Бен Гур 2016, или Как евреи стали римлянами

Создатель «Дозоров», «Ёлок», «Громовых», то есть всего, что связано с съемками «ТупогоЧтобыПоржать», он же истязатель старого кино («Джентльмены удачи 2» и «Ирония судьбы 2») Тимур Бекмамбетов, снимающий всякую дешёвку так же и за океаном, на сей раз расшиперился экранизацией романа Лью Уоласа «Бен Гур: История Христа».

История, рассказанная в фильме Бекмамбетова в двух словах такова: иудейский «прынц» и его приёмный брат-римлянин – два веселых бесшабашных парня растут в одном доме в Иерусалиме, но выбирают разные пути в жизни, преодолевая все трудности, невзгоды и предательства, в конце концов выбирают семью, любовь и дружбу. То есть закончилось все по-американски хорошо воссоединением враждующих членов семьи.

Вся эта история должна быть чётко увязана с историей про Христа, так как изначальный – книжный – вариант был назван «самой влиятельной христианской книгой XIX века».

Но в фильме от Христа осталась только схема, вяло вплетающая связь и влияние Иисуса в канву фильма. Тут есть Иисус, подающий воду измученному преступнику, которого ведет римский легионер, награждая пинками и затрещинами. Затем мы встречаем Его в обкромсанной сцене с распятием.

Да, Он тут есть, только увязать Его историю с историей семьи Бен-Гур создателям не просто не удаётся, но эти две линии даже не идут параллельно, и кажется нарочитым, что в приключенческое кино был зачем-то добавлен Христос. Как современник героев – да, сойдёт. А вот как заклинатель дождя, который омыл прокаженных мать и сестру главного героя, чтобы те излечились - это явная спекуляция Христом-«фокусником» на службе у героев произведения. Как-то это уж слишком. Или нужно увязать всё более правдоподобно или оставлять фильм без Христа.

Итак, наши братья. Номер первый.

Римлянин как нормальный мужык идет на войну, чтобы доказать любимой (родной сестре прынца), что он достоин стать её мужем, а прынц.

Прынц выбирает путь наименьшего сопротивления. Ох уж эта аристократия. Всё бы ей укрывать революционэров зелотов и играть в добреньких толерастненьких непротивляющихся злу насилием долбоООООбов.

Надо сказать, приёмного римского дитятку их общая мамаша не взлюбила: смотрит придирчиво, подозревает во всех грехах, да и вообще, видать, с детства гонобит по поводу и без повода. Так однажды, когда братья наперегонки скачут на лошадках – на настоящих, живых – иудейская лошадь спотыкается и Неримлянин, падая на землю, разбивает головёнку.

Брат тащит его, истекающего кровью, на собственном горбу домой, а мамаша тут же обвиняет его в происшествии. Тот пытается оправдаться, что, мол: «Мам, да мы. Да мы. Да мы просто катались, мам! Это лошадь споткнулась»! То есть все улики указывают на то, что это несчастный случай, мама эту версию отвергает и отправляет нерадивого приёмыша молиться, чтобы настоящий её сын выздоровел. «Ну, на что ещё ты способен, хоть молиться иди».

Тот исполняет волю матери, но и теперь она недовольна: «Не тем богам молишься, римский выкормыш». Конечно, когда ты с одной стороны член семьи, а с другой в критический момент перестаёшь им быть, становится обидно, и когда брат выздоравливает (башка крепка и танки наши быстры), Римлянин (его зовут Мессала) собирает манатки и отправляется на войну на стороне Римской империи. Как раз фрицев надо было бить, и он покатил в эту кашу – сражаться, а заодно доказать всем родственничкам, что он ого-го! Парень хоть куда!

А в это время, как уже было сказано, его еврейский брат, стараясь избежать всех острых углов во взаимоотношениях с захватчиками – римлянами – становится укрывателем раненого зелота. Пожалел мальчонку. Он же теперь «прогрессивный» прынц – женился на служанке. Так что может позволить себе еще некоторые вольности. Ну-ну…

Зелоты же как могут сопротивляются новой власти и периодически нападают на римских легионеров, убивая их пачками. На самом деле, зелоты сопротивлялись любой власти, так что радикальный экстремизм в Иудее процветал испокон веков.Но тут повод оказался более-менее благородным: чаша народного терпения переполнилась, потому что солдаты таскали надгробные камни с кладбища, чтобы строить арену для проведения состязаний.

