Тур -122: "За краткий сон" (конкурс завершен)

За краткий сон, что нынче снится, А завтра - нет, Готов и смерти покориться Младой поэт.

Я не таков: пусть буду снами Заворожен,- В мятежный час взмахну крылами И сброшу сон.

Опять - тревога, опять - стремленье, Опять готов Всей битвы жизни я слушать пенье До новых снов!

Здравствуйте, уважаемые участники конкурса!

Зима,чаще всего ассоциируется со сном; солнце по утрам выползает на небо все неохотнее, а закатывается все раньше; земля как бы спит под пушистой снеговой периной; медведи и многие другие животные впадают в многомесячную спячку; да и человек, как мне кажется, не прочь последовать примеру братьев нашиих меньших: желание спать по утрам и вечерам почти неодолимо. Сон - своего рода параллельная действительность, в которой мы все проживаем более трети своей жизни. Иногда эта действительность светлее и отраднее той, что дана нам в реальности; иногда - ночной кошмар превосходит любые ужасы, которые может преподнести жизнь или воображение. Связь между этими столь различными мирами сновидений и бодрствования скорее всего существует, но пока она не подвластна разуму и желанию; приятный сон "на заказ" - дело весьма отдаленного будущего.

На 122 тур принимаются стихотворения, в которых говорится обо всем, что связано со сном: сновидениях, засыпании, пробуждении, бессоннице, о противопоставлении сна и реальности.

Стихи наших авторов:

Примеры из классики:

Сроки проведения конкурса:

Начало: суббота, 31 января февраля.Окончание: суббота, 7 февраля.Редакторское голосование: 7 февраля– суббота, 14 февраля.Голосование зрителей и участников: 7 февраля– суббота, 14 февраля.Подведение итогов : суббота, 14 февраля.Начало нового конкурса: суббота, 7 февраля.

1. Жанр – свободный. 2. Стихотворение должно точно соответствовать теме конкурса. 3. Каждый участник может подать на конкурс одно стихотворение не более 36 строк. 5. Стихи с ненормативной лексикой, стихи низкого художественного уровня, стихи, не удовлетворяющие условиям конкурса – не принимаются! 6. Решение об отклонении стихотворения принимает Ведущий конкурса. Решение Ведущего окончательное, обжалованию не подлежит.7. Стихотворения, взятые как "примеры из творчества наших авторов" в конкурсе не участвуют.8. Если у вас возникли вопросы или какие-либо пункты правил неясны – обращайтесь в личку к Марине Генчикмахер

Призовой фонд:

До 10 заявок - 1 победитель (600 баллов), 20 - 2 призовых места (600 и 400 баллов), 30 - 3 призовых места (800, 600 и 400 баллов).

Дополнительные призы:

Приз Симпатий Жюри - 300 баллов, выдается по решению жюри. Приз Зрительских Симпатий - 600 баллов.Приз за обоснование листа - по 40 балов за рецензию каждого стихотворения*

Дополнительные призы:

Приз Симпатий Жюри - 300 баллов, выдается по решению жюри. Приз Зрительских Симпатий - 600 баллов.Приз за обоснование листа - по 40 балов за рецензию каждого стихотворения*

1. Напоминаю: название цикла конкурсов позаимствовано нами у братьев Стругацких абсолютно осознанно, о чем и писалось в соответствующем анонсе: http://www.grafomanam.net/poems/view_poem/242389/2. Приз за обоснование листа выдается при условии уважительного отношения к автору обозреваемоготекста, грамотности рецензии, упоминающей и плюсы и минусы рассматриваемого стихотворения иопределенного объема (не менее 2.5 строк в микрософт ворд). Если соберется несколько мини-обзоров поконкурсу, они будут объединены в один обзор, анонсируемый на Главной странице портала.3. Доска почета "Понедельника" http://grafomanam.net/works/326897

Организатор

Состав жюри

Заявленные произведения

Верные спутники – звёзды красавицы,Страстно целуют и нежно касаютсяБархатной кожи изгибы и линииПальцами – иглами. Тонкими, длинными.

Шёпотом тихим, печальными ласками,Робкими – тёмными, томными – ясными,Вьётся седая, смешная, постельная,Кружит по комнате ночь-колыбельная.

Ночь-покрывало, игрунья, проказница.Месяц рогатый смеётся и дразнится,Взглядами чистыми, чуткими, честнымиВыси мечтая пронзить поднебесные.

Поступью лёгкой, воздушными струнами,Звёздными нитями, красками лунными,В мягких объятиях сжала вселеннуюВечная, сладкая ночь-колыбельная.

Всё меньше – в будущем,Всё больше – в прошлом. Сомнения – «любить» или «забыть»,Уходят, оставляя просто – «быть»,А все слова – затасканны и пошлы.

Их можно тратить на позор,Бросать на ветер И сорить в паркетной зале – Не разожгут они костёр,В котором чувства отпылали.

