“НА ОСТРОВЕ НОРМАЛЬНАЯ ПОГОДА”.

Это протяженный рейс - в Южно-Сахалинск. 7690 километров. Много месяцев понадобилось А.П.Чехову, чтобы попасть на остров. Ил-86 летит восемь с половиной часов с полуторачасовой стоянкой в Красноярске. . В самолете не замечаешь хода времени, масштаба расстояний. Громадность и красота земли воспринимаются в иллюминаторе будто на экране, отстраненно, стерильно. Однако вообразишь половинку глобуса - и даже сегодня, на исходе нашего высокомерно-цивилизованного столетия, поразишься колоссальности пространств, которые преодолевает “Ил”. Полет на Сахалин - наглядное пособие по курсу географии России. Один за другим, словно живые слайды, проплывают под влитыми в поток плоскостями картины, какие увидишь лишь с неба: классические извивы поймы Оки, поселки и дороги в вятских лесах, гигантская вечерняя синева “зеленого моря тайги” от Тобольска до светлеющего рукава Оби у Колпашева, вдалеке густо дымит Кузбасс, и вот потянулись первые сопки Восточных Саян. Приземление в красноярском аэропорту Емельяново уже глухой сибирской ночью. В дальнем рейсе ощущаешь всю романтику промежуточной посадки. Выйти на воздух, размяться, покурить, недолго побродить по далекой-далекой, вдруг обретенной земле. Заглянуть в пустой ночной аэровокзал и с удовольствием изучить местное расписание движения, встречая незнакомые диковинные топонимы. Детям можно побегать, потом лучше будут спать до Южного. Но вот и голос по радио: “Начинается посадка”. После взлета из Красноярска наблюдаешь на десяти тысячах ста метрах поразительное действо восхода солнца. Он длится всего полминуты, шарик буквально выкатывается над облаками - настоящая сказка, феерическое представление небесного театра. У летчиков загадка бытует: когда борода быстрей растет - если летишь на Сахалин или с Сахалина? Восемь часовых поясов. Восемь часов неподвижности в кабине с готовностью к действиям в любую секунду. Три времени дня за полет. Глядит командир прямо перед собой, то общаясь, то помалкивая, и в нем, как в Саваофе, в эти часы судьба всех нас, и только ему подвластно это расстояние. Не спать, не уставать, не напрягаться, не расслабляться, отвечать за все и всех, и думать, постоянно отслеживать полет, и тормошить коллег в кабине, если часу на седьмом их малость разморит: жесткой командой или анекдотом - на выбор. И штурман, как всегда, хлопочет, весь в сомнениях и расчетах. Еще бы - на этой трассе есть места, где полторы тысячи километров ни одной радиоточки на земле. Однако же точен курс: “86091, Могоча-контроль, выходите из зоны, работайте Магдагачи-контроль”. “До свидания, спасибо, 091”. Подрагивая в облаках, тянет“Ил” из мглы горизонта бесконечное полотно российской земли, которому нет, нет конца. Урок географии продолжается: красноярская тайга, речки с белизной шиверов, голубое поле Байкала, наконец, ледники на вершинах Северо-Муйского хребта. А вот и линия Транссиба, поселки при ней, первые следы цивилизации за три часа полета словно не над нашей - кажется, такой чистой, зеленой, первозданной планетой. В салоне играет современная электрическая музыка, и ее содержание вовсе не совпадает с содержанием пейзажа за окном. Штурман уже работает с Хабаровском. В разрыве облаков появляется Татарский пролив. Вот почему стюардессы демонстрировали спасательные жилеты. Наконец не спеша поехали вниз, к сахалинскому берегу. Хоть и июнь, там +10оС, ветер 13 м/с, облачность толстым слоем почти до земли. Вот вам и “нормальная погода”. Мягкое приземление на краю света. Интересно, что испытал бы в таком полете Чехов? Южно-Сахалинск (простореч.- Южный), столица Сахалинской области, в которую также входят Курильские острова. До 1855 года Россия и Япония владели Сахалином совместно, с 1875 года Сахалином владеет только Россия, с 1905 года юг Сахалина отошел Японии. После разгрома японцев в 1945 году южный Сахалин стал советским, и прежние названия (главным образом, присвоенные в честь великих мореплавателей) - Корсаков, Макаров, Невельск и др. - вернулись к сахалинским городам и поселкам. О царском периоде Сахалина можно прочесть у Чехова в его “Острове Сахалине”- пожалуй, это идеальный источник. А вот о советском Сахалине точнее всего, на мой взгляд, и по содержанию, и по настроению написано в популярной песне 60-х годов: “Ну что тебе сказать про Сахалин? На острове нормальная погода”. . Южный встретил холодным ветром до костей, мраком небес и неприютством. Хоть и здорово клонило спать (день с ночью давно перепутались), поехали с фотографом А.