С.ДОРЕНКО: За их счет. Официальный дилер не вызывает сомнений никаких. Хотя по всякому работают, как мы хорошо знаем, у официального дилера тоже такая лажа идет бывает, ну, хорошо, бывает, но редко. Или, если не официальный дилер, простите, ребята, тогда это будет мой неофициальный дилер. Понятно? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил. Москва. Тот самый автоюрист, против которого принимался этот закон.

С.ДОРЕНКО: Прошу вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы все правильно говорите, то есть это будет сервис страховой компании, не буду говорить, то есть это будет «моторс» где-то в подворотне. Потому что даже сейчас эта практика, в принципе, практикуется, отправление на ремонт. В данный момент происходит как? Человек приезжает в сервис, ему сервис говорит: нам столько денег выделяют, будь добр, брат, доплати нам за износ вот столько-то денег, и мы тебе тогда хорошо починим автомобиль. Я думаю, что после принятия закона будет все то же самое, только… но они просто точно также будут вымогать деньги с автолюбителей.

С.ДОРЕНКО: Господин юрист, но они нас обманывают. Как мы можем их обмануть? Я всегда думаю так: хорошо, а где мне с левой резьбой взять болт? Как?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, наши коллеги, грубо говоря, сейчас находятся в ожидании, мы ждем. В законе прописано так, что если человека не устраивает качество ремонта именно… У нас, грубо говоря, судебные иски будут откладываться до того момента, как сервис сделает какую-нибудь починку непонятную. Конечно, нам будет сложнее в том плане, проводить экспертизу о том, что ремонт некачественный и так далее, но в любом случае… Изначально, конечно, идея хорошая, отправить человека, чтобы он починил…

С.ДОРЕНКО: Да что вы, не вопрос. Я честно вам говорю, вообще, если бы меня отправляли к официальному дилеру, я бы просто им ноги целовал. Нет, руки лучше. Серьезно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В законе нет ни слова про официального дилера.

С.ДОРЕНКО: Ну вот и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ваше BMW X1 отправят точно также в гаражный подворот «моторс».

С.ДОРЕНКО: X4, уже у меня X4.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Значит отправится в гаражный подворот «моторс», где вместо подушек безопасности вам поставят муляж подушки безопасности.

С.ДОРЕНКО: Никогда в жизни не поеду. Не поеду. Я им назло куплю машину. Сегодня говорил с Романом Щукиным, сегодня утром, когда Оношки еще не было, мы в 6:20 съехались где-то с Ромой, в 6:10. Тебя не было. Зачем ты щуришь глазки свои ехидные? Тебя не было, ты приехала без двадцати семь сегодня. Что, нет?

А.ОНОШКО: Да. Но я уже была в пути.

С.ДОРЕНКО: А мы за это время уже много обговорили с Ромой. Я говорю: Рома, надо исходить из того, что нас все ненавидят, первое.

А.ОНОШКО: Он согласился, конечно, да?

С.ДОРЕНКО: Я перечислю параметры. Мы должны исходить из следующего, ну, мы, владельцы автомобилей, что нас все ненавидят, абсолютно все, это первая позиция. Вторая, сужающая множество все — мы друг друга ненавидим очевиднейшим образом. Ну, это понятно, да? Мы друг друга ненавидим, мы коцаем друг другу бока, рубим дверьми, мы бьем друг друга бамперами и т.д.

А.ОНОШКО: Но случайно.

С.ДОРЕНКО: Случайно закономерно, будучи ненавистниками. Нужна машина. Я ему говорю: следующая моя машина, причем Duster какой-нибудь, причем Duster сраный… Извините, я не ругаюсь, вы знаете. Duster с пластмассовым бампером куплю. Понятно? Вот я буду ездить так, что я его через 3 года, через 2 года, не знаю, выкину, просто подкачу в кювет, толкну, и он скатится и ляжет на бок, и пошел он на фиг, и я его знать не знаю, и не хочу слышать про него. Понятно?

С.ДОРЕНКО: Вот как я буду относиться к машине. Потому что хорошо к машине относиться нельзя больше, нельзя, нас все ненавидят. Тебя обкладывают данью, начинают с того, что ты 45% цены, я думаю, 45, может быть я ошибаюсь, может быть больше, ты платишь в акциз. То есть ты покупаешь машину, внимание, за, не знаю, 60 тысяч долларов, 3 миллиона 600 тысяч рублей. За 60 тысяч долларов покупаешь машину, ты 30 тысяч почти отдаешь государству, 30 фирме. Понятно?

С.ДОРЕНКО: После чего начинается обдираловка. Какие-то налоги, которые приходят раз в пять лет, но по 159 тысяч. Мне пришел налог 159 тысяч, автомобильный налог. Впервые в жизни! То есть я не понимаю, куда делись предыдущие налоги. Это, видно, аккумулировалось все вместе с пенями, куда-то они прятали их от меня. Теперь мне говорят: ты должен 159 тысяч. Чтоб вы сдохли. Хорошо, я плачу. Значит, в следующий раз я замаскируюсь, я прикинусь шлангом, я куплю Duster с пластмассовым кузовом и жрите говно полной ложкой! Извините, я не ругаюсь, как вы знаете. Полной ложкой, твари, жрите! Жри! Делай вид, что вкусно, паскуда. Хочешь ОСАГО? На ОСАГО! Понятно? Вот как я буду ездить.

А.ОНОШКО: Вы читали недавно статью про детский фольклор.

С.ДОРЕНКО: Нет. А что там?

А.ОНОШКО: «Да, да, да, сделай мне больно, укуси мою какашку до крови».

А.ОНОШКО: Но, Сергей, вы же можете вообще ничего не покупать и передвигаться на… вот эти автомобили, каршеринг, вы ничего никому не будете платить, вы будете платить 8 рублей за минутку.

С.ДОРЕНКО: Я куплю Duster, поставлю его в раскоряку раком посреди двора, и пусть все чего хотят, то и делают, рубят меня, толкают, коцают, стекло бьют. Тьфу на него! А мне плевать, понятно? Вот так я буду ездить.

А.ОНОШКО: А вы будете как Нед Фландерс сидеть и говорить: долги, долги. Правда, вы случайно?

С.ДОРЕНКО: Я напишу на нем «плевать» на всех бортах огромными буквами. И в твою поганую рожу отдельно еще раз: на, получи. У меня гениальная идея, гениальная! Или я куплю шорт Caravelle или транспортер, но шорт, короткий, укороченный кузов.

А.ОНОШКО: А чем он лучше?