Не надо слов. Ещё не вечер.…А на дворе – опять весна,И ожиданьем давней встречиВо сне сегодня ты пришла.

Рука – в руке, и трепетные губы…Прильнув без слов,Одним лишь взглядом: «навсегда…»

Лохматый парк, Весенний ветер в трубах,А впереди – года, года…

Верно, это живые душиПосещают меня во снеИ забвения не нарушив,Что-то важное шепчут мне.

Атакуют собаки, кошки,Обнимая, мешают пройти,Говорят: - подожди немножко,Не дадим тебе сбиться с пути.

Я гостям бесконечно рада,А они всё глядят мне вслед.Верю: это моя награда И защита моя от бед.

Просыпаюсь - и цепь вопросов:Кто? За что? Почему и как?Или это горячка просто?Или посланный свыше знак…

Земля вертелась. В небе самолётКого-то нёс в себе под Новый Год.И были те же реки и моря.И мир был прежним. Не было меня.

Чуть притомившись где-то сел старик.А где-то раздавался детский крик.Рождались песни. Мёрзли тополя.Рождались дети. Не было меня.

А где-то там, по пляжу босиком,Навстречу солнцу в платьице простомШла девушка.. И новая заряМир пробуждала. Не было меня.

Я видел сон. А был ли это сон?Открыв глаза, я не был удивлен,Что был рождён. И был рождён не зря.Я видел мир. Там не было меня.

Осушая омытый в росах Пожелтевшей листвы навес – Он идет, опуская посох: И труху осыпает лес.

Сон слетает, и брезжит память О картинах былых эпох: Под каменьями-черепами Шкурой стелется рыжий мох;

Над заливом, как привиденья, Выступают из темноты Кряжей древние поколенья, Расправляющие хребты.

Сжатый список календарных вех:Третью ждём неделю в ноябре,Вот же ожидаемый четверг!Можно приложиться к божоле…

Яйца в винном соусе. Ура!Нежно вкусом радовать сердца;Нам налейте из Пино НуарКрасного бургундского винца.

Я “in vino veritas” кричатьПерестану стильно за столом –На уста наложена печатьНастоящим молодым вином…

Медленно взболтну, взгляну на свет,Просится к губам букет… прости,Нарушать Ваш суверенитетНочью не в обычаях Руси.

Тут в России тоже виноград,И шампанским славен президент.Правда, у меня, увы, наград…. А бессонница ещё не прецедент.

Вот и знакомая сторонка. (Волнуюсь я, не без того…)Хвостом вильнула собачонка,Учуяв рядом своего.Морозно скрипнуло крылечко,Пахнула дверь парным теплом,Сырым углём стрельнула печка…

Семья вся в сборе за столом.Вот чудеса: я – в нашей хате,Лет пятьдесят тому назад…

Подушки горкой на кровати,Диван, с лампадой Образа,Комод с салфетками из кружев,Машинка «Зингер», круглый стол,А в сковородке – скромный ужин,В стакане водка – граммов сто…В кисейных юбочках оконца,До искр плита раскалена,И словно маленькое солнце Её чугунная спина.Гудит огонь в печном застенке,А дед, смешно ерша усы,Качает внука на коленке…

Ах, счастья детского часы -Неповторимо безмятежны!И всё, как будто бы вчера.Коснусь усов колючих нежно,Тайком.Пожалуй, мне пора…А дед, внучка схватив в охапку,Прижал, усами щекоча.И я, в порыве сдёрнув шапку,Проснулся. Ночь.Луны свеча…

Я проснулся ничем. Обнаружилось это внезапно –Вдруг упал потолок, и свернула с орбиты Земля.Разорвался на части митральный двустворчатый клапан,И куда-то в обратную сторону кровь потекла.

Я забыл все секреты, пророчества, тайные знаки.Разучился предсказывать смех и улыбку людей.Перестал узнавать за свечой силуэт Пастернака,Ахмадулинский дождь не услышал средь прочих дождей.

Где же вера, которая силы давала и знанья,Где же смелость, с которою некогда брал города…Я проснулся один посреди бесприютных развалин.Я проснулся ничем – ты ушла от меня навсегда..

Выжила? Выжила. Внове ли – не впервой. Раны зализаны, кажется, всё прошло.Буду и дальше я меченой, Но живой.С дырками в шкуре – дешёвый теперь улов…

Выйти бы, выбраться, выползти из норы,Чтобы боязнь не сковывала движений.Но… есть охотники, Добрые – до поры.Любящие Стрелять По живой мишени.

5 декабря 2012г.

Меня смутила тишь толпы в квартире.Покрытый стол накрыт не на обед.И жёлтое лицо, как на витрине,покойной маской гасит яркий свет.

Застывший барельеф – холодный камень.Ледышкой сердце замерло навек.Потухший взгляд, прикрытый медяками,с улыбкой не посмотрит из-под век.

Знакомые черты. Гляжу понуро.И к зеркалу – проверить этот факт. Улыбкой полотенце изогнулось,не дав осмыслить, что же здесь не так.

