Уголовное следствие в России: теория и практика

Мы публикуем текст лекции магистра права Гамбургского университета (LL.M. Universität Hamburg), научного сотрудника Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге Марии Шклярук, прочитанной 21 июня 2012 года в клубе ZaVtra (ПирОГИ на Сретенке) в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру».

«Публичные лекции "Полит.ру"» проводятся при поддержке:

Добрый день! Меня достаточно представили, мою научную деятельность. Кратко скажу еще, чем я занималась раньше. Я в 2001-м году закончила университет МВД, после чего работала оперативником в Управлении по борьбе с организованной преступностью, потом работала государственным обвинителем в прокуратуре, потом следователем, старшим следователем в прокуратуре. Потом заместителем руководителя следственного отдела, когда был создан Следственный комитет при Прокуратуре Российской Федерации. И, в целом, все это вместе заняло около 10 лет моей, так сказать, работы, которую я прервала, потом уволилась и поехала учиться в Гамбург. И в настоящее время занимаюсь научной деятельностью в Институте проблем правоприменения. Но еще в прошлом октябре я работала в Следственном комитете.

То, о чем я буду рассказывать, - это то, что, я считаю, достаточно важно для людей, которые пытаются составить себе представление и о том, что происходит у нас в стране, и, скажем так, и те вещи, которые, в общем-то, любой образованный человек должен более или менее себе представлять, если он может, а у нас в стране, в любой другой стране, любой человек может столкнуться со следствием, оказавшись свидетелем, оказавшись понятым, оказавшись, не дай Бог, обвиняемым или потерпевшим.

Очень часто и в статьях журналистов, и просто в мнениях людей, когда они обсуждают какие-то новости, мне приходится сталкиваться с тем, что люди выносят суждения, не зная даже того, как на самом деле должны действовать следователи, и как у нас в стране вообще идет процесс следствия, что вообще такое следствие, чем оно отличается от оперативной деятельности, как это все регулируется. А я считаю очень важным, что прежде, чем делать выводы о том, что хорошо и что плохо, надо вообще понимать как оно есть на самом деле , как оно написано у нас в законе. Сразу скажу, что с моей точки зрения закон, который у нас есть и про который я сегодня буду рассказывать, неплохой. Он не самый худший изо всех существующих в мире и, в общем, для нашей системы и для нашей страны он достаточно интересен, достаточно применим на практике. Другой вопрос, что очень часто люди просто не знают его положений, и именно из-за этого часто возникают какие-то проблемы или недопонимания, в том числе, со следственными органами.

Поэтому о чем именно мы будем сегодня разговаривать?

Когда мы говорим о преступлении , необходимо понимать, что, во-первых, бывает преступление, а бывает правонарушение. Вы видите – оно отчёркнуто у нас такой чертой. Правонарушение – это несерьезное нарушение, скажем так, общественного порядка. Это и мелкое хулиганство, и, скажем, неповиновение законным требованиям сотрудника милиции. Может быть, там, незаконная порубка дерева у себя во дворе или нарушение правил дорожного движения. Это все несерьезные правонарушения, которые обычно заканчиваются или штрафом, или кратковременным арестом. И, как правило, это не оставляет для человека никаких неблагоприятных последствий в будущем. В принципе, это такое достаточно массовое явление.

Куда хуже во всем мире является, признается так называемое преступление. Это то, что, считается, в обществе категорически нельзя делать, за что должно быть суровое наказание государства, влекущее серьезные последствия для человека в любом случае.

Ну, вот, примерно таким разграничением будет, наверное: одно дело - просто не выполнить требования сотрудника милиции, а другое дело – в ответ на это требование ударить сотрудника милиции, еще подняв какую-нибудь палку, и, так сказать, применить… Вот это то, что называется применение насилия . Это будет преступлением в другой стране - и у нас тоже. И будет караться уже как преступление.

Ну, наиболее известный пример преступления - это, конечно же, убийство. Наверное, все это тоже знают, и, наверное, нет такой страны в мире, где убийство не признается преступлением.

С преступлением можно взаимодействовать , и взаимодействуют с ним люди, которые этим занимаются, несколькими способами. Вот здесь вы можете их видеть. Первое, что есть, - это оперативно-розыскная деятельность. Ею занимаются оперативники. И задача оперативно-розыскной деятельности, которой учат в университетах МВД и в Средней школе милиции в основном - это раскрыть преступление, а именно: установить, кто его совершил; это предупредить преступление; это, в том числе, заниматься немного профилактикой преступления. Может быть, зная о лицах, которые склонны к преступной деятельности, не допустить, чтобы они совершали преступление. Это все отнесено к оперативно-розыскной деятельности. Вот есть закон об оперативно-розыскной деятельности. Именно там регламентируется, что такое скрытое наблюдение, например, что такое опрос каких-нибудь очевидцев, что такое тайное прослушивание телефонных переговоров и так далее, что такое оперативный эксперимент. Это все не относится к категории каких-то понятий следствия. Это вот именно так называемая оперативно-розыскная деятельность , ОРД, которая достаточно часто осуществляется негласно, но есть и какая-то гласная ее часть.

Дальше есть криминалистика (как наука очень развитая у нас в стране). Это наука о том, как именно расследовать преступление, если оно произошло. Это именно тот раздел (это тоже наука, тоже учебники, это тоже учебный предмет), где написано, что делать, если труп с ножевым ранением, а что делать, если он с огнестрельным? Какие бывают версии? То есть типичные версии, которые можно выдвинуть на месте происшествия. Как правильно это место происшествия осматривать? Что именно нужно делать со следами, которые обнаружены на месте преступления? Как технически их изъять? Как затем по ним технически правильно провести экспертизу? Как совпадают следы пальцев, вот эти все, например, папиллярные узоры – это все наука криминалистика. Это некое знание, которое мы получаем, работая с преступлением. Как правильно допрашивать? Какие вопросы целесообразно задавать при допросе? Это все делает наука криминалистика.

А дальше мы подходим к тому, что имеет самое главное значение для следователя (и гораздо больше, чем, собственно говоря, криминалистика как наука), – это уголовный процесс . Это категория правовая. Это значит, что занимаются ею юристы. И это, что самое простое, как можно сказать, это правила игры : для следователя, для суда, для адвоката, для всех, кто там участвует. Если сравнивать с футболом, там тоже есть определенные правила, и нарушение этих правил ведет в футболе к наказаниям, а в уголовном процессе ведет к совершенно другим последствиям, о которых я чуть дальше скажу.

Так вот, уголовный процесс требует и устанавливает правила для следователя: как именно он должен действовать, чтобы доказать, что было преступление, что именно обвиняемый его совершил, а также рассказывает о том, как может защищаться обвиняемый, какие у него есть права, что может делать следователь, а что нет.