Конечно, кому из местных такое понравится, так что стали приниматься меры. Однако как (?!) нищие забитые, но отчаянно злые оборванцы, которыми предстают зелоты в фильме, надирали задницы хорошо обученным римским легионерам в полном боевом облачении – остаётся загадкой.

Время проходит, раненый выздоравливает, а как раз в это время в столицу возвращается весь блестящий от доспехов Мессала, которого даже мамаша принимает в доме как родного, кормит и разрешает общаться с дочерью.

Мессала – теперь большой мальчик, много чего повидал, побывал на войне, и вообще очень крут, однако и ему нужна помощь. Он обращается к брату-иудею с просьбой.

Кстати, брата-иудея зовут Иуда Бен-Гур, но в фильме все звали его Джудо. Конечно, пусть лучше Джудо – слышится что-то иудейское и «Иуда» как-то для главного героя не очень звучит. Так вообще Иуда – это и есть Джудо, только по-«американски»)))

Просьба Мессалы проста: помочь убедить фундаменталистов спокойно сидеть в своих окопах, когда приедет новый наместник Римской империи – Понтий Пилат. Не надо, просит брат-римлянин, создавать пожаро- и взрывоопасную обстановку. Пусть приедет себе спокойно! Брат соглашается помочь, но делает это по-аристократически, на свой лад, буквально дыша через надушенный платок. То есть он-то поговорил со знатью и старейшинами, однако толку от этого мало – угроза как была, так и осталась. Мессала недоумеваэ: как вообще так можно дела делать? Тебя как человека попросили, а ты тут со своим чистоплюйством морду воротишь. В общем, рвёт и мечет, и не зря.

Все происходит очень быстро: приютившийся в доме Иуды юный зелот, уже порядком подлеченный и подкормленный во время прохождения процессии по случаю приезда Понтия Пилата, хватает хозяйский лук со стрелами и стреляет в нового наместника прямо с балкона дома Иуды Бен-Гура.

Конечно, римский спецназ врывается в дом, всех кладут мордой в пол и для ясности картины всё семейство сразу получает в зубы.

Бен-Гур же, наш славный парень успевает заставить стоящего с идеотической рожей юного зелота, бежать. И бежать быстро, что тот и не преминул сделать. Отблагодарил за помощь мОлодец! МолодЕц! Ну ему-то что? Повезло второй раз, другие будут отдуваться за его кипящий возмущённый разум.

Об оборвыше наш Иуда позаботился, а вот дворянскому гнезду не повезло. Заигрывающей с революцией и мятежом аристократии перепадает по первое, второе и так до бесконечности число: баб через поругание на крест, а Иуду, который взял на себя вину – на галеры.

Взяв на себя вину, Иуда думал, что его семью отпустят, ага. С римлянами не забалуешь, с какого такого перепугу они будут миндальничать с сектой мятежников? В расход всех, невзирая на лица. Тут и брат не поможет, он всё видел своими глазами - раз, улики в виде лука со стрелами нашли в одной из комнат дома - два. Так что долго разбираться не стали – повязали всех и быстро осудили.

А брат предупреждал! Хоть никто и не предполагал, что все так сурово обернется, тем не менее, нельзя так легкомысленно подходить к делу, когда оно касается Государства.

Надо сказать, что вовсе не удивителен поступок Иуды, который подставил всю свою семью вместо крепыша из бухенвальда. Иуда – имя нарицательное – он предаёт всех своих, родных и любимых, спасая какого-то чужого неблагодарного нищего безмозглого подростка. И все это вовсе не выглядит как что-то предвосхищающее учение Христа, что нужно помогать ближнему. Да, он конечно помог, но какой ценой он это сделал? Разве Христос учил, что нужно убить родных, чтобы спасти мятежника? Иуда сделал свой выбор, выбор «настоящего» героя – «бей своих, чтоб чужие боялись». Ну а потом постравматическое состояние и чувство вины - всё как надо, чтобы исправить косяки!

Дальше 5 лет на галерах, где он немножко подкачался, возмужал, но сохранил свою пассивную позицию аристократа в сложных условиях: всех своих согалерников он увещевает не вступать ни в какие конфликты, потому что главная задача – выжить. Терпеть, роптать, но сидеть смирно, выполняя свои обязанности.