А горькая слеза точила камень,И ропот тихим звоном плыл в толпе: - Она ждала, страдала и стихамивнезапно изошла. Не по себемне стало, горько, больно . и напрасноладонями пыталась заглушитьте звуки, что указывали яснона упокой чувствительной души.

Но, что случилось?! День тайком прокрался,мне веки распахнул – «проснись и пой!»«Живой водой» – спасительным лекарством –поставил на ноги. Забыв покой,тяжёлый, как мигрень, свой сон припомнивя с лёгким вздохом глянула кругом –Ведь «это – к счастью», так толкует сонник.И жизнь помчалась дальше, напролом.

В ритме анданте – чёрная тишинапульсом бессонниц бьётся всю ночь во мне.О, команданте, страшно, когда Луна,звёздно воинствуя, словно палач в окне.

Сны отступают, взгляда Луны боясь.Вязким болотом – город. Стреножил бытмечт и фантазий юношескую вязь,вывернув в игры «если бы» да «кабы».

Очные ставки совесть ведёт в ночи.Сердце и память смотрят глаза в глаза.И накрывает прошлое. Хоть кричи.Но не нажать мне жизни на тормоза.

Смотрит с иконы – ангельски тих – Господь.Лик Его светлый кажет дорогу в рай.Но виновато стонет от боли плоть,шепчет ушедшей маме: «Не умирай…»

Солью на раны – слёзы. Души вода.Мир зазеркалья – адом за ночью ночь.Да, команданте, тают кристаллом льдапрошлого страхи. Детство уходит прочь.

Вывернув сердце, память с рассвет-лучомугомонится. Утро. Финифть небес. Вывернув душу, тает Луны зрачок.Сказки не будет. Сказочник – сон исчез.27.01.14

Экс на: http://grafomanam.net/works/110815Фото: http://www.kazved.ru/uploadimg/1462192_84456_94350699661299.jpg

А облегчиться надо всё же:Пузырь имеет свой размер,«И что же делать мне, о, боже?»Подумал мэр, не видя. нос.

Как вышел он из положенья?Подробности тут не нужны.Возможно, нужные движенья Он подсмотрел… ну, у жены!

Фамилия ему досталасьОт дедов, прадедов, отцов,Воспринимал её как данность:Всех предков звали «Кузнецов».

Ох, до чего ж их расплодилось,Как будто всей страной куём.А что куём, скажи на милость?Воруем все да водку пьем.

А в мире их! Куда уж больше,У немцев - «Шмидт», пиндосов – Смит,Ковальчуки в хохлах, а в ПольшеКовальских рой в глазах рябит.

В смятенье чувств в гараж спустился Несчастный наш функционер,Вдруг видит: «Мерс» остановилсяИ из него выходит …Нос!

На бабу вроде бы похожий Сам-то худой, а попа во!А вместо, вместо… скажем, рожи.Полшара с дыркой у него.

В «Бриони» он одет. одна-а-а-а-ко,Ботинки - правда, вот на Чём?-За тысяч сто сияют лаком,При нём портфель…где Руки, чёрт!

Ох, Николай Василич Гоголь,Полегче, батя, было вам! "Ты, знаешь, Гоголя не трогай,Давай, пиши, гоголеман!"

Йес! Продолжаем, … Нос на лифте Поднялся на шестой этаж. У Кузнецова, хоп, мыслишка Ядрёна вошь! Этаж-то наш!

Взлетел по лестнице, что странно- Одышка, сердце, простатит-И видит дверь открыта… Жанна,Жена, ох, мать её етит!.

Целует …нос в районе дырки В квартиру тащит за рукав…И это та, которой «Биркин»Дарил он, вице-мэром став!

Скользнув за ними точно угорь,Схвативши горестей сполна,Он видит Хер, зажатый в уголЖеной и слышит как она…

«Ты, зайчик, что такой неловкий?Ну прямо онанист-пацан!Да мой козёл в командировке,Забыл? Его ж послал ты сам!

Вот ты бы выгнал его гада,Ну прямо схавала б живьём!Да я шучу, шучу, не надо,С козлом мы двадцать лет живём…»

И только тут влетело в башню Бедняги… он понять сумел,Что с Жанной, сукой, крутит шашни Его начальник – просто мэр!

А дальше что? … «Быстрей в натуре…Фантастиш, йа, майн либе, гросс!Ну ты, малыш, конкретно – фюрер,Не то что мой козлина - поц!»

На кухню он прошёл, шатаясь Так! А ля гер, ком а ля гер!Я вам устрою брачный танец,А нож видал, товарищ… Нос?!

Ох же, и будет тут кровищи,Когда ножом по . Носу - хрясь!Чёрт, жалко ка-а-ак, в большие тыщи Мне обстановка обошлась.

За два подряда "дельту" взял я,И . Носу кое-что занёс.А может, блин, всё это зря я?Какой ни есть, а . Нос мой босс!