Кратко о том, что уголовное право у нас есть, условно говоря, двух видов. Первое - это уголовное право , так сказать, материальное право, которое регламентирует, что такое преступление. Регламентируется оно Уголовным кодексом Российской Федерации. Только в Уголовном кодексе в России написано, что является преступлением. Никакой другой нормативный акт, кроме Уголовного кодекса, УК РФ, как это называют, не может это устанавливать. Примерно 250 статей в Уголовном кодексе содержат перечень того, что нельзя делать. Первые из них убийства, а последние – преступления против мира и безопасности всего человечества. То есть там есть все: и геноцид, и незаконная порубка кустарников в больших размерах, и фальсификация доказательств в уголовном процессе как преступление, и кража, и мошенничество, и все, что угодно.

Я всегда советую ради интереса хотя бы прочитать оглавление Уголовного кодекса, начиная со 105-й статьи, и составить представление о том, насколько многообразно все то, что у нас признается преступлением.

Дальше – это область права, которая регулирует, как осуществляется уголовное расследование, если что-то из того, что запрещено Уголовным кодексом, произошло. Регламентируется это Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, УПК РФ, и в этом кодексе установлены те самые правила и нормы, которые обязательны для всех следователей, которые у нас есть в стране. Дальше я скажу, сколько их, и какие разные они бывают. Но вот сейчас важно запомнить, что, как говорится, у нас всего два закона, которые имеют к этому отношение, - Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс.

Отдельно - то, что вы видите внизу, – это то, что в сферу уголовного права не входит. Это та самая оперативно-розыскная деятельность, которой в большей степени у нас занимается полиция - это ее основное как бы направление деятельности. Частично им занимаются оперативники ФСБ и частично занимаются оперативники Госнаркоконтроля.

Оперативно-розыскная деятельность не регулируется Уголовно-процессуальным кодексом. Она регулируется только законом об оперативно-розыскной деятельности. Поэтому большей частью я ее упоминать не буду. И есть маленький кусочек, который интересен, может быть, специалистам, и в рамках одной лекции про это, конечно, рассказать нельзя, - это то, как результаты оперативно-розыскной деятельности все-таки могут оказаться в уголовном деле. Так называемый процесс легализации результатов оперативно-розыскной деятельности. Я просто упомяну, что такая возможность есть, но большая часть результатов ОРД не попадает в уголовное дело.

И вот еще кратенько про то, почему это имеет значение, что такое для юристов правила, которые установлены в УПК. Юрист, а в первую очередь следователь, мыслит ( должен мыслить, скажем так) не просто категориями объективной реальности. Вот я вижу, условно говоря, труп на месте происшествия, значит, что-то произошло. Следователь должен понимать - и, как правило, понимает, - что для оценки его работы и вообще для всего, что будет оценено потом прокурором и судом, имеет значение только то, что есть в уголовном деле. Это различные документы, показания и прочее, о чем я дальше скажу, но, главное, это все вместе объединено одним словом «доказательство».

Доказательство – это то, что добывают следователи. И именно они сформируют, условно говоря, картину мира, картину о событии, которое произошло, и именно то, что было и будет оценено.

Самый простой пример, который я приведу. Предположим, есть нож. Нож со следами крови, найденный на месте происшествия, с отпечатками пальцев, которые принадлежат конкретному человеку. И больше ничего, собственно говоря, что свидетельствовало бы, что человек виновен в преступлении, нет.

Рассмотрим два варианта. Первый - вот у нас лежит, условно говоря, этот нож, и к нему есть все документы, которые по УПК должны были быть составлены. Есть протокол осмотра места происшествия, где написано, как именно этот нож был обнаружен, как он был изъят, как он был упакован. Дальше есть правильная сопроводительная о том, куда он был направлен; что с ним дальше произошло; как вскрывали упаковку; как изымали следы с него с пальцев; что делали с кровью; как дальше этот нож был обратно упакован; как он дальше был осмотрен, признан вещественным доказательством; как пришли заключения экспертов о том, что это кровь потерпевшего и пальцы обвиняемого.

И вот теперь, представьте, что все хорошо. То есть все эти документы есть, и нигде при этом правила УПК не были нарушены, этот нож – вот он есть здесь, и он есть - для следователя, для прокурора и для суда.

А теперь представим, что следователь на одном из этих этапов допустил какое-либо нарушение. Неправильно записал, сделал это без присутствия понятых, не разъяснил эксперту, там, права и обязанности, которые должны быть разъяснены. Любое из этих нарушений приведет к тому, что доказательство будет получено с нарушением УПК, а, значит, оно перестает существовать .

Нож никуда не теряется - он по-прежнему лежит. Но в уголовном деле нет ни отпечатков пальцев, принадлежащих обвиняемому, ни крови, принадлежащей потерпевшему, ни этого ножа как такового. После этого вы сами понимаете, какие последствия могут быть. И обвиняемый будет оправдан - или просто он будет отпущен за недоказанностью. Вот это нужно понимать - что для следователя вот эта вот книжка УПК и правила, которые написаны там, определяют все его действия . Каждый следователь за день раз 10-15 может посмотреть эту книжку, которую знает почти наизусть, чтобы проверить, что он все делает правильно. И вот как бы значение, которое имеют эти доказательства.

Я понимаю, что схема большая, но, тем не менее, давайте в ней разбираться. Это схема, которую, наверное, имеет смысл понимать: это о том, кто у нас вообще, условно говоря, относится к правоохранительной системе и имеет дело с преступлениями так или иначе. Слева вы видите следственные органы, которые у нас есть в стране. Вот сосредоточимся сейчас на этой части.

Первое – Следственный комитет Российской Федерации. В настоящее время подчинен президенту. Раньше исторически это была часть прокуратуры. То есть находились следователи в составе прокуратуры. И вот с 2007 года они были разделены. С 2011 года это стала самостоятельная структура. Вот у нас есть Следственный комитет Российской Федерации.

Дальше есть следственные органы Министерства внутренних дел Российской Федерации. Как правило, они называются следственные органы при ОВД, Следственное управление при Управлении внутренних дел и Главное следственное управление в составе МВД.

Дальше есть следователи в Федеральной службе безопасности Российской Федерации и следователи Госнаркоконтроля.

Для всех этих следователей правила УПК одинаковые, напоминаю я. То есть никакой разницы, где работает следователь, для формальных правил - как он должен действовать, нет. Разница есть в том, по каким преступлениям ему разрешено работать. Это так называемая подследственность , которая регулируется в статье 151-й УПК. И вот здесь можно видеть как бы историческое разделение, которое есть у нас в стране. Кто чем занимается?

Следственный комитет Российской Федерации унаследовал подследственность от прокурорского следствия и занимается убийствами, изнасилованиями, преступлениями против конституционных прав граждан, коррупционными преступлениями, а также любыми другими преступлениями, если прокурор посчитает, что дело имело общественный резонанс или просто имеет значение, чтобы оно расследовалось в другом следственном органе, может передать уголовное дело для расследования в Следственный комитет Российской Федерации.