С.ДОРЕНКО: Плевать, просто греться будет быстрее, а то в я long езжу, пока согреешься, так околеешь.

А.ОНОШКО: Знаете, это уже повод для торга, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: Тогда беру Caravelle следующую, седьмое поколение. Шестое не беру, ну ее на фиг. Беру седьмое поколение Caravelle, Т7, когда она выйдет, но в шорте, понимаешь, в короткой. В нее не вместится ни мотоцикл, ничего не поместится. И пофиг мне все равно, это будет разновидность Duster, понятно?

С.ДОРЕНКО: 10 часов 6 минут. Четверг, 29 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Анастасия Оношко — ведущая этой программы. Здравствуйте, Анастасия.

А.ОНОШКО: Здравствуйте. Сергей Доренко в студии.

С.ДОРЕНКО: «Если есть момент по ОСАГО. Если я не хочу ремонтировать ТС после ДТП, хочу продать и купить новый, почему не могу деньгами получить за разбитый?» «Сергей, по цене машины. Сейчас в РФ можно купить немецкий авто дешевле, чем в Германии. Сравните сами по стоимости в евро». Ну, да, да, да, это правда. «Выгодное предложение», — пишет Русский дятел. Что такое? «Если страховщики продавят норму, что платить будет шараш-монтаж, то осаге конец». Я не знаю как. «Продал машину, катаюсь год на такси, гораздо дешевле».

С.ДОРЕНКО: Согласен. Надо уходить.

А.ОНОШКО: Надо все машины продать.

С.ДОРЕНКО: От всего уходить надо. Я тебе объясняю, надо уходить от государства. Можно план? Давай разработаем план. Я тебе рассказываю. Просто. Во-первых, я нашел Duster, Renault Duster я нашел.

С.ДОРЕНКО: Новый. А какой ты хочешь, чтобы я старый купил?

С.ДОРЕНКО: Спасибо. Сейчас, ага. Я написал «Renault Duster» и получил вот что: Expression, 2 литра, полный привод, механика, город Химки, в поставке, 883 тысячи рублей. Сегодня пойду куплю. Нет. Что?

А.ОНОШКО: Продайте наоборот все машины и забудьте о них.

С.ДОРЕНКО: Нет. Теперь второе. Мне говорят, что за мой X4 дадут мне 3,3-3,2 примерно, потому что их на рынке нет, и двух лет нет. Понимаешь?

С.ДОРЕНКО: Белый. У меня как серебряный медалист Олимпиады, в Рио-де-Жанейро. Или где там было? Серебряным медалистам дали. Только им дали 2-литровый, а мне 3,5, дизель.

А.ОНОШКО: А вам дали 3,5, дизель.

С.ДОРЕНКО: А мне 3,5, дизель. Понятно? У них 2-литровый, он изначально 1,9 стоил. А мой 3,8 стоил изначально.

А.ОНОШКО: С ума сойти. Почему такая разница?

С.ДОРЕНКО: Двигателями торгует BMW. Все немцы торгуют двигателями, чтоб ты понимала. Чуть-чуть двигатель другой, цена в два раза меняется, конечно.

Давай уйдем от государства. Внимание. Где нас можно взять за кадык, где нас можно поймать за язык, где нас можно поймать за ушко да на солнышко? И что мы можем сделать, чтобы этого не было? Внимание. Смотрим. Первое — машина. Отказываешься от машины.

С.ДОРЕНКО: Но для этого переезжаем в город. Я живу за городом, как я могу без машины? Привет. Ку-ку. Дальше. У меня есть дача. Как я могу поехать в пятницу, как все нормальные, с бебиками, с тещей, с саженцами, черт бы их задрал, пророщенными на подоконнике; как я могу поехать с удобрениями, которые я накупил в «Леруа мерлен»», как я могу поехать? На чем, простите, на такси вы хотите, чтобы я ехал? А?

С.ДОРЕНКО: Нет. Значит у меня должна быть машина.

А.ОНОШКО: Там есть бесплатный автобус до метро.

С.ДОРЕНКО: Не надо. Это неправильно. Ты не понимаешь. Я должен поставить саженцы пророщенных на подоконнике помидоров и так далее, это нельзя сделать без машины, ты пойми. И аренду нельзя, какую-то машину взять в аренду.

А.ОНОШКО: А доставку?

С.ДОРЕНКО: Нет такого, нет, это неправильно, потому что ты сам упаковываешь, ты сам ставишь, ты сам ее целуешь. Каждый саженец ставишь туда и целуешь, моя кисонька, вот так. Потом сеточку. Собаку сверху тещи. Мама, подержите собаку. Она ничего, смирная, нормальная. Это лижет, это не страшно, ничего, полижет, ничего страшного. Ну, шерсть.

А.ОНОШКО: Не надо туда ездить. Вам ничего не надо, и вы там тратите 10 тысяч рублей.

С.ДОРЕНКО: Там майские жуки летают!

А.ОНОШКО: Потому что вам ничего не надо.

С.ДОРЕНКО: Майские жуки там летают, на даче. Нет же их в Москве. Я хочу видеть майских жуков.

А.ОНОШКО: Есть! Яблоневые сады рядом с МГУ…

С.ДОРЕНКО: Плевать на яблоневые сады. Я хочу ехать на свою дачу, я хочу чувствовать себя королем.

А.ОНОШКО: Они же делают личинки, делают подкоп под яблони, вы же знаете.

С.ДОРЕНКО: Прекрасное дело! Я хочу там тоже вместе с майскими жуками делать подкоп под яблоню, хочу что-то такое. Чай на природе, гитара, «Подмосковные вечера».

А.ОНОШКО: Закажите себе театр.

С.ДОРЕНКО: «Речка движется и не движется, вся из лунного серебра». О чем ты говоришь? Хочу петь!

А.ОНОШКО: Вы хотите жить за границей города.

С.ДОРЕНКО: Да. Но только в субботу, воскресенье. Я хочу иметь тогда машину. Как ты мне без машины разрешишь…?

А.ОНОШКО: А каршеринг, знаете, сколько стоит бронь?

С.ДОРЕНКО: Плевать на каршеринг. Нет, одна тогда, одна на семью.

А.ОНОШКО: Одна маленькая, с маленьким движком, вам не нужен большой…

С.ДОРЕНКО: Нет, она большая, потому что мне туда мотоцикл надо поставить.

А.ОНОШКО: Движок-то маленький, я говорю, чтобы налог поменьше.

С.ДОРЕНКО: 2 литра.

А.ОНОШКО: Да. И дешевле заправляться, и ехать, все дешевле.

С.ДОРЕНКО: Тогда Caravelle long как раз подходит.