Он нож пощупал, мысль подумал:«Закрыта дверь ли на засов?» «Туда ли …Нос свой … нос засунул?»И тут… проснулся Кузнецов.

Он видит, спальню, Жанну, шторы,Свой… нос, лежащий на боку.И произнёс, как мушкетёры:«Судьбе шепнём мерси боку»!

Просыпаюсь в ночи в половине пути -В половине пути до рассвета.А ведь кто-то сказал - невозможно войтиДважды в реку кошмарную эту.

Вниз качусь и качусь по крутым берегам -По крутым берегам, словно в бездну.Там, где носится с криком слепой пеликанИ восходят несметные ‘если’.

Я барахтаюсь в сумрачных ‘с трёх до пяти’.Суждено ли, не знаю, мне в утро войти.

По зловонной реке невозможно грести -Толпы тонущих там и орущих.Переломаны лодки, плоты и ‘Прости’Утопающих в проклятой гуще.

Люди скомканы, смяты, как черновики,О которых забыл Зачинатель.Мысли тёмные, страхи мои извлеки,Чтоб до века бы мне не узнать их.

Электроны и биты застыли в сети,Словно время в беспомощных ‘с трёх до пяти’.

Быть мне битами битым. Раздвоен во снеИ в реальности, волны Морфея,На которых распят, на которых воздет,Мне по горло уже, по трахею!

В той воронке роится каскад мелочей,Вертит их по нелепому миру.Мой двойник у расколотых наших ночейРуки тянет: спаси и помилуй!

Как живёшь, мой двойник, у разлома в горсти,Где разрублена ночь наша с трёх до пяти?

. Гулко два наших сердца колотят в груди -И с удвоенным пульсом. до ста двадцати!

Та давняя осень. То - быль? Небылица?И образы стёрлись, неясные лица. Но слышу отчётливо голос прибоя,Что песню любви напевал нам с тобою.И губы солёные жаждали слиться,И сердце рвалось растревоженной птицей,Готовой, отринув оковы покоя,Восторженно в небо взлететь голубое.Та давняя осень. Казалась бескрайней тех дней вереница,И счастьем своим не могла я напиться.Зачем же начертано было судьбою,Чтоб ты разделил наше счастье с другою?Но мне продолжает по-прежнему снитьсяТа давняя осень.

Там, где я -- только море пыли, только царство земного праха,где в плывущей горячей мари жадно воет хамсин-баюн --из всего, что живёт и дышит, выжимает до капли влагу,языками песчаных джиннов лижет смуглые гребни дюн.

Снова снится мне сон про море, про его изумрудный трепет, про таинственный блеск жемчужин, про безмолвную власть луны.Вот оно изумлённо смотрит, вот оно беспокойно дышит,вот впускает игру заката под муаровый шёлк волны.

Там, где я -- только волны кварца, только брызги зернистых капель,полирующих сталь и кожу до зеркально-гладчайших нот. Солнце вьёт миражи над зыбью, обожжённое зноем горлорассыпается хриплым смехом и песком на песок течёт.

Снова снится мне сон про море, про мерцание вод бессмертных,про узорную пляску света, растворённого в глубине.Многорукий чернильный кракен, убаюканный синей бездной,в перламутровой колыбели спит и видит сон обо мне.

Видит мрачные танцы грифов в добела раскалённом небе,и голодную цепь барханов, погребающих все следы. Здесь бессмертны песок и жажда, боль толчками пронзает сердце,я вгрызаюсь в свои же вены, чтоб напиться живой воды.

Драгоценные капли жизни алым соком рисуют знакина папирусе тонкой кожи -- выжить, выжить любой ценой.В краткий миг между тьмой и светом погружаюсь в прохладу моря,или может, в прохладу неба, потемневшего надо мной.

Снова снится мне сон про волны, вечно горьки и горько вечны, где задумчивый древний кракен сторожит разноцветный сад,где поют слюдяные рыбы, а увидев меня, смеются --ты не сможешь напиться морем, возвращайся скорей назад.

Возвращайся, и шаг за шагом выходи из своей пустыни.Ты не знаешь - спасенье близко, до колодца подать рукой.Мы отпустим тебя сегодня, но запомни навек - отныне ты в долгу перед каждой каплей - родниковой, речной, морской.

Временная спираль закружит.Осторожность гоню взашей!

Страх неведом в межзвёздной стуже.Неизвестность – сродни огню:Есть в них некое притяженье.

Идентичность не сохраню:

Неминуемы искаженья.Аргументом взошла заря,Ярко-красным мазнула небо.В сновиденьях летал не зря:Утолила сознанье небыль.

А мы с тобой в отрыве от необязательных заботчужой судьбой поглощены как предвкушением вины

и бог с тобой, веселый бог,нам указали на порогна фоне обветшалых стенв комедии на пару сцен

там было много о любвиво сне дорога не юлита только застилает взглядвсю ночь подряд

Сидели долго за столом,Беседовали о высоком –О будущем и о былом –И наливались терпким соком.