Дальше есть следственные органы МВД России. Они расследуют 80 процентов всех преступлений в стране. Основную часть составляют кражи, мошенничества, разбои – то есть такая, скажем, насильственная или ненасильственная преступность, связанная с хищениями чужого имущества, так или иначе. Насильственные преступления, которые не повлекли смерть, и экономические преступления, традиционно большей частью расследовались следственными органами МВД. Последние несколько лет есть постепенная тенденция, что некоторые экономические преступления передаются в Следственный комитет целыми группами. Это налоговые преступления были отданы в 2011 году, это часть по рейдерству так называемому - тоже были переданы для расследования в Следственный комитет.

Возможно, исторически это связано с тем, что еще следствие при прокуратуре всегда считалось более, скажем так, качественным следствием - в связи с тем, что меньше дел расследуется, соответственно, следователь имеет больше времени работать с каждым конкретным в уголовном делом, в отличие от следственных органов МВД, где очень много дел находится в производстве, и дела часто бывают не очень сложные, и ими, условно говоря, из-за большой нагрузки сами дела расследовались более просто, чем это традиционно требовалось от следователей прокуратуры.

Ну, со следователями ФСБ России, я думаю, здесь понятно. Они занимаются терроризмом и шпионажем. Дел у них не очень много.

Следователи Госнаркоконтроля расследуют дела, связанные с незаконным оборотом наркотиков.

Чтобы еще раз закрепить: следователь руководствуется только УПК , никакие другие законы для него значения не имеют, и, по нашему УПК, так или иначе, считается процессуально-независимой фигурой. То есть следователь, с известными ограничениями в виде начальника и прочими, имеет право расследовать уголовное дело так, как он считает нужным , а если ему даются указания, с которыми он не согласен, он может их дальше обжаловать. При этом он может потребовать письменные указания. То есть известная самостоятельность следователя – она до сих пор осталась.

Дальше те оперативные органы, о которых я говорила. То есть оперативно-розыскная деятельность может осуществляться не только в отношении преступлений, которые готовятся, или для какой-нибудь профилактики преступлений, но и после того, как было возбуждено уголовное дело, на те органы, которые имеют право заниматься ОРД, возлагается обязанность обеспечить так называемое оперативное сопровождение уголовных дел. А это значит - оказать помощь следствию в рамках тех полномочий, которые есть у оперативников, и которых нет у следователя.

Опять-таки достаточно часто помощь оперативников сводится к тому, что они смогли что-то узнать, но узнали это на условиях анонимности, или просто анонимно кто-то подбросил какие-то данные о том, где было совершено, например, преступление, или где находится нож опять-таки. Тем не менее, оперативники эту информацию имеют право получить, дальше они могут рассказать о ней следователю, а следователь должен придумать, как теперь сделать так, чтобы это появилось в виде доказательства, которое можно оценить. Вот это достаточно сложный этап, но, как правило (я потом расскажу на конкретных примерах), в принципе, достаточно часто оперативники могут разыскать человека, который владеет информацией. А следователь должен допросить его затем как свидетеля, чтобы эту информацию получить именно в том виде, в каком требует УПК.

Оперативное сопровождение, вот эта оперативно-розыскная деятельность, она не разбита по подследственности. То есть фактически там есть внутренняя компетенция, но обычно это выглядит так, что полиция в составе МВД, в первую очередь, понятно, помогает следственным органам МВД, что логично, но в немаловажной степени сопровождает дела Следственного комитета, особенно убийства и изнасилования.

Убийства – тоже их там не одна статья, преступления против жизни, личности и половой неприкосновенности граждан, человека - это большая группа преступлений, которые относятся к особо тяжким преступлениям и оказывают большое влияние на так называемую раскрываемость , которая важна для оперативников, то есть количество убийств, которые были совершены, сколько из них были раскрыты. Поэтому в управлениях есть отдельные отделы, которые занимаются преступлениями такими, как убийства, именно оперативники помогают следователям. Вот, как правило, даже бывает так, что в небольших отделах милиции один и тот же оперативник, может, например, отвечать за то, чтобы помогать расследовать убийства, изнасилования, разбои, кражи и мошенничества. То есть у него не будет никакой специализации, будет он с утра до вечера бегать и пытаться разыскать информацию по всем тяжким преступлениям.

Федеральная служба безопасности. Оперативники традиционно должны, естественно, осуществлять оперативное сопровождение дел, которые есть у следователя ФСБ. Но последнее время достаточно часто оперативники ФСБ оказывают сопровождение тем уголовным делам, которые расследует Следственный комитет. Как правило, это дела, связанные с коррупцией или с должностными преступлениями.

С Госнаркоконтролем все проще всего. Они помогают только своим следователям. И, в общем, это вот такая структура, которая занимается только своими наркотиками и больше никуда особенно не распространяет ни свое влияние, ни свою деятельность.

И, наконец, последний важный игрок на этом поле – это прокуратура. С 2011 года у прокуратуры остались только надзорные функции. Что это значит? Прокуратура вообще – это тот орган, который отвечает за законность , надзирает за тем, чтобы все-все-все в стране, даже не знаю, начиная не от простых граждан, а от государственных органов - и заканчивая следователями МВД, чтобы все соблюдали закон . То есть у нас прокуратура должна стоять на страже законов. В рамках следствия и оперативно-розыскной деятельности что это значит? Это значит, что прокуроры наблюдают за следователями, чтобы следователи не нарушали правила, установленные в УПК.

Что они могут для этого делать? Они проверяют момент возбуждения уголовного дела, они имеют право в течение 24 часов отменить постановление о возбуждении уголовного дела. В ходе предварительного расследования они могут изучать дела и давать указания о том, что нужно сделать следователю, но эти указания следователь может обжаловать.

Но самое главное, что у них есть, – это они согласовывают обвинительное заключение в суде. Но об этом я сейчас еще скажу дальше.

И основная функция, которая у них есть после этого, когда следствие закончено и дело попало в суд, - они обеспечивают поддержание государственного обвинения в суде.

Кроме того, прокуратура надзирает и за тем, чтобы и оперативно-розыскная деятельность была по тем правилам, которые установлены законом об оперативно-розыскной деятельности. В этой части они проверяют деятельность сотрудников полиции, ФСБ и Госнаркоконтроля.

Вот так вот, скажем, выглядит правоохранительная система, которая работает с преступлениями до момента суда, - она выглядит именно так. То есть по каждому делу есть следователь, или следственный отдел, или Следственный комитет, или МВД, или ФСБ, или Госнаркоконтроль. Есть оперативники, которые помогают следователю в этом конкретном уголовном деле, и есть сотрудники прокуратуры, которые смотрят за тем, чтобы и оперативниками, и следователями соблюдался закон.

Как выглядят стадии следствия у нас в стране? Самое первое, что происходит, то есть УПК вступает, как говорится, в игру, только когда у следователя или у оперативников (ну, мы будем рассматривать ситуацию со следователями) появляется повод для возбуждения уголовного дела. Это совершенно не означает, что уголовное дело обязательно будет возбуждено. Примерно, наверное, только 10-20 процентов от того, что является поводом к возбуждению уголовного дела заканчивается тем, что уголовное дело фактически возбуждается.

