Герман Вирт: певец нордической религии и гиперборейского матриархата

Герман Вирт – немецко-голландский ученый, религиозный мыслитель, исследователь и реконструктор древнейшей истории и языка человечества. Вирт не принадлежал к традиционалистской школе, но некоторые его исследования и интуиции близки ей. Крупнейший представитель традиционализма Юлиус Эвола называл Вирта одним из своих учителей.[1]

Герман Феликс Вирт (Herman Felix Wirth, 1885-1981) родился в голландском городе Утрехт в семье гимназического преподавателя и фольклориста Людвига Вирта. После школы он отправился в Лейпциг, где посвятил себя изучению голландской филологии, германистики, народной музыки и истории. В 1911 г. Вирт защитил кандидатскую диссертацию под названием «Упадок голландской фольклорной песни», «где он вскрывал определенные постоянно повторяющиеся паттерны, связанные с идеограммами, обнаруживаемыми в узорах и наличниках домов (в основном поселений голландских фризов)».[2] В 1917-1918 г. Вирт преподавал голландскую филологию в Брюссельском университете, а до 1919 г. – в Берлинском. Также он читал лекции по германистике и голландской истории в Лейпцигском и Утрехтском университетах.

Ариософия и фёлькиш

Существует устоявшееся мнение, что Вирт был ариософом. Оно опровергается тем фактом, что Вирт, в отличие от ариософов акцентировал внимание не на расовой проблематике, а на теме религии и сакрального символизма. Он признавал единый культово-символический исток человечества. Вирт называл ариософов дилетантами и «национальными фантастами», обвинял их в дискредитации северной идеи своими увлечениями псевдовосточным оккультизмом и теософизмом Е. Блаватской. Со своей стороны ариософы критиковали его за отстаивание монотеизма, защиту христианства как «изначальной нордической религии».

При этом Вирт был близок движению фёлькиш. Вирт вынашивал идею синтеза различных аспектов германской традиции. Он проводил исторические концерты-экспозиции («фламандские вечера») с целью возрождения голландской фольклорной песни. В 1919 г. Вирт стал вдохновителем молодежного националистического движения «Landbond der Dietsche Trekvogels» – голландский аналог немецкого фёлькиш-движения «Прелестные птицы» (Wandervoeegel). Однако не следует отождествлять Вирта с фёлькиш, поскольку нередко он оказывался объектом критики со стороны представителей этого движения. Его обвиняли в т.н. «христианской деятельности» и «вредительстве» в стане фёлькиш, т.е. искажении германской истории (прамонотеизм, матриархат).

Вирт и официальная наука

Будучи уже состоявшимся ученым, в 1928 г. Вирт создает научное «Общество Германа Вирта» в Берлине. Главным изданием общества был журнал «Нордический мир». Первой фундаментальной работой Вирта стала книга «Происхождение человечества. Исследование по истории религии, символики и письма атланто-нордической расы» (1928). В ней обобщен огромный эмпирический материал, целая гамма религиозных и лингвистических культур (шумеров, египтян, греков, индейцев, финикийцев, народов Сибири и др.). Он попытался создать глобальный междисциплинарный синтез, включающий археологию, этнологию, философию, филологию и др. Такая амбициозная задача не могла не вызвать скептицизма и критики со стороны научного сообщества. Его обвиняли в псевдонаучности и дилетантизме, и даже в попытке создать новую религию. В 1932 г. вышел сборник «Герман Вирт и германская наука», в котором осуществлялось критическое рассмотрение исследований Вирта. Кроме всего прочего, его обвиняли в пренебрежении историческими фактами и точностью датировок.