А.ОНОШКО: Вот и купите сами у себя.

С.ДОРЕНКО: В нее и квадроцикл помещается, и мотоцикл помещается, и все помещается.

А.ОНОШКО: У вас она есть.

С.ДОРЕНКО: И она у меня есть. Ну и хорошо. Что еще? Где мы еще ускакиваем от государства? Мы не покупаем частный самолет. Ты сейчас мне говорила? Расскажи мне про Анкоридж.

А.ОНОШКО: Мне слушатели написали, что лучшие пилоты в Америке, потому что там, во-первых, у каждого четвертого есть специальные права.

С.ДОРЕНКО: На Аляске или в США?

А.ОНОШКО: На Аляске, там просто самолеты у всех уже есть. Фактически, если ты смотришь на аэродром, там больше чем у нас к IKEA на парковке машин, там самолетов частных.

С.ДОРЕНКО: Нас все ненавидят, мы не можем, у нас запрещено, ПВО запрещает. Мы не можем летать здесь, ничего не можем.

А.ОНОШКО: Считается, лучшие пилоты в мире — американцы.

С.ДОРЕНКО: Америка — большая страна. Сейчас обращаю ваше внимание — Америка — большая страна, 7 млн кв. км. Правильно? В этой связи у них все летают на собственных самолетах. У нас маленькая страна, всего 17 млн кв., поэтому у нас никто никому ничего не разрешает, здесь запрещено. Запрещено!

А.ОНОШКО: Вот мне пишет наш слушатель: «Практически каждый линейный летчик там, в Штатах, имеет свой частный самолет. Наши летчики теряют навык ручного пилотирования, который имеют американцы. После катастрофы Airbus под Междуреченском сын командира ввел самолет в штопор. Мы в фонде авиационной безопасности пытались провести закон, по которому заставлять бы летчиков ГА тренироваться по выводу самолетов из штопора. В таком штате, как Аляска, каждый четвертый взрослый имеет пилотское свидетельство. В Анкоридже 5 крупных аэродромов частной авиации. На стоянке самолетов больше, чем у нас машин у IKEA».

С.ДОРЕНКО: Я знаю.

А.ОНОШКО: Там такой национальный вид развлечения, кто-то на охоту ездит, а кто-то на самолете летает.

С.ДОРЕНКО: Нет, нет, на самолете летают на охоту, ты просто не в курсе.

А.ОНОШКО: Ну, конечно, нужно же делать, ты же не можешь выйти просто так.

С.ДОРЕНКО: Мой приятель рассказывал при тебе, но ты не слышала, может быть 2 месяца назад. Мой приятель летает на охоту на самолете в Канаде. Просто на охоту на самолете.

А.ОНОШКО: На кого охотится?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. На индейцев. Откуда я знаю?

А.ОНОШКО: На инуитов.

С.ДОРЕНКО: Не знаю точно. Внимание. Он летит на самолете… Я тебе рассказываю, как это происходит, я же рассказывал уже.

А.ОНОШКО: И там зажигается, он чего-то там с пейджера в тайгу дает сигнал, а там полоса.

С.ДОРЕНКО: Он летит в чертову тайгу, где чертова тайга, абсолютно просто какая-то непролазная абсолютная тайга запредельная. Подлетая к какому-то месту, которое он видит по GPS, он включает что-то, мы не знаем, что. Вдруг, бам! Загорается аэродром. Какой? Ну полоса небольшая, ну, как Мячково такое. Загорается взлетно-посадочная полоса, пум! И он еще перед этим получает на нее данные, ветер, вот это все. Как, не знаю. От диспетчера, который знает куст весь этих аэродромов, какой-то из диспетчеров, который весь куст знает. Он говорит: я иду на полосу номер 52/11. Неважно. Тот говорит: нет проблем. Пум! Загорается полоса, он садится, сворачивает на рулежку, едет охотиться. Не знаю, на кого, на индейцев, не знаю. После чего возвращается. Со скальпами может быть, мы не знаем тоже. Возвращается, садится в самолет, опять запрашивает: алле, алле, тра-та-та. По-моему там даже диспетчера никакого нет ни фига. Взлетает. В этот момент тоже загорается аэродром, пум! Взлетел, аэродром гаснет, все, ни фига нет аэродрома, как будто его и не было. Понимаешь или нет? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это снова Александр.

С.ДОРЕНКО: Ну, что, мы сказки рассказываем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вы понимаете, такие страны, как США и Канада, если сравнивать развитие авиации у нас и у них, и провести какое-то… То мы, примерно, ездим на гужевых повозках в нашей авиации.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Развитие нашей авиации. То, что вы говорили, это по-моему не обслуживаемые аэродромы, они в США тоже есть. К нему подлетаешь, настраиваешься на частоту АТИС. АТИС — это автоматическая радиостанция, которая передает сводку погоды.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Датчики считывают давление, скорость ветра, направление, температуру, точку росы и прочее. Речевой информатор уже записан на все случаи жизни. И она по факту, женский либо мужской голос компьютерный, передает тебе в эфир на определенной частоте.

С.ДОРЕНКО: Еще нам нужно давление, чтобы высоты привести как бы, да?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, да. Но это смотря по чем мы летаем, не суть. Вот дальше я не помню, я не задавался… по-моему он на этой же частоте АТИС или на другой, которая привязана к этому именно аэродрому, два раза нажимает тангетку радиосвязи. Два раза, ничего не говорит, просто тык-тык, тык-тык. Зажигаются огни. Все, пожалуйста, полосу видно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сел. Зарулил. И тоже какое-то нехитрое действие, чтобы эти огни выключились.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На этом аэродроме люди появляются раз в полгода.

А.ОНОШКО: А кто его чистит, если там снег? Извините?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот этого я уже не знаю. Я думаю, что есть люди, которые чистят. Но именно к обеспечению, какому-то такому инженерному аэропорта они отношения не имеют. Может быть какой-нибудь Джон на тракторе там должен заезжать по контракту раз в неделю туда.

С.ДОРЕНКО: На Tahoe, цепляют ковш.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Или на Tahoe.

С.ДОРЕНКО: Цепляют ковш на Tahoe, ходят чистят и весь разговор.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я к тому, что у них это нормально, ничего в этом удивительного нет. И мы действительно, мы еще на гужевых повозках.

С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо.

А.ОНОШКО: А у нас может произойти изменение какое-то?

С.ДОРЕНКО: Не произойдет никогда. Никогда в жизни!

А.ОНОШКО: Ну, что вы так сразу?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никогда такого не будет.