Но вот допили «Sauvignon»,И все закончилось на этом.Я был, наверное, свиньей,Хотя считал себя поэтом.

Сказал, что мне уже пора,Благодарил ее за ужин.И намекнул, что жизнь – игра,Мне больше ничего не нужно.

А вышел – от тоски оглох,Без цели брел по серым лужам…Мир изначально был так плох,Что я его не сделал хуже.

2.…А лучше всего так лежать на бокуИ слушать душистое «мерси-боку». Вдыхая жасмин и лаванду волос,Не думать, откуда все это взялось.

Собаки – у Сены,А я – у нее.Перина усеянаТонким бельем.

Гравюры на стенахДа башня в окне…Подобная сцена,Пожалуй, по мне.

Мурлычущий пупсик,Прищуренный взгляд –Она пьет «шампусик»И ест шоколад.

Она раскрывает объятия так,Как будто листаю журнал за пятак.…С утра, не солгав, повествую жене:- Сегодня свинарник увидел во сне.

В черном замке прекрасная Элизабет***, А в окрестных лесах чьи-то белые кости.И как будто, забыв данный небу обет,Я бывал у вдовы зачарованным гостем.

И в назначенный час, в сладострастную ночь Загоралось костром ее красное платье,И холодной луны златовласая дочьЗаключала меня в колдовские объятья.

И всю ночь до утра пил я сок алых устДо беспамятства страстной и нежной подруги,Только замок ее был таинственно пуст,Да по лесу шакалили демоны-слуги.

Лишь забрезжит сочувствием солнца елейИсчезал я из света – во тьму безразличий,И злодеи-рабы вновь хозяйке своейПокланялись живою и страшной добычей.

А потом, когда ванна была уж полнаКровью девственниц юных, с улыбкою странной,Как в соитье, в нее погружалась она,Быть, желая, всегда молодой и желанной.

«Матерь Божья прости, помоги мне Господь…» -Бормотала она с нескончаемой дрожью,И чужая, текучая, теплая плотьОживляла ее леденящую кожу.

После оргий кровавых забвение снаДымкой легкой, пьянящей на мир опускалось,И ей снилось, что юность ее, как весна,Дремлет в замке своем, отгоняющем старость.

Стаи Светлых и Темных - весь ангельский куст,К ней в окошко слетались по лунной дороге,Каждый Светлый касался разомкнутых уст И бумажным корабликом падал ей в ноги.

Каждый Темный бурлил на картине живой,Вырываясь шипящим потоком наружу,И ступни ее нежил беспечный прибой,Где, безмолвные, гибли бумажные души…

Сон померк…, замыкается жизни кольцо,В зеркалах чьи-то тени вновь тризну готовят,И она … в исступленье колотит лицоВ паутине морщин и запекшейся крови.

_______________________________________Эскалибур* - легендарный меч короля Артура, которому часто приписываются мистические и волшебные свойства.Манкурт** - человек, забывший прошлое, отказавшийся от национальных традиций, обычаев, потерявший нравственные ориентиры, ценности. По наименованию персонажа романа Ч.Айтматова «Буранный полустанок» - это взятый в плен человек, превращённый в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни.Элизабет*** - Эрчбет Батори (1560 - 1614), венгерская графиня, племянница Стефана Батория, печально знаменитая массовыми убийствами молодых девушек.

А в этом Будущем прекрасномЖила Она, и в тот же часЛетела в Прошлое. Напрасно,Прохладным ветерком струясь.

А впереди нас ждёт зима, С холодным присвистом метели.

Мы ляжем в белые постели,И будет ночь. И станет тьма.Из черноты подступят сны,Мерцая северным сияньем -

Мы примем смерть, как подаянье.Но. ненадолго. До весны.

Я в чувствах своих вам признаться боялся,Так был красотою я вашей пленён,Ушли вы к другому, – один я остался,И понял: любовь – это только лишь сон.

Мы с вами, конечно, одни виноваты,Что мимо прошли нашей с вами Весны,Расстались, шутя, не заметив утраты,И видели с вами мы разные сны.

Потом круговерть жизни нас закружила,Кто в ней победил, ну, а кто был сражён,Мы стали мудрее, но кровь в нас остыла,И, кажется нам, наша жизнь только сон.

Все «бури и грозы» давно миновали,Пусть виделись с вами мы только во сне,Мне хочется верить, - минуют печали,И вы, может быть, возвратитесь ко мне.

Увижу ваш облик, до боли знакомый,И станет неважным, что будет потом,Разлука закончилась, – вот вы и дома,А жизнь, что прошла, была только лишь сном!

Качу наощупь: тело невесомо.Зевнув, луна взглянула с высоты -Березки нервно вздрогнули спросонок,Заботливо покрыв холстом кусты.