Наибольшую критику вызвала его публикация «Хроники Ура Линда» (1933), в которой, как он полагал, содержится древняя история и религия германцев. «Она-то и сделала Вирта изгоем в среде официальных историков, которые считали, что само сомнение в полной фальшивости «Ура-Линда» автоматически дискредитирует автора».[3] Справедливости ради нужно заметить, что сам Вирт не считал ее всецело аутентичной, поскольку она, по его словам, содержит минимум четыре слоя, лишь один из которых можно считать архаическим. Нацистских ученых особенно возмущало, что «Хроника» описывала древних германцев как монотеистов и их матриархальное общество, что противоречило Эдде и Саге. Последние, по мнению Вирта, отражают позднюю, деградировавшую политеистическую и патриархальную фазу истории. В результате, «Хроника» была объявлена враждебной Германии, привносящей чуждые негерманские жизненные установки и «женскую экономику».[4]

Древняя символика и протописьменность

Метод исследования символики Вирт называл «древнейшей историей Духа» (Urgeistesdeschichte), который базировался на религиоведческой и филологической компаративистике. В результате исследования древних символов многих народов Вирт приходит к заключению, что любой символ происходит из мировосприятия человека Севера (Бого-миро-воззрения, Gottesweltanschauung), который живет в условиях полярного года. Мифология и символизм народов мира лишь воспроизводит мифологию и символизм Севера. Последние, по словам Вирта, всегда вращаются вокруг центрального события для северного человека (которое особенно переживается именно им) – зимнего солнцестояния (Великий Юл). Таким образом, «существование в циркумполярной зоне, а точнее, годовой цикл и связанные с ним естественные явления в этой зоне, являются ключом» к расшифровке широкого круга феноменов, символов, знаков, мифов и т.д.[5]

Годовой круг и карта-календарь становятся главным герменевтическим принципом для Вирта. Кстати, в духе традиционалистской философии Вирт считал, что изначально время переживалось как цикличное. Структуру времени определял «вечный ритм природного Года Жизни». Год рассматривался как Откровение божественного действия в мире, установленный Богом закон. Структура года отражается в суточном и жизненном циклах: весна-утро-детство, лето-полдень-зрелость, осень-вечер-старость, зима-ночь-смерть. С этими этапами соотносятся ключевые солнечные точки года: весеннее равноденствие, летнее солнцестояние, осеннее равноденствие, зимнее солнцестояние. Последнее воспринималось как главная мистерия года. История в таком случае представляет собой вечное коловращение, или Вечное Возвращение.

В своей работе «Священный праязык человечества» (1936) Вирт разрабатывает теорию происхождения письменности, согласно которой, простейшие геометрические символы уходят в глубочайшую древность и являются формой графического языка. Отталкиваясь от теории культурных кругов, Вирт говорит о существовании циркумполярного «культурного круга Туле», «где происходит обнаружение, становление или структуризация некой праязыковой матрицы, которая дальше, двигаясь вместе с миграциями народов, являющихся ее носителями, проникает по всему миру и ложится в основу наиболее архаических пластов культур».[6] Эту праязыковую матрицу можно назвать проторуническим письмом. Исторические руны (V-VI вв.) – это лишь следы древней системы. Эта проторуническая система лежит в основе всех известных систем письма: финикийской, шумерской, индийской, китайской, египетской и др.[7]

Изначальная религия человечества

Главным содержанием протописьменности, выраженной в простейших знаках, по Вирту, является Благая Весть о Спасителе (Heilbringer), который грядет, чтобы спасти человечество в мистерии Великого Юла. Символизм Спасителя составлял ядро изначальной религии человечества, которая базировалась, таким образом, на сотериологическом уповании. Здесь важно отметить, что если Вирт и признавал некую примордиальную религию человечества, то это не значит, как у Рене Генона, метафизического единства различных религий, но лишь их структурно-символическое единство, в силу единого источника (полярного) происхождения символизма (и языка).