В УПК РФ, в нашем Уголовно-процессуальном кодексе, предусмотрен исчерпывающий перечень того, что является формальным поводом для возбуждения уголовного дела. Это заявление гражданина, это явка с повинной, это постановление прокурора о направление материалов в следственный орган в связи с тем, что там усматриваются признаки преступления, и это рапорт или следователя, или оперативника об обнаружении признака преступления.

Теоретически как это выглядит. Вот, например, приехали оперативники по вызову граждан и видят опять-таки труп с ножом в груди. То есть явно, абсолютно всем очевидно, - что-то произошло. Похоже, что преступление. Но УПК начнет играть какую-то роль, вообще, следователь, условно говоря, получит право что-то делать только с момента, как или следователь, или оперативник напишет рапорт. Пусть это будет три строчки, но в которых будет написано, что руководителю следственного органа, рапорт в порядке статьи 143-й УПК, докладываю, что я приехал по адресу такому-то и обнаружил труп с ножом в груди. Кажется, здесь совершено убийство, поэтому необходимо дальше начать проверку.

Или, положим, приходит человек и говорит: «Желаю дать явку с повинной. Убил супругу, тело спрятал. Готов раскаяться». Только с момента, как он написал эту явку с повинной, и она появилась на листе бумаги, даже не на листе бумаги, а на специальном протоколе - если просто на листе бумаги, и там не написано, что явка с повинной, а написано про чистосердечное признание, то это не имеет никакого значения. Чистосердечное признание - это просто бумажка, на которой что-то написано. Потому что в УПК нет такого понятия. Поэтому тут должен быть именно бланк явки с повинной .

Вот после этого, условно говоря, как только появился какой-то такой повод, следователь может начать проверять, а было ли преступление. Так называемая проверка материалов, проверка этого сообщения о преступлении у нас, по УПК, занимает от трех до 30 суток. Она может занимать и два часа. Понятно, что если ситуация очевидна, то уголовное дело можно возбудить и через два часа, буквально набросав протокол осмотра места происшествия: что, действительно, тут труп с признаками насильственной смерти. Но, в принципе, до 30 суток можно проводить эту проверку. И на этой стадии достаточно большое количество материалов отсеивается, и по ним выносится решение - так называемое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

На этой стадии у следователя очень мало полномочий. Фактически все, что можно сделать на этой стадии, - это провести осмотр места происшествия, можно получить объяснения. Но при этом эти объяснения не будут потом играть никакого доказательного значения. Можно назначить ревизию и назначить судебно-медицинское исследование трупа и получить заключение о причине смерти. В общем, это практически все: рассылать запросы – получать на них какие-то ответы. Полномочия в этой стадии очень-очень ограничены, поэтому, конечно, если имеются именно признаки преступления, то доходит до того, что возбуждается уголовное дело. Ну, вот, как говорится, 10-20 процентов материалов, зарегистрированных в следственном отделе и в милиции, доходят до того, что возбуждается уголовное дело.

С момента возбуждения уголовного дела начинается предварительное следствие . Вот с этого момента следователь получает в распоряжение все полномочия, которые есть в УПК, по сбору доказательств. Их достаточно много. Об этом я скажу дальше. По общему правилу, это предварительное следствие может занимать до двух месяцев, но дальше, если дело представляет сложность, то оно может продлеваться. У нас в стране срок продления следствия только связан со сроком давности уголовного преследования. Условно говоря, резонансные, нераскрытые убийства могут 10 и 15 лет расследоваться без того, что оно будет приостановлено. Собственно говоря, по-моему, 25 лет - самый большой срок давности, который у нас есть, по истечении которого уголовное дело дальше уже не может расследоваться. Но очень редко до этого доходит. Обычно все укладывается или в два месяца, или максимум в шесть. Ну, до года – это сложные дела только расследуются больше года. Но у них очень маленький процент в любом следствии. До года, как правило, расследуется всё. Даже, скорее, до шести месяцев.

Всё, собрали доказательства, всё сделали. Следователь передает уголовное дело прокурору. И вот это очень важный момент – направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору. У прокурора есть 10 дней на то, чтобы принять решение о том, считает ли он, что следствие доказало вину конкретного человека. Естественно, с обвинительным заключением направляется только дело, которое раскрыто, и где есть обвиняемые.

10 суток на то, чтобы принять решение о том, хорошо поработало следствие или нет. Если он считает, что преступление не доказано, он возвращает уголовное дело на производство дополнительного расследования. Никаких ограничений здесь в полномочиях у прокурора нет. Ну, как бы, если дело расследовано неполно, он может потребовать, чтобы оно расследовалось дальше полно. Его решение может быть обжаловано следователями вышестоящему прокурору. Окончательной инстанцией в этом вопросе является Генеральный прокурор Российской Федерации. Решение Генерального прокурора о том, что, например, дело не будет направлено в суд, а будет направлено на дополнительное расследование, обжаловать некому. Здесь, если понимать вообще структуру всей нашей системы, решающее слово в том, пойдет дело в суд или нет, имеет Генеральный прокурор.

Если прокурор утвердил обвинительное заключение, соответственно, в эти 10 дней или после дополнительного расследования, уголовное дело направляется в суд, где начинается судебное следствие . С этого момента прокурор встает на сторону обвинения и уже должен поддерживать обвинение до приговора. Регламентацией в УПК предусмотрена возможность отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения, от предъявленного обвинения, но это считается достаточно отрицательным, скажем так, даже не показателем, а получается, что прокурор, который смотрел дела, не выявил недостатки следствия на этапе, когда дело было ему представлено. Поэтому случаев отказов в целом от поддержания обвинения – их не очень много. По каким-то статьям могут быть отказы. Но, в целом, прокурор в суде, в общем-то, по закону должен именно представлять добытые следствием доказательства так, чтобы был вынесен обвинительный приговор. Но вы понимаете, что это опять-таки правило нашего УПК, а не какое-то там, скажем, решение прокурора. Он в судебной стадии играет за следователя.

Все это дело заканчивается приговором. Приговор может быть оправдательный или обвинительный.

Вот так выглядит, так сказать, общая процедура. Я предлагаю попробовать это как-то удержать в голове, потому что когда мы будем дальше про это рассказывать, это будет иметь значение.

Кратенько о том, что может быть доказательствами. То есть что может быть в уголовном деле добыто следователем. Вот здесь вы видите перечень. Я, наверное, еще оглашу его, поскольку, к сожалению, видно не очень хорошо. Значит, это показания подозреваемого или обвиняемого, зафиксированные на протокол допроса; показания потерпевшего, свидетеля, заключение показаний эксперта, заключение специалиста, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные документы. Иные документы – это могут быть, например, видеозаписи, это могут быть аудиозаписи. Это могут быть бухгалтерские документы по экономическим составам преступлений, которые не содержат никаких признаков подделки, поэтому они не будут вещественным доказательствами, но содержат, например, договор о какой-нибудь сделке, которая является фиктивной. Он будет являться сам по себе – договор – иным документом . Который тоже может быть признан доказательством.