С.ДОРЕНКО: Никогда в жизни.

А.ОНОШКО: Вы меня расстраиваете.

С.ДОРЕНКО: Никогда у нас ничего не произойдет. О чем ты говоришь? Ну как может у нас что-то произойти?

А.ОНОШКО: Законы какие-то есть, политическая воля.

С.ДОРЕНКО: Я тебя умоляю! Нашим топоры продают, вот топоры в хозяйственном магазине, как только они увидят топор, начинают друг друга по голове бить.

А.ОНОШКО: Не сразу. Надо «Боярышника» выпить.

С.ДОРЕНКО: Нельзя продавать в России даже топоры! Продаешь топор, они начинают друг друга по голове бить топорами. Как им можно продавать самолеты, подумай хорошенечко.

А.ОНОШКО: Можно было бы, ответственность может быть хоть какая-то развилась.

С.ДОРЕНКО: Они начнут пикировать в дома друг друга. Ты что, с ума сошла?

А.ОНОШКО: Они бы их склеивали, знаете, модели, которые можно по почте заказать?

С.ДОРЕНКО: Они начнут пикировать в дома друг друга, разогнавшись. Бамс! Нету, все. Председатель сельсовета, до свидания, дорогой, все. Что такое, что случилось? Оказывается, он справку не вовремя выдал. Понятно?

А.ОНОШКО: Ну, нет. Я думаю, что можно было бы все это изменить, особенно в России, где такие расстояния.

С.ДОРЕНКО: У нас лампочки по подъездам тырят!

А.ОНОШКО: Уже давно, кстати, не тырят.

С.ДОРЕНКО: Ну, что ты, зачем?

А.ОНОШКО: Это было когда-то, в девяностые годы, сейчас-то нет. Но мы же куда-то идем, у нас денег много.

С.ДОРЕНКО: Ничего у нас нет. Забудь.

С.ДОРЕНКО: 73-73-948. Ничего нет, и не будет ничего, хватит. Сколько можно? 73-73-948. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, я бы хотел спросить, а вы могли бы прокомментировать указ мэра Москвы по поводу того, что запретить въезд грузовикам, экологический класс?

С.ДОРЕНКО: Не знаю. Я вижу, вы звоните, 911-й, из Питера, 178-й номер. Правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да. Да, у меня старый грузовик.

С.ДОРЕНКО: Вот прикиньте такую фигню, вот я живу реально, скоро перееду в город, ну, из-за того, что ребенку в школу идти. Давайте, пожалейте меня, ну, чуть-чуть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Грузовики, их не особо много ездит по городу, в основном 12-тонники, они все по ночам, где-то прополз, выполз и уехал.

С.ДОРЕНКО: Прополз, а я три месяца буду помнить это. Вы проползли и уехали, а я три месяца вспоминать буду.

А.ОНОШКО: Он же не просто так, он же чего-то везет для вас, какую-то туалетную бумагу или что там, помидоры.

С.ДОРЕНКО: Зачем? Спасибо. Нет, пусть садится на Volkswagen Caddy, из 12-тонника перегружает в Volkswagen Caddy, в Caravelle, пожалуйста, и аккуратненько доставляет. Может даже Renault взять, Renault есть тоже автобусик такой. Renault, правильно?

С.ДОРЕНКО: И все. И вперед. Какое там, Kangoo?

А.ОНОШКО: Да их много там, Peugeot, Citroen.

С.ДОРЕНКО: Во, во! Peugeot есть, Citroen и Renault, и еще есть Caddie, вот на этих переезжайте, тихонечко, раз, раз, прокрался и все, мы вам слова ни скажем. Правильно?

Ребят, почему сейчас все звонят? Мы сейчас говорим о том, как улизнуть от государства. Если у вас есть рецепт, звоните. Мы говорим: мы отказываемся от личного самолета. Мы отказываемся? Отказываемся. Кстати говоря, мы говорили с пилотом, еще не меньше, а может быть больше авиация распространена в Австралии. Почему в Австралии?

А.ОНОШКО: Почему в Австралии?

С.ДОРЕНКО: Большая страна. У нас страна маленькая, а Австралия большая, у них 7 млн кв. км.

А.ОНОШКО: И 6 млн населения.

С.ДОРЕНКО: Ну, как же, 30, 35. Австралия, у каждого фермера свой самолет. Они, наверное, на самолете летают перекусить, на самолете летают пообедать. У каждого. Вот такая тема в Австралии. Хорошо, не у каждого, у каждого второго есть свой самолет в Австралии. В Америке, в Канаде.

А.ОНОШКО: Но вот если бы у нас поменьше строгости, да подешевле, у нас бы тоже были.

С.ДОРЕНКО: Нам нельзя давать.

А.ОНОШКО: Да почему нельзя? Да что же такое.

С.ДОРЕНКО: Я говорю, стамески нельзя нам продавать, порем друг друга по животам, в почки. Отвертки нам нельзя продавать, сразу втыкаем друг другу в почку. Мы не можем, нам нельзя продавать, ты что? Посмотри, накаленное общество какое, все раскалены, все хотят ненавидеть, все хотят расстреливать. Дальше пошли. Самолет нам нельзя, хорошо. Машину заводим одну, мы уже решили, для саженцев, для мотоцикла, еще что-то, машину заводим одну на всю семью, все. Но жена не хочет ездить на механике на машине 5 м 30 см, она не понимает, как она ее поставит, как она ее припаркует, значит жене нужна машина опять, не уйдешь.

С.ДОРЕНКО: Что еще, где еще?

А.ОНОШКО: А пешком?

С.ДОРЕНКО: Яхту не заводим. Нафиг. Покупаем надувную доску, stand up paddle, и на stand up paddle как гавайские идиотики какие-то, в хорошем смысле я сейчас говорю, идем с палочкой, тинь-чинь, с веслом. Stand up paddle, я купил stand up paddle.

А.ОНОШКО: Я помню, вы хотели, чтобы напротив Кремля я вас сфотографировала.

С.ДОРЕНКО: Не хотел, я купил. Правильно, летом пойдем.

А.ОНОШКО: Одно лето уже прошло, ну, ладно.

С.ДОРЕНКО: Летом пойдем. Два лета уже прошло, просто не считаешь. У меня лежит в гараже stand up paddle. Вместо яхты. Яхту я продал, кстати, у меня нет яхты. То есть уходим последовательно от любого разрешительного действия государства. Все, где требуется разрешение, и есть разрешительная активность, уходим на фиг оттуда, отползаем и все. Понятно, да?