Итак, по мнению Вирта, миф о Спасителе связывает все подлинные традиции человечества. Суть этого мифа состоит в следующем. На протяжении года Спаситель движется по кругу, останавливаясь в четырех точках (равноденствия и солнцестояния) в образах младенца, мужа, старца, мученика на «крестном древе». Затем он возрождается в точке зимнего солнцестояния, тем самым спасая человечество от смерти. На этом символизме базировалось, как пишет Вирт, доникейское христианство, которое он рассматривал как отголосок изначальной нордической религии. Кстати, Генон так же рассматривал именно раннее христианство как восходящее к гиперборейской традиции, а не только к Аврааму, анализируя символизм волхвов-царей и Мельхиседека.[8]

Другим важным «догматом» этой религии был монотеизм. Вирт здесь отталкивается от известной теории прамонотеизма (Лэнг, Шмидт). Политеизм он рассматривает как позднюю форму деградации. Кстати, в этом вопросе Вирт не противоречит Рене Генону, который полагал, что аутентичная традиция может быть только монотеистичной.[9]

Герман Вирт, находясь под влиянием теории Бахофена о первичности «материнского права», утверждает, что для атланто-нордического общества был характерен матриархат. Поскольку женщина воспринималась как носитель сакральности и плодородия, воплощение Матери-Земли, имел место культ «Белых Дам» и пророчиц, хранительниц божественного Откровения. Однако в результате смешения с автохтонными народами юга и постепенной деградации «материнское право» сменяется «отцовским правом» с его «патриархально-властно-политическим» восприятием бытия. Вирт считал это событие главной трагедией истории. Юлиус Эвола, хотя был не согласен с этим подходом Вирта, утверждая первичность и превосходство маскулинной цивилизации, учитывал его в своей теории.[10] Эвола полагал, что матриархат возник в «серебряном веке», в «золотом веке» имел место «изначальный патриархат», «который был отчасти восстановлен героической мужской цивилизацией «медного века».[11]

Гиперборейская теория

Вирт отстаивает северное, или, точнее, полярное происхождение изначальной религии. Вирт развивает теорию индийского ученого Гангадхара Тилака[12] и отождествляет родину индоевропейцев с Арктидой (или Арктогеей). Носителем изначальной религии Вирт считал «атланто-нордическую расу». Отголоски об этой расе сохранились в ирландских сагах о племенах Туата Де Дананн. Она происходит от еще более древней «арктически-нордической». В результате ухудшения климата «атланто-нордическая раса» мигрирует на юг, где порабощает различные аборигенные народы. В результате потомки атланто-нордов составили высшие касты этих народов, касты жрецов и правителей. Они передали народам мира сакральную символику (в том числе и руны), священный календарь, учение о годовой мистерии Спасителя. Различия в языке и культовой практике обусловлены спецификой автохтонных народов, которые не могли во всей полноте усвоить гиперборейские знания. Важным аспектом теории Вирта, являлось отождествлении Гипербореи, Атлантиды и Туле. Он называл «северо-атлантический культурный круг» «гиперборейской Атлантидой». Эта идентификация вызвала критику Рене Генона, который так же отстаивал гиперборейское происхождение Традиции. Последний считал, что Атлантида является вторичным центром по отношению к Гиперборее и что она располагалась на Западе, а не на Севере.[13]

Отношение к современности

Современность, со всеми ее «благами» и теориями, оценивается Виртом, по существу, традиционалистски. Однако если Эвола считал причиной таких элементов современности, как эволюционизм, рационализм, материализм и др., прогрессирующую гинекократию, то для Вирта эти пороки коренятся в отцовском праве. Кризис современного человечества обусловлен патриархальным восприятием жизни. Современные люди, по мнению Вирта, не способны пережить полноту Космического Откровения Года, т.к. «если бы они снова поняли весь его Смысл, то они перестали бы делать смыслом своей жизни ошибочную погоню за Мамоной и не стали бы объявлять бессмысленную индустриализацию и урбанизацию «экономическим» развитием и необходимостью. Тогда они не стали бы превращать глубочайший материализм и свою собственную духовную скудость, низость и слабость в черты Духа Времени, с которым современный человек должен быть «созвучен».[14]

Незадолго до смерти Вирт в одном интервью отметил, что вся его жизнь была посвящена делу духовной революции. Она подразумевала, по мнению А. Кондратьева, поворот к «германским этнорелигиозным и символико-культурным бытийным истокам».[15] Своими исследованиями Вирт стремился освободить немецкую науку от тлетворного влияния либеральной науки и освободить человечество от «пятен цивилизации». Вирт выдвигал следующие задачи для «поворота» германского мышления: противостояние тенденциям бескультурной технико-материалистической цивилизации, переосмысление роли женщины («назад к матерям!»).