Сопят, уткнувшись носом каруселиВ подушки из январского снежка.Еще вчера здесь пенилось веселье: Жизнь летняя беспечна и легка.

Наматываю круг за кругом я по парку,Огни реклам впотьмах ориентир.Качу и радуюсь господнему подарку:Как буднично - тепло устроен мир.

Бесполезно гонишь прочьГрусти старый клип.В млечной речке кошка-ночьЛовит звёздных рыб.

Ветер у крыльца притихПриручённым псом.Кончики ресниц твоихПоцелует сон.

Сон, что сердцем ты берёг, -Мир миниатюр.Тронет клавиши берёзБархатный ноктюрн.

Над ложбиной луговой -Кротких звёзд игра.Месяц свечкой восковой Тлеет до утра.

Уже предчувствие зимы вошло в привычку, и засыпается имбирь в глинтвейн коричный.

Уже не вытащить себя из той кровати, где на исходе ноября так сладко спать, и.

и чуть светящееся бра плывёт в тумане. Стекает капля ноября в моём стакане.*

Вернуть из памяти. За рамамиРябина впитывала высь,А гроздья – до крови изранены –На подоконник пролились

Рассветом, что пророс предчувствием,И трепетал внутри меня.Что предвещало мне присутствиеРябины в игрищах огня?

В том мираже, где грань оконнаяСобою заслоняла суть,Я, странным сном заворожённая,Пыталась хоть на миг вернуть

Твой голос, тихий, ускользающий,О, как была я им пьяна!С рябины, к небесам взывающей,Сочилась в душу тишина…

Нудные осенние дождиМне навеяли тревожный сонИз какой–то непроглядной тьмы, Весь сияя светом вышел Он.

Шёл Бог головой касаясь звёзд, Голос с неба лился серебром, И блистало золото волос, И сияли очи, а потом,

На меня он обратил свой взор, И в смятеньи замерла душа .Был во взгляде мне немой укор, На колени пал я чуть дыша.

Я молил стеная: "Отче мой! ",Вся душа кричала в узах зла. "Я убийца, правда за тобой, Не забыть убитых мне глаза".И изрёк он мне: "Иди за мной".Я очнулся, На щеке слеза.

Чтоб разнесли, кто беден, кто богат,По-детски хмурясь и смеясь невинно.В ком – грязь, в ком – ливни, в ком – весенний сад,Кто – розы цвет, кто вылеплен из глины.

Но грязь не оттого ли, что дождиОдежду вместе с кожей пропитали?Мой сон, по свету в сумерках пройдиИ расскажи, зачем храним печали?

Под тем же небом – пышные сады,Для них вода – дыхание на годы.Так почему ж одни живут мечты,Пока другие чахнут в непогоду?

Во тьму летящий падает, крича,Ползущий голосит – горит на солнце.Уютней и теплей родной очаг,Но гостьей боль в любом из них прольётся.

Слеза – и отражается судьба,Кому – напоминание о прошлом,А для кого – чужая скорлупа,Которая легла на сердце ношей.

И только в сновидениях ночных,Где встречи невозможные возможны,Где тем, кто очень нужен, мы нужны,Где нет задач обманчивых и сложных,Ключей не надо, чтоб открыть себя.

Уже восход, желаний не тая,Лучится, окружённый облаками.

…мир спал, уткнувшись в ситец, как дитя,А сны играли в прятки между нами.

На этот пламенный восторг и светлой рифмой восхищеньеТихонько вышло из-за штор совсем иное ощущенье:Увидел я в лучах весны, в тени сего стихотворенья,Как примитивны и смешны мои «великие творенья»,Поняв, насколько я далек от яркой творчества вершины:Как самый тусклый уголек на белизне полярной льдины.Моим стихам гроша не дашь: в них сбивчив ритм, фальшива нота - Я свой сломаю карандаш и в руки не возьму блокнота.

И долго не смогу уснуть, смешав все творчества основы,Мне светлый образ – Млечный Путь - являться будет снова, снова…Ах, как зовет и манит он писать и жить легко и мудро,И тусклый, бледный, мутный сон меня накроет лишь под утро.

Будильник утра тишь взорвет… Вновь в путь от милого причала.Рассвет мне тихо намекнет, что надо жить и петь сначала.Увижу я неясный луг, увижу звезды рос на травах,Часы свиданий и разлук и песню утренней дубравы.Раздолье зорь умыл туман, укрывший реки и болота.Во мне проснулся графоман - и ручка тянется к блокноту.

Утоли её печали, сон печальный, морок белый –больше не к кому сегодня эту просьбу обратить. На восход ушли иконы, на закат упали стрелы –те, которыми проткнули сердце бедной травести.Пусть приснятся ей колени, на которых сладко спится,розоватые колонны, замки мёртвых королей. Разлиновывают небо провороненные птицы,ходит тигр на тонких лапах по следам её ролей.