Вот этот перечень. Кажется, что не так много. На самом деле, когда я приводила пример с ножом, по одному ножу может быть примерно 10-15 документов, которые будут в отношении него составлены. И он будет упоминаться в протоколе допроса свидетеля, в протоколе допроса обвиняемого, по нему будет два, три, а то и четыре заключения эксперта. К каждому заключению эксперта будет постановление о назначении этой экспертизы, протоколы ознакомления обвиняемого с этими экспертизами. Потом будет протокол осмотра еще отдельно самого ножа и признание его вещественным доказательством. Поэтому достаточно большой перечень здесь есть. И, конечно, работа следователя, сильно связана с тем, чтобы это правильно оформить. И поэтому дело очень сложно расследовать быстро само по себе. Потому что бумаг по нему, правильных бумаг , должно быть составлено очень много. Что тоже хотелось бы, чтобы поменялось.

Дальше что… У нас есть важный раздел в уголовном процессе – это меры процессуального принуждения и меры пресечения. Отдельно есть задержание подозреваемого. Что это такое - я расскажу дальше. Это так называемое задержание на двое суток, но я лучше расскажу это, как говорится, на конкретном примере - как это выглядит.

Дальше. Какие есть меры пресечения? Это подписка о невыезде, личное поручительство, наблюдение командования воинской части, присмотр за несовершеннолетним обвиняемым, залог, домашний арест и заключение под стражу. Подписка о невыезде и заключение под стражу, я думаю, что это 95 процентов вместе всех тех мер пресечения, которые избираются. Применить другие достаточно сложно.

Домашний арест только последний год вообще начал как-то использоваться, поскольку под него не было никакой инфраструктуры. Как? - если домашний арест, кто-то же должен сидеть и смотреть, чтобы человек не покидал квартиру.

Залог тоже не очень часто используется, потому что тут много есть причин, и, наверное, не стоит их перечислять.

Присмотр за несовершеннолетним обвиняемым очень сложно избрать, потому что, как правило, если несовершеннолетний уже совершил такое преступление, за которое можно к нему применить какую-то меру пресечения, то уже, как правило, у него такие родители, что его нельзя оставить на присмотр этим родителям.

Поэтому, на самом деле, или подписка о невыезде, или заключение под стражу – есть две альтернативные меры, которые можно применить к подозреваемому или обвиняемому.

Дальше есть меры процессуального принуждения – вот они в табличке справа. Это обязательства о явке. Фактически это письменное обязательство о том, что я, такой-то, такой-то, обязуюсь являться по вызовам следователя. Оно может быть применено и к свидетелю, и к потерпевшему. Если его не выполнить, можно наложить штраф. Но нельзя изменить обязательства о явке, если оно, например, применено к обвиняемому. Оно может быть применено к обвиняемому, к которому нет оснований применять меру пресечения, - с постоянным доходом, с хорошим местом работы. По нетяжкому преступлению можно ограничиться обязательством о явке.

Чем оно отличается от подписки о невыезде? Если следователь избирает подписку о невыезде, а человек потом покидает место жительства, не предупредив следователя, сразу после этого с 99-процентной вероятностью его можно заключить под стражу. То есть это автоматический фактический переход подписки о невыезде в заключение под стражу.

Обязательство о явке так нельзя использовать. Можно наложить штраф, после этого можно избрать подписку о невыезде и только если нарушить подписку о невыезде, можно, соответственно, уже потом рассматривать вопрос о заключении под стражу.

Привод – вот это то, что нужно, наверное, знать всем, что если вы, так или иначе, оказались свидетелем по уголовному делу, вам вручили повестку о явке к следователю, а вы, вместо того, чтобы прийти к следователю или договориться о каком-то другом времени, уехали в отпуск, то вас можно подвергнуть приводу . Это значит, что можно с отпуска взять человека под белы руки и три дня везти его к следователю. Это может быть применено к свидетелю, потерпевшему, поэтому, если, условно говоря, говорить о правах, которые касаются каждого, и об обязанностях, которые касаются каждого, - если вам вручена повестка, на которой вы расписались, то по ней нужно или явиться, или рассчитывать, что могут быть неприятности, или как-то договориться о том, чтобы, действительно, сделать это до своего отъезда. Или перенести на после отъезда. Но тогда желательно прийти и получить другую повестку, а на этой получить отметку, что ваш допрос перенесен.

Дальше. Что у нас есть в нашей стране, как это регулируется? У нас есть стороны процесса. У нас называется процесс состязательный. С 2002 года в Уголовно-процессуальном кодексе отсутствует обязанность следователя по установлению истины . Раньше было как - следователь обязан был установить истину по уголовному делу. Сейчас такого нет. Вы видите перечень: прокурор, следователь и все что дальше, все вместе с потерпевшим представляют сторону обвинения .

Это, конечно, не значит, что следователь должен игнорировать алиби, если оно заявлено, или закрывать глаза на невиновность человека. Закрывать глаза, конечно, следователь не обязан. Но искать доказательства невиновности человека он не обязан. Поэтому этим должна заниматься сторона защиты. Внутренний смысл состязательности процесса состоит в том, что вот есть перечень, как видите, тех, кто отнесен на сторону защиты, и искать доказательства защиты, защищаться от предъявленного обвинения, опровергать его – это все теперь, с 2002 года, - задача именно противоположной стороны. Что достаточно часто не воспринимается все еще до сих пор ни обществом, не всегда воспринимается адвокатами. Да, прав со стороны защиты до момента направления дела в суд не очень много. Тем не менее, кое-какие есть, и неплохо было бы ими иногда пользоваться.

Кроме того, есть участники судопроизводства, которые не отнесены ни к какой стороне. Это свидетель, эксперт, специалист, переводчик и понятой. Ну, я думаю, что со свидетелем, экспертом, специалистом и переводчиком все понятно. Понятой – это тот, кем тоже может стать любой человек. Есть перечень следственных действий, на которых следователь, проводя их, обязан пригласить к себе, так сказать, представителя общественности – понятых, – которые имеют право присутствовать при проведении следственного действия от его начала до самого конца, делать любые замечания, если им показалось, что следователь сделал что-то не так - или сделал, наоборот, что-нибудь так. Главная обязанность, которая есть у понятого, если он уже подписал протокол и не внес туда никаких замечаний, - то понятой обязан в случае, если возникнут сомнения, явиться в суд - подтвердить ход и результаты следственного действия, которое при нем производилось.