С.ДОРЕНКО: Вот это правильное движение, товарищи. Все остальное… Нас всюду будут ловить, бить и топить, и уничтожать, и издеваться. Ну, у меня такое впечатление. Здравствуйте. Слушаю вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, это Максим Сураев.

С.ДОРЕНКО: Максим, здравствуйте, очень рад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я по поводу авиации хотел бы высказаться немножко, у меня есть опыт. Вот смотрите, я к примеру, что, что происходит в NASA, потому что у меня там была долгая подготовка, и как вообще пилоты NASA, астронавты, как у них все это построено. То есть он из офиса на компьютере примерно не более чем за 2 часа дает заявку, куда он летит. Садится в машину, подъезжает… И это было, и я так летал. Подъезжает на машине прямо к самолету, садится и улетел туда, куда он написал, куда он запланировал. Т-38 самолет, это как F4, истребитель сверхзвуковой. В каждом самолете есть кредит-карт. Он садится на этом аэродроме, он заправляет свой самолет, расплачивается этой карточкой, взлетел, улетел обратно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. У меня были такие случаи, и это тоже показательно, интересно, я с астронавтами многими разговаривал, знаю их, и они говорят. Допустим у меня сегодня после обеда занятия, а там, допустим, где-то там в Лас-Вегасе, на аэродроме. «Вот у меня там родственники мои живут, они сегодня приедут». Вот он не успевает на гражданский рейс. Он просто берет и пишет в компьютере заявку, садится на этот самолет, улетел, с ними сходил в ресторан, покушал, сел обратно, прилетел.

С.ДОРЕНКО: Это как каршеринг типа?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Типа того. Но, понимаете, это быстро, это не проблемно. Действительно система отстроена так, что люди этим пользуются. Потом, у них, если ты хочешь, проблем нет, можно найти себе дом, можно купить себе дом, у тебя будет на бэк-ярде тот же маленький аэродромчик. И это было, и мы заявку там где-то подавали, и, пожалуйста, вылетай в пределах своей округи, местности, без проблем абсолютно. А у нас зато в авиации вы знаете как получается? Допустим, летишь ты на сложный пилотаж, у тебя там запланирован вираж, «бочки», «горки», «петли», «полупетли». И если ты перепутаешь последовательность или если ты, там, вместо четырех «бочек» сделаешь пять, то это предпосылка к летному происшествию.

С.ДОРЕНКО: Обалдеть! Сураеву респект от Андрея, пилота Вильги-35. Пилот Вильги-35 Андрей передает вам респект и привет.

С.ДОРЕНКО: Не знаю, вы его знаете или нет, но вот привет вам передают, и здесь несколько человек.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я думаю, что все-таки за авиацией, конечно, большое будущее. Надо ее развивать, и надо действительно опираться на вот эти мировые практики, которые есть, потому что действительно это удобно, это полезно, это действительно комфортно, это очень быстро.

А.ОНОШКО: А дирижабль это дорого? Там никаких «бочек», ничего не надо. Так безопасно, по-моему, летишь. Нет?

С.ДОРЕНКО: Где же безопасно? Тебя уносит и все.

А.ОНОШКО: Почему? А вентиляторы включаешь какие-то?

С.ДОРЕНКО: Максим, я прошу вас не относиться серьезно. Это сейчас корейский вопрос был, по-корейски задан, это не по-русски. Спасибо вам огромное.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Дирижабль, я так могу сказать, самая большая фишка в том, что в нашем быстром времени чем быстрее ты будешь добираться из точки А в точку Б, будешь ты всегда выигрышнее.

С.ДОРЕНКО: Огромный привет вам из ЦПК от Максима Зайцева. Вот, услышав вас, многие начинают писать.

С.ДОРЕНКО: Вам спасибо. Счастливо. С наступающим! Ребята, мы мыслим в какой форме? Мы мыслим в форме, как можно меньше зависеть от разрешительной деятельности чиновников, как можно меньше. Видишь, я меняю термины, пожалуйста, как можно меньше зависеть от государства, сейчас мы поговорим, как можно меньше зависеть от разрешительной деятельности чиновников. Нужно сделать так, чтобы они нас нигде не взяли, чтобы мы были такие, знаешь, никто, как бомжи. Понимаешь? Вот потихонечку.

Бомж — вот идеально. Давай я тебе прочитаю. В Красноармейском районе Волгограда (прекрасный район, кстати говоря, но это такое захолустье, неважно) в многоквартирном доме по улице Копецкого 25 декабря прорвало трубу с горячей водой. Слушай историю, это история. Вода залила подвал дома (сильно залила, там сколько-то мест с лишним и все), где в это время жил бездомный. Жильцы вызвали скорую помощь и спасателей, потому что услышали, как из подвала, когда они гуляли с машинами, раздаются страшные крики, постоянные истошные вопли. Скорая помощь, спасатели вторглись туда, в подвал, открыли, нашли. Оказывается, подвал был полностью залит теплой водой. Ну, она горячая лилась, но от фундамента, от земли, от всего она охлаждалась. Бомж использовал это (а он там жил) как бассейн и сказал, что он часами… Этот бомж заявил, что он бывший военный, капитан третьего ранга, поэтому он с удовольствием там купается, совершает заплывы. Встретил сообщество криками «карамба», как будто он Барт Симпсон, и ругался матом на прибывших спасателей.

А.ОНОШКО: Чтобы они не откачивали воду.

С.ДОРЕНКО: Да. Когда они его стали вытаскивать, он кричал «Карамба!, Карамба! Карамба!» Как это прекрасно. Но разве это не прекрасно? Вот этот человек не зависит от государства. Никакой разрешительной документации при нем нет, он плавает и все. Капитан третьего ранга. Он говорит: я капитан третьего ранга.

А.ОНОШКО: И справки для оздоровительного права у него тоже нет.

С.ДОРЕНКО: Идите к черту, карамба!

С.ДОРЕНКО: Александр Фельдман не написал мне, есть ли там мат, у «Аквариума». «Что нам делать с пьяным матросом» есть вещь, которая примерно продолжает тему капитана, спящего в подвале и купающегося там же. Прекрасное 21-й пишет сообщение: «К моему знакомому попу, поп живет на первом этаже, пришли какие-то бомжи из подвала и сказали: батюшка, вы нас заливаете. Пожалуйста, отремонтируйте сантехнику». Но действительно, люди там живут, как-то неловко, правильно? Капает, капает. Я хотел сказать, что «Аквариум»… Я не знаю, есть там мат или нет, Александр Фельдман? «Мата точно нет», — он пишет.

А.ОНОШКО: А у Гребенщикова вообще не бывает мата.