На окрашенной скамейке по соседству с грешным ложемпусть убьётся третий лишний от непризнанной вины.Но его вернут на сцену. звери. Зайцы, предположим.И присядут на фронтоны перелётные слоны.В ярко-красной юбке, топлесс (наконец не бинтоваться!),дремлет пусть, стыда не зная, на краю своей земли. Белый сон, золой эмоций и отсутствием оваций,утоли её печали. И надежды – утоли.

**********************Картина: "Сон снится ей", художник Аруш Воцмуш

Паденье в ночь. Не в озаренье, в темь. Без задних ног. Блаженное смиренье.Последний возраст «чудного мнгновенья» -Мне тридцать семь. Нелетных тридцать семь.

Тугая сеть привычной суеты,Седеющие темные колечкиИ снится, снится лед на Черной речке,Еще живые тонкие черты.

И беспощадный шепот: «Не тянись.Не для тебя рождаются Дантесы.Не плачь, малыш. Париж не стоит мессы.Семья важней, чем призрачная высь.»

Пусть утро собирает по частям,Ночные перечеркивая речи.И дочка за рукав, и сын на плечи,И дань сиюминутным новостям,

И иногда. Чуть-чуть. Не насовсем –Фрагментом взгляда, воспаленной гранью,Преодолев смиренье осознанья:«Мне тридцать семь. Однажды в тридцать семь. ».

Не с временем взросления,А точки в многоточии,Скорей всего, цветочки --Такая точка зрения.

Такие сновиденияВне всуе и условияИ просыпаюсь денно яС ночного предисловия.

С глазами будто яхонты,Сапфирные цветочкиИ будут плакать дочки,Оформившиеся в ягодки.

* * * * *Слышу, как звенит упругий волосок,Схваченный железной невидимкой,Выскальзывает и падает на висок,Затем сползая на ресницы.Слышу взгляд, шуршащий слова строк"Дикой собаки Динго". И, как воскресенье, подходит срок --Ты засыпаешь и я вижу, что тебе снится.

* * * * *Звёзды миром правят слабо,Бедуинам не до сна --Обглодали баобабыБабуины с бодуна.

Лёжа в ложе и на пляже,Смачно спится в унисонИ молю о вящей лаже --Вещим, днём рождённый сон.

Грязь расквасит храп раскатист --Громом выплеснутый дождь. Что приснится -- не расскажешь,Не проедешь, не пройдёшь.

Чтим кино немое столько,Сколько сон и нем и глух --Видит явно, слышит тонкоИ не выскажется вслух.

Ведь не хватало двух рублей, чтоб на троих им взять пол-литра. А может, был там "меценат": такой, с расквашенной палитрой, который всем - и друг, и брат? Нет, точно помнит: не хватало. Откуда ж деньги, господа? Откуда взялись спирт и сало - вся эта гнусная байда. Ведь пить не думал он ни капли, он лишь зашел за гаражи, чтоб с корешами типа как бы потолковать слегка за жизнь. Косарь остался от получки, а на косарь прожить-то как? Но был Иван мужик могучий. Иван мужик был не дурак. Пошли - вагон поразгружали, потом тележку подвезли. Обидно стало за державу - друзья и тут не подвели. Что было после - помнит плохо: в довесок - вроде бы пивко.

Очнулся - новая эпоха! В руке бокал с Вдовой Клико! Не нувориш, но - Новый русский: шартрез, омары, фуагра, еще десятка два закусок, корпоративная игра, прием, визиты, бизнесс-ланчи и тет-а-тет с Энен Жюстин, уикенд на персональной даче. И в банке счет - да не один. Сам президент ему в привате сказал: "Каким, Иван, ты стал!"

Тьфу, черт, опять упал с кровати! Что это было? Просто спал!

За сына.За счастье трепетной молитвой побеспокоить твой покой.За две чадящие свечи - За здравие и упокой.

За то, кем я была, и кем не стать.За лик Христа.

Там не бывает слова нет,На все вопросы есть ответ.И в чувствах мысли дорогие,Хоть на словах они простые.

Между людьми нет капли зла,Очаг любви в них и добра.Они лишь знают слёзы счастья,Хранят друг друга от ненастья.

У всех глаза лучатся светом,Цветных полян кругом,как летом.Меня зовёт и манит сон,Хочу уснуть вторым я сном.

Чтобы не сон он стал,а явь,Чтоб каждый смог ту жизнь узнать,Всё изменить,кто до сих пор,Живёт не тем чудесным сном.

Мне снился сон… Проснувшись утромИ вспоминая содержанье сна,Я осознала: сон мой будтоОсадок мутный жизненного дна.

Мне снилась грязь, густая слякоть – Трясина сказанных от злости слов.От этих слов хотелось плакать – Простой сюжет ужасных снов.

Мне снились пни – обрубки мыслей – Прогнившие, безлиственные пни.Поганки лишь на них повисли – Вот всё, что вырастить смогли они.

Мне снился звук… Однообразный…То безразличья монотонный глас,Что в студень превращает разумИ в зомби превращает нас.