Вирт и нацизм

Тенью, легшей на Вирта и на все его творчество, стала его связь с нацистами и то, что он был одним из основателей и глав (до 1937 г.) исследовательской организации «Наследие Предков» (Аненербе). В рамках нее он организует экспедиции в Северном море, в Тибет с целью обнаружения остатков гиперборейской цивилизации. В 1938 г. Вирт был исключен из Аненербе из-за разногласий с Гимлером, который, в частности, не принимал идею матриархата у древних германцев. Кроме того, его идея о том, что потомки ариев присутствуют во всех народах, независимо от расы и цвета кожи, не могла не вызвать сопротивления в нацистских кругах. После исключения из Аненербе Вирт находился под тщательным надзором Гестапо. Показательно, что «ученик и последователь Вирта Вольфрам Зиверс является одновременно вместе с Фридрихом Хильшером главой антигитлеровского заговора. Они помогают многим преследуемым, в том числе евреям…»[16]

После войны Вирт был интернирован американскими войсками, после чего жил в Швеции, а в 1954 г. вернулся в Марбург, где жил жизнью ученого до конца дней.

Актуальность Вирта

Интерес, в том числе и на Западе, к наследию Германа Вирта возродил Александр Дугин. Опираясь на виртовский анализ религиозного символизма, он предложил концепцию «трансцендентального единства языка традиций» или «структурно-символического единства традиций» вместо геноновского «трансцендентального единства традиций». Согласно этому подходу, различные традиции нельзя свести к некой единой метафизической истине, но можно их свести к одной символической парадигме, отдельные аспекты которой они развивают. Язык традиций един, но он может «высказывать» разные метафизики, он «индифферентен к содержанию дискурса, ответственен лишь за его соответствие парадигматическим нормативам. В нем нет никакого окончательного противопоставления, нет иерархизации и этизации дискурсов».[17]

Тем самым благодаря Вирту открывается возможность преодоления метафизического универсализма, присущего традиционалистскому дискурсу и методу, который отталкивает консервативных представителей религиозных традиций, в частности, православных.[18]

Примечания

[1] См. его «Путь киновари» (Il Cammino del cinabro, 1963).

[2] Дугин А. Герман Вирт, проблема праязыка, гиперборейская теория, к евразийской палеосоциологии // Традиция. (Вып. 2). — М.: Евразийское Движение, 2011. С. 11.

[3] Дугин А. Мистерии Евразии // Абсолютная Родина. – М., 1999. С. 689.

[4] Кондратьев А. Герман Феликс Вирт и «Хроника Ура Линда» // Вирт Г.Ф. Хроника Ура Линда. Древнейшая история Европы. – М.: Вече, 2007. С. 93.

[5] Дугин А. Герман Вирт, проблема праязыка, гиперборейская теория, к евразийской палеосоциологии, с. 17.

[6] Дугин А. Там же, с. 17-18.

[7] Дугин А. Мистерии Евразии // Абсолютная Родина. – М., 1999. С. 690.

[8] См. Генон Р. Царь мира. – М., 2008.

[10] См. Эвола Ю. Восстание против современного мира. – М.: Прометей, 2016.

[11] Дугин А. Дугин А. Мистерии Евразии // Абсолютная Родина. – М., 1999, с. 740.

[12] См. Тилак Г. Арктическая родина в Ведах. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001.

[14] Der Aufgang der Menschheit, 1928, s. 194. Цит. по: Кондратьев А. Там же, с. 36.

[15] Кондратьев А. Там же, с. 32.

[16] Дугин А. Знаки Великого Норда. – М.: Вече, 2008. С. 11.

[17] Дугин А. Философия традиционализма. – М., 2002. С. 101-102.