С.ДОРЕНКО: «Что нам делать с пьяным матросом». Что ты говорила? У Насти сегодня день рождения, мы ей разрешаем резвиться, тем более что скоро праздник, черт побери, мы уже в несерьезном состоянии. И она хочет какую-то позорную музыку поставить опять очередную.

А.ОНОШКО: Да, да, да. Спасибо. Arigatou.

С.ДОРЕНКО: Она говорит: domo arigatou.

С.ДОРЕНКО: Ну все, хватит.

А.ОНОШКО: Давайте «вот лето пролетело».

С.ДОРЕНКО: Это ужасная музыка.

А.ОНОШКО: Ладно, хорошо. «Вот лето пролетело» из ТДК

С.ДОРЕНКО: Хочешь нормальную музыку?

А.ОНОШКО: Нет, я хочу из ТДК «Вот лето пролетело». Нет? А Nirvana «Smells Like Teen Spirit».

С.ДОРЕНКО: Я тебе уже что-то поставил. Уже думал, что тебе надо уже как-то угостить нормальной музыкой и все.

С.ДОРЕНКО: Нравится? Нет, тебе не нравится.

А.ОНОШКО: Нормально. Я так бы не стала, конечно, в машине слушать. Но давайте Nirvana поставим.

С.ДОРЕНКО: Хорошо. Этой женщине можно все, у нее день рождения, ей исполнилось уже 40 лет. Сколько?

А.ОНОШКО: 38. Как попугаев.

С.ДОРЕНКО: Smells Like Teen Spirit, да?

А.ОНОШКО: Да. Nirvana. Давайте.

С.ДОРЕНКО: Это хорошо. Как раз ко дню рождения.

С.ДОРЕНКО: Это, насколько я понимаю, песня твоего детства, да?

С.ДОРЕНКО: Я тебя очень поздравляю.

С.ДОРЕНКО: Вот Дима Гармонист пишет: «Наконец-то хоть приличная музыка какая-то». На самом деле из всего, что показала нам Настя, все было абсолютно ужасно, постыдно и позорно. Наконец-то первая хорошая вещь.

С.ДОРЕНКО: Наконец-то наши пошли. Наши пошли! «Музыка хорошо вписывается в эфир. Всегда ли так будет?» — говорит 26-й. Нет, так не будет, потому что у нас даже запрещена в разговорном жанре мною музыка, но в праздники мы позволяем себе резвиться. И надо сказать, что мы уже чувствуем праздничную атмосферу. Елки уже стоят. Шампанское уже выпито и уже есть идея немедленно купить… Куда-то делись бутылки из-под шампанского, припасенные. Вообще их нет больше, все, выпито все.

С.ДОРЕНКО: Я вру немножко, я купил три ящика, мне еще хватает пока. Я думаю, дай куплю три ящика. И пью, пью, пью, пью. А думаю, все-таки как-то…

А.ОНОШКО: А зачем вы на диете тогда сидите? Вы знаете, сколько шампанское дает весу?

С.ДОРЕНКО: Дорогая, шампанское дает искры из глаз. Вот ты видишь у меня искры из глаз?

С.ДОРЕНКО: Вес не знаю.

А.ОНОШКО: Поговорим же о весе. Мне кажется, в конце программы мы придем к самому…

С.ДОРЕНКО: Испаскудим состояние духа. Ну, что вес?

А.ОНОШКО: Так ничего?

С.ДОРЕНКО: Ведь живем однова.

А.ОНОШКО: Ну, что же вы тогда отказываетесь каждое утро от сала?

С.ДОРЕНКО: Душа меру знает. Я отказываюсь от сала, потому что с утра у меня пожирание совести.

А.ОНОШКО: Капусту вчера показывали не съеденную.

С.ДОРЕНКО: Расскажи людям.

А.ОНОШКО: Половинка китайской капусты сегодня утром лежала, он ее с собой уносил после выпуска, я видела.

С.ДОРЕНКО: Внимание, я сейчас объясню. Я принес с утра на работу китайский салат, вот этот, как китайская капуста.

А.ОНОШКО: Безвкусный такой, бумага вот эта.

С.ДОРЕНКО: И ел один за одним лепестки, будто агнец или козлище. Не знаю, что, кто я все-таки агнец или козлище. Может агнец, может козлище. И я жрал эти лепестки, и сожрал до половины, потом разрезал, снова пополам и еще потом после выпуска дожрал до конца. Мне кажется, что это очищение. Это епитимья некая, это некое испытание, которое возвышает мой дух для того, чтобы вечером выпить шампанского.

А.ОНОШКО: Тогда про вес лучше не разговаривать вообще.

С.ДОРЕНКО: Давай расскажем про Библию, которую сожгли. Ты знаешь, на самом деле еще вчера была эта новость. Во Владивостоке судья постановил уничтожить Библию и Евангелие.

А.ОНОШКО: В связи с экстремизмом?

С.ДОРЕНКО: Да, в связи с экстремизмом.

А.ОНОШКО: Но Кадыров же запретил нам сжигать это все дело. Почему они это делают? Кадыров не велел.

С.ДОРЕНКО: Все-таки решили сжигать.

А.ОНОШКО: Надо извиниться.

С.ДОРЕНКО: Во Владивостоке судья постановил уничтожить Библию и Евангелие в синодальном русском переводе (то есть перевод был правильный) обнаруженных в ходе проверки религиозной организации «Армия спасения». Поводом для такого решения послужило отсутствие маркировки на религиозных книгах. То есть это действительно русская Библия, действительно в разрешенном переводе, в правильном синодальном переводе, все идеально. Только что не было маркировки на религиозных книгах, которая должна наноситься, как выясняется, в соответствии с поправками в законодательство РФ, принятым минувшим летом в рамках так называемого пакета Яровой.

А.ОНОШКО: ОБСН номер?

А.ОНОШКО: Что-то должно быть присвоено книге, насколько я помню.

С.ДОРЕНКО: Да, безусловно. Так вот слушай, я думаю, что государство поступило бы мудрее не сжигая Библию, а относясь к Библии как к оливковому маслу.

А.ОНОШКО: Не надо макать в хлеб.

С.ДОРЕНКО: Я тебе объясню, как относятся к оливковому… Государство относится к оливковому маслу так: что ты заходишь в любой магазин, и видишь как грязи оливкового масла испанского, греческого и итальянского, которое, как выясняется, было ввезено до санкций. До санкций. Так можно и к Библиям относиться. Допустим, они были изданы до санкций, до «пакета Яровой», ну, книги были изданы до «пакета Яровой», а, следовательно, их не надо сжигать. Как оливковое масло, никто же трактором не ездит по оливковому маслу? Говорят: ну, что, это же очень старое масло, этому маслу уже 10 лет. Всюду стоит.