Самая основная функция понятого, по сути, - если возникает вопрос по осмотру места происшествия или по обыску (было изъято, не было изъято), то показания понятого, который в этот момент становится свидетелем и будет допрошен как свидетель, будут свидетельствовать в пользу того, было все правильно сделано, или не было сделано. Уклониться, соответственно, от явки того, что я выступил понятым, подписал и теперь не хочу никуда являться, - нельзя. Поэтому, выступая понятым, гражданин принимает на себя обязанность потом, если потребуется, подтвердить то, что он видел своими глазами; то, что протокол, который он подписал, был составлен правильно.

Это были, так сказать, общие положения того, как уголовно-процессуальный кодекс у нас это регламентирует. Дальше я буду их конкретизировать на примере того, как расследуется, например, убийство, поскольку это самое, на самом деле, простое дело для расследования. Мы возьмем самую простую ситуацию, когда преступление раскрыто в первый же день. И, так сказать, я проиллюстрирую, кто как с кем взаимодействует, и какие документы когда составляются.

Мы на примере одного гипотетического уголовного дела рассмотрим, как выглядит все это действие, конкретно с момента того, как был обнаружен труп, - и до момента того, как был постановлен приговор. То есть немножко с теоретической части спустимся теперь к тому, как это преобразуется в каждом конкретном случае.

Итак, случилось убийство. Предположим, в какой-нибудь квартире соседи обнаружили труп с ножевым ранением. Никого больше в квартире нет. Вызвали милицию, естественно, сначала. Сначала на место происшествия приехали сотрудники полиции. Если повезло, их приехало один-два, если не очень повезло следователю – их могло приехать сразу много. Особенно, если это какое-то, скажем, резонансное дело. В общем, бывают случаи, когда на место происшествия могут приехать до начальника местного отдела включительно. Особенно, если трупов окажется, например, не один, а два.

Соответственно, они все немедленно заглянут в квартиру; посмотрят, что там произошло; натопчут, оставят своих отпечатков пальцев. Это такая, к сожалению, известная история, с которой следователи сталкиваются. Следователь приезжает на место происшествия его осматривать - а там уже побывала до него целая толпа. Тем не менее, соответственно, приехали оперативники. И оперативник какой-нибудь быстренько написал рапорт на эти самые две строчки: обнаружен труп с ножом. Оставил его следователю. И дальше оперативники, на самом деле, могут, даже не дожидаясь следователя, разбежаться, чтобы искать того, кто это совершил.

Как это выглядит? Оперативники начинают обходить квартиры, спрашивать: а кто там жил, а кто к нему ходил, а как это происходило? Они при этом в лучшем случае пишут себе в блокнот или составляют на таком отдельном листочке просто справочку о том, что квартира такая-то – никто не открыл, квартира такая-то – слышали шум вчера ночью, в 2 часа ночи, например. Ну, и вот, в лучшем случае, составляют такой список, в худшем – помечают себе в блокноте, кто что им сказал.

Ну, вот, предположим, им сказали, вот это, там, Миша, к нему очень часто заходил Саша. Ну, вроде как Саша, но, может, и не Саша, но выглядит примерно так. Иногда их видели у такого-то магазина, они там покупали часто спиртное. Ну, оперативники поехали к этому магазину, начинают спрашивать тех, кто там обычно, скажем, «тусуется»: а не видели ли Сашу, а правда ли он ходил к Мише? Но, например, им говорят: Саша… хм-хм… Саша, ну, вот, может быть, он там. В общем, они уехали, если повезло – нашли этого Сашу. Саша говорит: «Да, нет, я-то ничего. А, кстати, вчера… Вчера? Вчера плохо помню. А у нас же был там еще Дима». Какой Дима? Вот начинается. Дима - ну, не знаю, кажется, живет там.

В общем, если повезло, поехали к этому Диме. Заходят к нему оперативники в квартиру или встречают его. Дима весь в состоянии алкогольного опьянения, у него есть порез на руке, у него есть следы крови, например, на брюках. Ну, то есть ситуация очевидна. Кажется, Дима имеет отношение к этому преступлению. Наверное, он его совершил. Оперативники забирают Диму, едут с ним в отдел милиции и начинают с ним разговаривать о том, а где ты был вчера, а что ты делал. Ну, Дима может или разговаривать с ними, или не разговаривать. Все, что происходит, не имеет никакого отношения к тому, что будет в уголовном деле, и, собственно говоря, к уголовному процессу как таковому. Это вот, по сути, оперативно-розыскная деятельность в ее практически гласном варианте.

В то же время, пока все это происходит, и оперативники носятся и ищут какие-то данные, кто это совершил, следователь проводит два, три, четыре, пять, шесть, семь часов – как повезет – на месте происшествия. Вместе с ним на месте происшествия есть понятые, которые были найдены среди соседей, которым, соответственно, придется провести это время вместе со следователем. Там есть криминалист, который, как правило, представляет органы внутренних дел. И есть судебно-медицинский эксперт, который представляет органы Минздрава. Все они являются в данный момент участниками этого следственного действия, и каждый делает свою работу.

Криминалист физически изымает вот эти все следы с порошком; пакует стаканы, чтобы на них остались отпечатки пальцев и не были смазаны; надписывает, где что было изъято. Соответственно, судебно-медицинский эксперт осматривает труп, рассказывает про трупные явления. Это все следователь заносит в протокол осмотра места происшествия. Протокол осмотра места происшествия вообще в таких всех насильственных преступлениях – это самое главное, одно из самых главных доказательств, потому что его никак нельзя потом ни восстановить, ни чем-либо заменить. Поэтому это такое очень муторное, очень сложное занятие, потому что все, что они рассказывают, должно быть записано. Вся обстановка должна быть зафиксирована. При этом следователь еще не знает, что конкретно произошло, и очень часто не знает, собственно говоря, что именно из того, что здесь есть, ему пригодится. С поломанной дверью бывает, что и косяк нужно распилить и забрать с собой, потому что потом вдруг где-нибудь найдется топор, которым вышибли эту дверь? Или еще что-нибудь. По кражам, например, очень важно зафиксировать правильно способ взлома , потому что если это, например, серия, то потом 20-30 одинаковых способов взлома будут свидетельствовать о виновности одного человека, а не тридцати разных.

Тем не менее, всё - закончил следователь осмотр места происшествия. У него есть на руках протокол и рапорт о том, что вот был обнаружен этот труп. Оперативники ждут его и говорят: «Но мы-то все раскрыли! Смотри, у нас есть Дима». А Дима, вот, предположим, конечно, ничего не говорит, но вот у него есть следы, похожие на кровь. Там же ножевое ранение? А у него есть вот порез на руке, такой обычный, стандартный, если кухонный нож, то как раз соскальзывает рука, ну, как бы нет упора, появляется порез. В общем, похоже, что это Дима. И плюс он туда был вхож, в эту квартиру.