Нет, тема-то понятная, мы все как-то так примерно и поступаем: лучше потерпеть нелюбимую работу, начальника, жену, квартиру, можно же всегда снять стресс опрокинув поллитру, а потом еще одну. Но чаще мы вибираем не выступать с претензиями ни в коем случае, не конфликтовать! Утираться, когда тебе плюют в лицо, терпеть курильщиков, которые пускают сигаретные миазмы в форточку или в сортире, а дым при этом заполняет все соседские отсеки, терпеть бомжа на лестничной площадке – «ему же некуда пойти», а «милиция ничего не сделает». Мы все примерно так и поступаем – лучше отойти и не вмешиваться, ведь может быть гораздо больнее, чем сейчас. Так и главный герой поступал всё время – нуинах, отойду в сторонку. Но как говорится везёт дуракам и пьяницам.

Освободил Иуду случай: бой, в котором участвовал корабль, потерпел поражение, и нашему герою удалось спастись. Он попал в руки владельца каравана, колесничему импресарио, которого сыграл Морган Фриман – Африканец, как его называл Понтий Пилат.

Невероятно щедрый Африканец так проникся историей Иуды, что пошел сливать своё состояние, играя ва-банк на скачках с Римской империей – поставил все на своего наездника на колеснице, который обязательно победит непревзойдённого колесничего Мессалу. С какого такого рожна, простите? Пожертвовать всем ради чего? Наверное он проникся силой духа и героизмом человека, стойкостью, с которой он прошёл все испытания и стремится всё исправить.

Но в фильме такого героя нет! Есть раздолбай, который растерял всё, что у него было ни за что! Что ему профукать состояние еще какого-то старика? Но нет, по фильму все так и не иначе!

Апофеозом явились соревнования на колесницах на только что отстроенной арене для состязаний, куда с такими трудностями и потерями стаскивали надгробные камни римские легионеры. Тем не менее иудеи как миленькие пришли развлекаться, даже взяли своих маленьких детей, стыдливо прикрывая тем глаза, когда очередной колесничий оказывался под копытами лошадей.

Зрители – это весь Иерусалим.

Бен Гур, как ни странно побеждает самого опытного колесничего – своего брата. Ну что ж, да! Пара дней подготовки и любимая лошадка могут сделать даже самого кривоногого наездника пряморуким управителем колесницы.

И в полуфинале (в финале распинают Христа и семья воссоединяется), когда Бен Гура приветствует ликующая толпа, озверевшая ее часть уже тянет свои потные лапчонки, чтобы растерзать его побеждённого брата. В этот момент Африканец подходит к Пилату и высказывает сочувствие его поражению, но тот ничуть не смутившись говорит:

- Поражению? Взгляни на них… - Тут Пилат обводит рукой мечущуюся толпу евреев. – Теперь они все римляне.

Ну и дальше даже стыдно сказать…

Чудовищная сцена распятия Христа. Более крутой халтуры на эту тему и не придумаешь.

Смерть Христа, и благодатный дождь, который оросив прокаженных узниц – сестру и мать Иуды (они остались живы, их подменил на других друг Мессалы), излечивает обеих. За ними в тюрьму приходит Африканец и все вместе, не позабыв самого Мессалу (он лишился ноги и дальнейшая карьера в римских войсках ему не светит), отправляются в пусть прочь из Иудеи навстречу новым приключениям.

Фильм – жалкое подобие «Бен Гура», снятого 1959 году и получившего 11 Оскаров за раз.

Некоторые сцены затянуты, некоторые неоправданно урезаны, поэтому на выходе – хаос пропорций. Конечно, если учитывать что оскароносный шедевр длится почти четыре часа, то в два с небольшим уложить все, что «списали у соседа», не получится, как ни крути – невозможно впихнуть невпихуемое.

Актеры деревянные: ни радость ни ярость сыграть не получается – всё какой-то запор на лице выходит. Диалоги тупейшие, хотя если скрестить «Ёлки» и низкопробную голливудщину, то в результате выйдет как раз нечто подобное.

Все эти римейки, предпринимаемые российским кинематографом, это такой мусор, а в основе – простая паразитическая идея присосаться к хорошему, продиктованная тотальной жаждой накосить бабла, выглядит жалко. Так что, желаю всем хорошего… КИНО!)