А.ОНОШКО: Да масло не так жалко.

С.ДОРЕНКО: Тебе Библию жальче или масло, я не понимаю.

А.ОНОШКО: Мне жалко пармезан, там с беконом какой-то был.

С.ДОРЕНКО: Нет, вопрос не ставится. Вопрос ставится иначе: Библия или масло?

А.ОНОШКО: Библия — книжка. Меня в детстве приучили к книгам относиться вежливо, не рисовать там на полях.

С.ДОРЕНКО: Значит Библия выше масла?

А.ОНОШКО: Не рвать.

С.ДОРЕНКО: Зачем же ее сожгут теперь?

С.ДОРЕНКО: Плохо. В РПЦ уничтожение Библии назвали «перегибом». Интересно, а РПЦ хотела бы обратить внимание на то, что… РПЦ, как мне представляется, представляет консервативные силы в России. Яровая тоже. То есть ваша союзница, господа из РПЦ. Напали они на «Армию спасения» («Армия спасения» — американская организация) и обнаружили Священное писание, которое раздавала «Армия спасения». «Армия спасения» раздавала Библию.

А.ОНОШКО: Мне это не нравится. Что они делают на нашей территории?

С.ДОРЕНКО: Когда ты спрашиваешь «что они делают», я отвечаю: они раздают Библию.

А.ОНОШКО: Из Соединенных Штатов?

С.ДОРЕНКО: Внимание. Они раздают Библию. Ну? Ответ был: они раздают Библию. Продолжай спрашивать.

А.ОНОШКО: Мне кажется, их поганые ноги не должны касаться русской земли. И тут бы нам поставить какую-нибудь композицию, но мы не можем. Ансамбль Христа Спасителя, вот эту вот. Шариат православный, мне кажется.

С.ДОРЕНКО: А там мат, да?

А.ОНОШКО: Но там почти везде, да.

С.ДОРЕНКО: Там мат, к сожалению.

А.ОНОШКО: Только одна была композиция…

С.ДОРЕНКО: И к тому же это запрещенная по-моему.

А.ОНОШКО: Там песня запрещенная, самая классная, наверное.

С.ДОРЕНКО: Какая-то песня запрещена. Так вот, я не вижу проблемы, они привезли и все. А приехали какие-то люди, звать их неважно как, Ваня, Джон, не имеет значения. Да?

С.ДОРЕНКО: Джон — это Иоанн вообще-то говоря, это библейское имя, еврейское имя.

С.ДОРЕНКО: Ванятка. Нет, Джон, Иоанн, Ваня, да, естественно. Приехал Джон или Ваня. Какая нам разница, Джон или Ваня? Он раздает что? Библию. То есть он раздает на территории, где люди должны читать Библию… Ну, видимо. Они этого не делают, но должны. Раздает Библию, говорит: ребята, кстати, угоститесь. Интеллектуальная роскошь. Угоститесь интеллектуальной роскошью, почитайте Библию.

А.ОНОШКО: По-моему такая зевота должна нападать на людей, как только начинают Библию предлагать.

С.ДОРЕНКО: Ну, зачем?

А.ОНОШКО: Надо самому. Не то что это тебе кто-то раздал, это другая.

С.ДОРЕНКО: Зевота от книги Мормона, а от Библии нет, там очень увлекательно.

А.ОНОШКО: Читать невозможно. Вот вы прямо действительно сидели и читали? На старославянском.

С.ДОРЕНКО: Я Библию?

С.ДОРЕНКО: Не упаси, господи.

А.ОНОШКО: Я пробовала, ничего не получилось.

С.ДОРЕНКО: О чем ты говоришь? Я первую свою Библию прочитал на португальском.

А.ОНОШКО: Это было легко. Это, небось, было Евангелие, да?

С.ДОРЕНКО: Нет, всю, как есть на португальском, всю, как есть, я прочитал. Первую Библию я прочитал на португальском. Вторую Библию я прочитал, то есть тоже Библию, но я прочитал на английском, но была Today's English Version, там, где не «изрек», а «сказал».

А.ОНОШКО: Это было интересно, да?

С.ДОРЕНКО: Там не «рек», а «сказал». То есть, ну как бы Today's English, переведенная на сегодняшний английский. В мягкой обложке, прекрасная Библия. И, кстати говоря, моя любимая. Но я там оставил, в Анголе. Так и не привез. Третью Библию я прочитал на испанском. И только четвертую уже на русском, но выборочно, потому что действительно язык тяжеловат надо сказать. Почему? Я много читал Библию. Вот это казус, когда ее сейчас будут жечь… Я хочу обратить ваше внимание, дорогие товарищи консерваторы, вы дошли до того, консерваторы, что вы создали законы, которые заставляют государство… Консерваторы протолкнули. Государство у нас оно, пожалуйста, оно мультивалентное, оно могло бы и наоборот. Но вы создали законы, благодаря которым государство обязано жечь ваши священные книги. Я вас просто совершеннейшим образом с этим… Как это сказать? Не поздравляю. Я хотел просто обратить ваше внимание. Я обращаю ваше внимание, какие же вы молодцы.

Настен, завтра будем с тобой разбирать события года, ирония года, цитаты года и всякую такую хрень будем завтра.

А.ОНОШКО: Вот главная новость светская: Брэд Питт встретился с детьми на Рождество.

С.ДОРЕНКО: Да и плевать. Я хочу сказать, что мы завтра будем разбирать год. Можно не готовиться, приезжай даже, хочешь, в полвосьмого. Нет, нет, у тебя обзор печати.

А.ОНОШКО: Обзор прессы состоит из обзоров года. Надо делать, да?

С.ДОРЕНКО: Конечно, естественно. Завтра будем обзор года, а сегодня не будем. Поэтому пока какие-то мелкие темы будем добирать, добирать, добирать. Я хочу сказать, что Минприроды заявило, что 17 млн россиян, это жители и граждане России, насколько я понимаю, живут в городах с грязным или очень грязным воздухом.

А.ОНОШКО: Это кто заявил?

С.ДОРЕНКО: Минприроды. Москва впервые не упомянута. Это приятно на самом деле. Министерство природных ресурсов и экологии, Минприроды, опубликовало государственный доклад о состоянии окружающей… Не делай серьезное лицо такое, ты не на заседании. Обнаружились самые ужасные города — это в Сибири.

А.ОНОШКО: Странно. А почему?