Мне снился вкус… Медовый, сладкий,Как наливного персика нектар.Так вкусен грех. И без оглядкиМы за глоток приносим души в дар.

Мне снилась пыль… Так много пыли…То оседающая всюду боль.Её частицы сплошь покрылиИспепелённую дотла любовь.

Мне снился дым… И дыма запах…Так пахнут прогоревшие мечты.На троне гнев, держащий в лапахКлючи к дверям душевной пустоты.

Мне снился ил… Гнилая тина…В ней сгустки горечи, обид и зла.Во сне моём я пропустилаСквозь фильтр осадок жизненного дна.

Саме так виглядає наше згасання.Ти віриш у сонце. Я вірю в те,Що не можу тебе кохати.Завжди будь нещирим -Казав наш улюблений професор,До того, як пістолет вистрілив йому у рота.Мені виповнилось 29, як доводиться людиніПеревертатись уві сні, не підозрюючи,Що земля перевертається під нею.Земля завше невмируща,Розбрат - неминучий.Давай повоюємо за це, крихітко.В тебе залишилось ще так багато часу -Сон чуйний і хитки́й -Дай-но я зфотографую це.Втім, звичайно, я не будудивитись на світлину.То є темна сторона, містер Хайд,Діра у голові чоловіка,Здивування на обличчі дружини.Я щоночі приймаю пігулку.Проігнорую хоч одну - зі мною покінчено.Проігнорую дві - покінчено з нами.А готелі надокучають, хіба щоЦей - один із тих, із видом на гори.Один із тих, де не працює мобільний,Де не треба нічого роби, тільки споглядати,Як сонце занурюється у землю,Що колисає нас, як і будь-яка труна.

This is what our dying looks like. You believe in the sun. I believe I can't love you. Always be closing, Said our favorite professor before He let the gun go off in his mouth. I turned 29 the way any man turns In his sleep, unaware of the earth Moving beneath him, its plates in Their places, a dated disagreement. Let's fight it out, baby. You have Only so long left—a man turning In his sleep—so I take a picture. I won't look at it, of course. It's His bad side, his Mr. Hyde, the hole In a husband's head, the O Of his wife's mouth. Every night, I take a pill. Miss one, and I'm gone. Miss two, and we're through. Hotels Bore me, unless I get a mountain view, A room in which my cell won't work, And there's nothing to do but see The sun go down into the ground That cradles us as any coffin can.

не надеюсь. ("насильно не станешь свят").обивать не стану тебе порог.мне приснилось: о нас уже говорят.я проснулась и выла на потолок.

не упряма. (смирилась и проживу).разгорится еще не одна заря.мне приснилось, что я тебя не люблю.я проснулась.зря.

Мне нужно лишь одно прикосновеньеТвоей ладони – призрачной. Пускай. Ты хоть во сне, на самом дне забвенья,Меня найди, почувствуй. Приласкай.

. И на твоей подушке этой ночьюЦветная кошка смотрит на меня. Глядит в глаза мне пристально и молча,В астрал с собой бесхитростно маня.

Нам с ней понять друг друга очень просто –Мы ждём тепла ласкающей руки. И спят деревья маленького ростаВ её глазах, исполненных тоски.

И спят деревья – призрачно-огромны -В моём, неверном свете фонарей. И в шёпотке оливы полусоннойЯ слышу эхом отзвука: «. Согрей. »

Но тает сна летящего убранство –И утро солнцем ластится ко мне. А где-то там, вдали, в чужом пространстве,Ты улыбнёшься ласково во сне.

Осталось шерстяной вязать носок,Сплетать в одну две нити разной пряжи,И в снах твоих не помышляя княжить,Тихонько волхвовать на твой висок.

Тихонько ровно в такт с тобой дышать,Бродить по снам под ливнями косыми,Встречать голубку как предтечу сына,На подоконник душу ей кроша.

На подоконник, где в рассветный гамПростёрлись умоляюще герани,Чтоб заслонённый от лучистой раниТы спал, отплыв к далёким берегам.

Шипы и розы… Розы и шипы. Не жаль кому-то сделанной работы. Трава примята с боку от тропы, Бежал, возможно, кто-то от чего-то.

Наверно, женщина была у роз, Гадюку там увидев, побежала. С испугу тело прошибал мороз, А лес затих, когда она визжала.

Но это всё догадки. Тишина. Лишь где-то дятел что-то ковыряет. За тем ручьём малинника стена, И женщина малину собирает.

От роз к малине… Кто же устоит Пред сахарными сочными плодами. Малину ест, не видя, что царит Под пёстрыми колючими кустами.

А там гадюк размотанный клубок И рядом с ним её босые ноги. Не голос слышал лес, а голосок, И лишь потом был рёв, как из берлоги.

И этот крик истошный на весь лес, Как смерч сорвал тугую ткань дремоты. Проснулась я на даче. Двор, навес. А день стирал остатки позолоты.