Ну, хорошо, говорит следователь, возбуждаем дело. Димы это еще пока никак не касается – нет явки с повинной – поэтому возбуждаем дело по факту . В лучшем случае еще есть какие-нибудь две строчки: может быть, участковый, который приезжал на место происшествия и остался после того, как уехали оперативники, пошел за ними еще раз опрашивать соседей. Вот он, если кто-то слышал шум в квартире, написал коротенькое объяснение о том, что, вот, тот-то слышал шум в квартире.

Все это вместе - так называемый материал проверки. Ну, основной все равно будет протокол осмотра места происшествия, где зафиксировано, что труп не просто так лежал, а с ножом. Поэтому ничего другого, как возбудить уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьей 105-й, то есть «Убийство», у следователя нет. Возбуждает по факту: то есть еще не знает, так сказать, что произошло.

Но теперь, когда у него есть уголовное дело возбужденное, круг его полномочий становится шире. Но тут у него в деле, предположим, появляется рапорт, что сотрудники милиции в ходе того, как они пытались раскрыть преступление, встретили Диму, который, по описанию, похож на того, про которого рассказал Саша. Ну, вообще на самом деле, в лучшем случае, к этому моменту следователь (уже следователь!) хотя бы в несколько строчек, но этого Сашу, которого, конечно, тоже прихватили и привезли в отдел милиции, допросил на протокол допроса свидетеля. В котором написано, что - да, вот, мы в эту квартиру часто заходили и употребляли спиртные напитки, и, вот, собственно говоря, Дима вчера тоже был там, а потом я ушел, а он остался. Предположим, с Мишей, который потом стал трупом.

Соответственно, у следователя уже появляются основания в деле не просто с чьих-то слов, а вот у него есть протокол допроса, что Дима там бывал. Дальше сотрудник милиции пишет рапорт о том, что у Димы одежда, собственно говоря, вся в чём-то, похожем на кровь . А, если повезло, то еще и освидетельствование успели сделать медицинское. Например, освидетельствовали, что он пьяный / не пьяный, заодно освидетельствовали, что у него порез есть на руке. Протокол этого освидетельствования – какое-никакое, а уже тоже доказательство. Его тоже уже складывают в уголовное дело. И вот теперь уже все вместе - у следователя появляются основания Диму задержать как подозреваемого .

Подозреваемым Дима станет только с того момента, когда следователь составит протокол его задержания. Основания, чтобы задержать человека на 48 часов, придав ему этот вот процессуальный статус подозреваемого, - это если в его жилище или на нем обнаружены следы преступления, если очевидцы указали на него как на лицо, причастное к совершению преступления. Ну, в данном случае у нас есть некоторые следы. Ну, худо-бедно, не очевидцы преступления, но свидетель, который говорит, что он мог иметь к этому отношение. В принципе, доказательств для того, чтобы задержать на двое суток, достаточно.

Следователь составляет протокол задержания, в котором пишет, что такой-то, такой-то был - вот, я принял решение о его задержании - теперь тогда-то, во столько-то часов задержан. Тут уже сразу разъясняются права, самым главным из которых является право на то, что с этого момента вы имеете право пользоваться помощью защитника; имеете право знать, в чем вы подозреваетесь; имеете право рассказывать или не рассказывать, что произошло, и как вы к этому относитесь.

Дальше тут же составляется протокол. Тут же внутри протокола пишется протокол личного досмотра . Условно говоря, это свидетельство о том, что эта вот одежда в крови, которая есть на нем (или предположительно в крови) - она именно в этот момент может быть изъята.

К вопросу о том как важно соблюдать УПК в этом случае. Вот если, например, я, будучи следователем, напишу этот личный досмотр своей рукой, то все эти доказательства можно выбросить. Потому что при личном досмотре должны быть тот, кто досматривает, понятые и тот, кого досматривают, одного пола. Соответственно, в данном случае это будет нарушение положения Уголовно-процессуального кодекса, где написано, что только так, и вся вот эта прекрасная одежда, которая могла бы быть доказательством, будет утрачена. Хотя опять-таки она никуда не делась, вот она лежит, но использовать ее дальше нельзя. Поэтому в этом случае внутри протокола должно быть написано рукой оперативника, например, о том, что вот он, вместе с понятыми мужского пола, досмотрел Диму и забрал у него такую-то, такую-то одежду.

Всё. После этого наш потенциальный подозреваемый, в смысле, наш теперь настоящий подозреваемый отправляется в изолятор временного содержания, и в течение 24 часов ему должны разъяснить, в чём он подозревается, и допросить его - здесь сразу оговорюсь - в присутствии адвоката. По нашему Уголовно-процессуальному кодексу, именно показания подозреваемого или обвиняемого можно использовать в суде, если он от них потом откажется, только если они были даны при наличии защитника, который при этом присутствовал. Это очень важный момент, потому что на самом деле ни один следователь не будет допрашивать обвиняемого или подозреваемого без защитника, хотя бы назначенного за государственные деньги, так называемого «обязательного», защитника по назначению. Потому что, если допросить подозреваемого без защитника, а он что-нибудь расскажет, это можно потом просто выбросить. Эти показания не имеют никакого значения, потому что - как правило, конечно - в суде человек их может не подтвердить или не подтвердить в какой-то части. Поэтому, как правило, к этому допросу в качестве подозреваемого уже появляется защитник.

На что имеют право на этой стадии подозреваемый и его защитник? Защитник имеет право участвовать в допросе. Подозреваемый имеет право на конфиденциальный разговор с защитником до начала допроса и в любой момент допроса. Если, например, так получается, что он начал давать показания, а потом засомневался, он в любой момент может остановиться, попросить, чтоб следователь, условно говоря, вышел, - и поговорить с защитником, посоветоваться, как вести себя дальше. Это очень важно, про это как бы часто забывают. Тем не менее, на этой стадии это практически единственное хорошее право, которое есть у подозреваемого – это в любой момент посоветоваться с адвокатом, как лучше себя вести. Опять давать показания в этот момент никто не обязан, но именно сейчас человек официально узнаёт, в чём он подозревается.

Но, пока до 24 часов, пока не будет первого допроса, обычно, если, например, там, убийство было вечером - задержали утром, то, в общем, только к вечеру придут допрашивать. До этого времени очень много следователю нужно успеть сделать. А именно, в общем, в этот момент он собирает те доказательства, которые помогут ему убедить суд в том, что человека нужно оставить под стражей до рассмотрения дела в суде - или хотя бы, условно говоря, на ближайшие два месяца. Это решение принимает суд.