С.ДОРЕНКО: Не странно.

А.ОНОШКО: Потому что там добывают богатства наши?

С.ДОРЕНКО: Нет, ты просто вообще не понимаешь. Ты выросла в ветреном городе, и сама ты ветреница, насколько мне известно.

А.ОНОШКО: Да. Я? Нет.

С.ДОРЕНКО: Хорошо, она нет. Но город был ветреный.

А.ОНОШКО: Очень. Даже гулять было неприятно выходить в какие-то моменты.

С.ДОРЕНКО: Очень много всевозможных таких ветреных людей. А Сибирь, она ровная противоположность.

А.ОНОШКО: Из-за того, что движение воздушных масс нет?

С.ДОРЕНКО: Движение воздушных масс никакого нет вообще. На Дальнем Востоке есть муссон, а в Сибири ничего нет. Там воздух стоит.

А.ОНОШКО: И он сухой, не влажный.

С.ДОРЕНКО: Он чист и прозрачен, поэтому у них все время солнце и антициклон. Вот этот монгольский сибирский антициклон, он над ними повисает огромным куполом от, не побоюсь этого слова, какого-нибудь Екатеринбурга через Омск, Новосибирск. И он висит аж до Биробиджана. Нет, до Биробиджана может быть и нет, до Читы точно.

А.ОНОШКО: Как можно решить эту проблему глобально?

А.ОНОШКО: Прорыть море.

С.ДОРЕНКО: Никак не получится. У них линза антициклона и вся мерзость, яркое красивое солнце, и вся мерзость мира стоит, и они ею дышат. До Пекина.

А.ОНОШКО: Плохо. Пусть переезжают в Москву, мы их тут ждем.

С.ДОРЕНКО: Я прочитаю. Самые ужасные города, 11: Биробиджан, Братск, Зима. Город такой — Зима.

А.ОНОШКО: Ну, конечно, я знаю город.

С.ДОРЕНКО: Не знаешь Евтушенко что ли? Это что, первый день? Боже, какая она ужасная. Она пока слушала корейцев, она… Что? Напиши: Евтушенко, город Зима. Потом расскажи, пожалуйста, всему классу, что ты вычитаешь, дорогая. Я предвижу сюрпризы.

А.ОНОШКО: Я написала и выбираю теперь, на какую ссылку пойти.

С.ДОРЕНКО: Кызыл. Что?

А.ОНОШКО: Родился 18 июля 1932 года, по паспорту 33-го.

А.ОНОШКО: Зима. Евтушенко. Вы же сказали «Евтушенко». Вы мне подсказали.

С.ДОРЕНКО: Поэт Евтушенко, написавший прекрасные стихотворения, «бежит река, в тумане тая, бежит она, меня маня, ах, кавалеров мне хватает, но нет любви хорошей у меня. Ах, я сама, наверное, виновата, что нет любви…». Это его стихотворение.

А.ОНОШКО: Он написал от имени женщины?

С.ДОРЕНКО: Да! «А кавалеров мне вполне хватает, но нет любви хорошей у меня», это его стихотворение. Он родился на станции Зима, мать! Ты дремучий человек, ты разведчица иностранной державы, ты не знаешь культуры своей страны, где ты живешь, вот в чем дело.

А.ОНОШКО: Да, не знаю.

С.ДОРЕНКО: Так дальше слушай. Самые ужасные города в России. Внимание. Биробиджан, Братск, Зима, Кызыл, Минусинск, Норильск, Петровск, Забайкальский, Селенгинск, Улан-Удэ, Черногорск и Чита. И Чита там же, она в этой линзе.

А.ОНОШКО: Наша любимая.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно. Город моей мечты. Она вся в линзе мерзоты.

А.ОНОШКО: Давайте думать, как им помочь.

С.ДОРЕНКО: Там все время солнечно, красиво и мерзопакостно. Ты дышишь ядами чистыми, произведенными людьми. Есть еще другие города. Нижний Тагил, Ачинск, Красноярск, Лесосибирск, Минусинск. Братск я читал, Зима, Иркутск, Усолье-Сибирское, Черемхово, Шелехов, Магнитогорск, Челябинск, Златоуст, Екатеринбург, пожалуйста. Все омерзительное. Там, где есть ветер и дождь, там можно дышать, в России, где есть ветер и дождь. Потому что ветер уносит мерзоту, которую мы производим.

А.ОНОШКО: В Биробиджан.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Ветер туда ее уносит. А дождь ее осаждает на почву. То есть мрази в воздухе чуть-чуть меньше.

А.ОНОШКО: В этом смысле идеально город Лондон для проживания, делаем мы вывод. Но у нас не хватает денег на жизнь в Лондоне, поэтому мы останемся здесь.

С.ДОРЕНКО: Если бы я выбирал там, то я бы выбрал не Лондон, дорогая. Я бы как раз поехал в Уэльс или Корнуолл.

С.ДОРЕНКО: Девоншир, Корнуолл.

С.ДОРЕНКО: Для начала, потому что Корнуолл на юге.

А.ОНОШКО: Но ведь детям в школу.

С.ДОРЕНКО: И он очень ветреный.

А.ОНОШКО: Или там тоже хорошие школы?

С.ДОРЕНКО: Уэльс, Девоншир, Корнуолл — вот это я бы выбрал, потому что это немножко с югу, немножечко с запада и как раз все ветры на тебя. Понимаешь? Но туда несет мерзоту из Дублина, это плохо. Россия устроена так, что или плохая погода, или плохая экология, что-нибудь одно из двух. Так, чтобы хорошая экология была и хорошая погода, как в Калифорнии, в России не бывает, забудь.

А.ОНОШКО: А в Калифорнии?

С.ДОРЕНКО: А в Калифорнии и хорошая погода, и хорошая экология, и то, и то. Но у нас так не бывает. Понятно?

С.ДОРЕНКО: Кто-то мне пишет про «бежит река». Ну, что такое? «Где-то мне попадалось “бежит река” в вашем исполнении». Да, кстати говоря, мы пели с ведущей Юлией Силявиной. Мы пели «Бежит река, в тумане тая», как же. «Бежит река, в тумане тая. Бежит река, меня маня». Может быть даже и найдется очень легко и быстро, как я ее забацал. Нет, не получается сразу быстро. Я тебе напомню эту песенку, ты не знаешь, это стихи Евтушенко, Людмила Зыкина. На, пожалуйста, ешь полной ложкой.

С.ДОРЕНКО: За Новый год эту проблему можно решить, правильно? Напиться хорошенечко и найти кавалера, который сразу будет хорошей любовью.