Документы в суд должны быть поданы за восемь часов до истечения 48 часов с момента задержания. То есть вы понимаете - если, например, в 8 утра задержали человека, есть ровно двое суток на то, чтобы его арестовать. При этом минус 8 часов, то есть до 12 часов ночи надо сдать документы. То есть считайте, что, условно говоря, меньше суток. Ну, сутки, может быть, условно говоря, 30 часов есть на то, чтобы собрать доказательства, которые будут свидетельствовать о том, что он может скрыться, или может воспрепятствовать производству по уголовному делу, или может снова продолжить заниматься преступной деятельностью. Вот эти три формулировки есть в УПК, которые позволяют избрать меру пресечения. Они не расшифрованы. Ну, то есть, если со «скрыться» все понятно, то что такое воспрепятствовать по производству по уголовному делу – это такое достаточно оценочное понятие. То есть должны быть предъявлены какие-то доказательства, что он, например, может угрожать свидетелям или спрятать какие-то доказательства, которые неизвестны следствию. Если в группе лиц совершено преступление, то это гораздо проще. Можно говорить, что он может предупредить соучастников и вместе с ними скрыть какие-то доказательства.

На самом деле времени очень мало. Поэтому после совершения крупного…

Вопрос из зала : Важно ли наличие загранпаспорта? Это значит, что он может скрыться за границей.

Мария Шклярук : Были случаи, когда, например, суды, в том числе, суды областные, на уровне субъектов, наоборот, говорили о том, что само по себе наличие загранпаспорта не свидетельствует о намерении человека скрыться. И что так это расценивать нельзя. По сути, из разряда - ну, так заберите у человека загранпаспорт. Изымите - и все. На самом деле даже проще: в принципе, если избирается мера пресечения, следствие имеет возможность выставить в информационный центр соответствующую статистическую, условно говоря, карточку о том, что человеку избрана мера пресечения. И, там, через какой-то короткий период, это появляется в общей базе, в том числе, пограничников - и его не выпустят за границу. То есть его и так уже не выпустят. Но это надо просто составить карточку и отдать. Она обычно составляется, по практике, в конце расследования. Ну, то есть сам по себе загранпаспорт ни о чем, на самом деле, не свидетельствует. И по судебной практике не всегда свидетельствует.

Борис Долгин : То есть это, строго говоря, нигде не отрегулировано?

Мария Шклярук : Да. Ну, например, в моей практике сейчас были случаи, когда мы, например, то, что человек может скрыться, доказывали тем, что у человека работа связана с тем, что он все время ездит по всей стране и за границу в том числе. То есть, условно говоря, в Санкт-Петербурге проводит три дня из месяца. Ну, у него работа такая. Поэтому, например, он может воспрепятствовать следствию тем, что он дальше будет разъезжать по своей работе, а нам, например, там, каждые три дня нужно проводить с ним следственные действия. Ну, условно говоря, я так утрирую немножко ситуацию. Ну, в этом случае, если у него хорошая работа, может залог быть рассмотрен - что, давайте, там, миллион на счет, депозит. Это, если вы один раз не явитесь к следователю, то до свидания, ваш, условно говоря, миллион.

Но, по сути, это каждый раз очень оценочное понятие. Потому что - ладно, в ходе распития спиртных напитков и драки случилось убийство. А вот представьте ситуацию - например, можно даже из практики, наверное, привести. Пожилая женщина убила своего мужа, который 20 лет ее избивал. Она на пенсии. Какая у нее общественная опасность? Вот он ее 20 лет терроризировал - она в итоге не выдержала и его убила. Она может скрыться? Она никуда не скроется. У нее ничего нет, кроме этой квартиры, где она живет. Она будет заниматься дальше преступной деятельностью? Да не будет. В общем, понятно, что она совершила то единственное преступление в жизни, которое могла бы совершить. Она как-то воспрепятствует следователю? Она все признаёт, она все рассказывает. Здесь нет ни одного основания, чтобы заключить ее под стражу. Вообще ни одного. Кроме того, что это убийство, за которое положено, условно говоря, до 15 лет сидеть в тюрьме. Но, на самом деле, в этой ситуации, кроме тяжести самого обвинения, и то, что человек потом будет отбывать наказание, например, в виде лишения свободы, нет никаких оснований для заключения под стражу.

Причем сам обвиняемый, например, говорит: да, конечно же, я в тюрьму хочу. Даже пусть не бабушка, а в другом случае. Человек понимает, что ему потом придется отбывать наказание. И ему гораздо проще начать его отбывать сразу, потому что срок содержания под стражей засчитывается потом в период. Если, например, речь идет о пяти-шести годах, а следствие, например, может идти шесть месяцев, а потом еще шесть месяцев это будет, например, рассматриваться в суде, – это год, который можно провести на свободе, а потом еще пять лет провести в тюрьме, а можно сейчас год провести, условно говоря, в тюрьме, а потом провести всего четыре. А если по УДО, по условно досрочному, то еще меньше.

Но тут есть некоторый момент, который несколько осложняет дело, что даже в ситуации, когда мы имеем убийство, не всегда легко обосновать причины, которые требуют заключения под стражу. Как правило, стандартной формулировкой, достаточно частой, является, что, осознавая, что ему грозит реальное наказание в виде лишения свободы, обвиняемый может скрыться - не желая в тюрьму, условно говоря. Но нужно придумывать еще что-то.

Вопрос из зала : Находят ли какое-нибудь техническое решение проблемы задержания в пятницу, когда в воскресенье суд не работает?

Мария Шклярук : Выходит судья на работу. Это вообще никак…

Из зала : У нас не выходили.

Мария Шклярук : У нас выходили. Ну, в смысле, я работала в не очень большом городе. Да и в суде на уровне субъекта всегда есть дежурный судья, в любом суде. У нас были случаи, например, когда убийство в пятницу, и судья говорил: «Как хотите, но давайте до вечера субботы рассматривать». Ну, значит, мы просто не спали те два часа, которые могли бы, наверное, поспать и собирали эти доказательства. Ну, на самом деле, когда работаешь в таком режиме, уже все примерно ориентируются, что на самом деле нужно все собрать за сутки. Потому что может еще что-нибудь случиться. Ну, насколько я помню, мы и в воскресенье рассматривали, но редко. В основном все-таки есть возможность. Если все достаточно очевидно, ну, просто не два допроса свидетеля сделали, а один, приложили справку о судимости. Ну, то есть если человек на условном сроке находится, это вот как раз свидетельство о том, что у него был испытательный срок, а он его нарушил. Ну, в смысле, во время испытательного срока мы подозреваем его в совершении нового преступления. У нас есть достаточные основания полагать, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью.

Но технически есть дежурный судья, который обязан выйти и рассмотреть это наше ходатайство.

Вопрос из зала : Судя по этой схеме и по тому, как вы рассказываете, получается, что обращение в суд для заключения под стражу – это общее правило. И следователь изначально стремится заключить лицо под стражу.

Мария Шклярук : Я рассматривала вопрос с убийством. Я считаю, что, если совершено убийство, то, конечно, в 99 процентах случаев следователь обязан подумать над тем, что человека, наверное, нужно заключить под стражу. Общественная опасность для общества все-таки существует. Сейчас я подумаю, как сформулировать.

Все-таки, будучи следователем, человек должен думать о том, что если есть достаточные основания полагать, что человек совершил убийство, особенно, если оно недостаточно мотивированное, то есть шансы, что он совершит второе убийство.