Ликальтером в Корсаков, на юг. Полчаса на автобусе. Через 15 минут езды облака отрезало, словно кусок теста, и под небесной голубизной приветливо улыбнулось Японское море. После мы привыкли к мгновенным сменам сахалинской погоды, которые то к улыбкам, то к неприкрытому гневу природы. Забрались на сопку - и открылась типичная панорама: на склонах лепятся избы и пятиэтажки, вдалеке россыпь кранов порта, на рейде сухогрузы и погранкатера. На мели давно ржавеет выброшенный штормом корабль. Слепящий морской закат. Вновь построенная церковь блестит куполами на холме. Ветер здесь свежее и приятнее, чем в Южном. В магазинах Корсакова еда точь в точь как в Москве, но покупать ее людям не на что: производство стоит, зарплату не платят. Пусто у прилавков и ларьков. Разве что лихие люди подъедут на “Тойоте” и купят бутылку виски. Кстати, насчет”Тойот”. Легковые машины, микроавтобусы и автобусы на Сахалине исключительно японские или корейские, все они с правым управлением. За 2000 долларов можно купить приличную иномарку. Машинист дизельпоезда, который повез нас обратно в Южный, долгое время пытается продать свой целехонький “Москвич” за полтора миллиона рублей, и не может. “Газики” и “УАЗы” здесь на стоянках не запирают. Но за иномаркой глаз да глаз. . Первая встреча с Сахалинской ж.д. Пару слов о ней. Сооружать железную дорогу на юге острова начали в 1920-х гг. японцы для развития экономики острова и связи его промышленных городов с морскими портами. Габарит приближения строений на линии равнялся установленному на железных дорогах Японии, как и ширина колеи 1067 мм. Размеры пассажирских вагонов , и сегодня эксплуатируемых на Сахалине, соответствуют среднему росту японцев. Подвижной состав завозился из Японии морем. После 1945 года на Сахалине продолжали работать японские паровозы серии Д51 типа “Микадо” и американские серии Шу, которых прозвали “шуриками”. Впоследствии в результате увеличения грузопотока было принято решение применять на острове более вместительные материковские вагоны с перекаткой их тележек на паромной станции Холмск, как это делается в Бресте, Чопе и т.д. Из-за несоответствия советского габарита японскому многие тоннели пришлось углублять, а скалы взрывать или срезать в кривых, так как наши вагоны не везде вписывались в габарит. В 1960-70-х гг. были проложены ветви Ноглики - Победино, Ильинский-Арсентьевская и ряд других. Несколько веток на острове в последние годы закрыто из-за отсутствия средств на их содержание. Единственное условие существования Сахалинской дороги сегодня - это ее административное подчинение отраслевой структуре, то есть МПС. До 1992 года Сахалинская ж.д. была Сахалинским отделением Дальневосточной магистрали, а сегодня она - самостоятельная организация, стремящаяся превратиться в государственное унитарное хозрасчетное предприятие. Передача дороги местным муниципальным властям скорее всего будет означать ее немедленную гибель. . Едем из Корсакова в Южно-Сахалинск. Дизельпоезд Д2 1986 года постройки японской фирмы “Фуджихэви” порадовал глаз комфортом, дизайном и рациональностью конструкции. Железная дорога Корсаков-Южный полпути идет берегом залива Анива. Приятно видеть у домов натянутые рыбацкие сети вместо изгородей, лежащие на берегу баркасы, а на них верхом ребятню с удочками. Впрочем, ребятни становится на Сахалине все меньше. Те, кто могут, уезжают семьями на материк. Бог уж знает, что они там-то хорошего находят, какие золотые горы? На Сахалине в нерест красную рыбу руками собирают, икру солят в бочках, в тайге есть заяц, кабан, медведь, лось, ягоды брусника (красница), черника, голубика. Хоть с голоду не умрешь! Живут же бичи в тайге (мы видели), и зимой живут. И все же трехкомнатная квартира стоит в Южном. три билета на самолет до Москвы. Это, увы, не журналистская байка. Уезжающих с Сахалина в аэропорту поздравляют. Население острова сократилось за, последние несколько лет на четверть. Главная причина - всеобщая безработица. Все вдруг стало ненужным и убыточным. Что ж тогда так рвутся сюда японцы? Машинист Д2 Анатолий (просил ни в коем случае по отчеству не называть) показался нам, локомотивщикам, не только очень толковым профессионалом, но и человеком серьезным, думающим. И мы спросили - как было на Сахалине раньше, “в застой”? “Как при коммунизме”. “Да ну?” “Ага.” Суть рассказа машиниста в следующем. Сахалин - остров богатейший. Нефть и уголь, красная рыба и икра, лес с изобилием даров, вполне плодородная земля на равнинах, горные реки. Сахалин был крупным поставщиком всего этого сырья, тем более, что денег на освоение края никто не жалел и не считал (экстенсивно осуществлялось сразу две коммунистических идеи - покорение природы и развитие социализма в “самых дальних гаванях”). С экологической точки зрения освоение носило абсолютно хищнически-бескультурный характер в любых сферах сахалинской экономики - впрочем, это было свойственно всему Союзу. А вот тогдашняя жизнь людей с нынешней была просто несопоставима. Это машинист подчеркнул не раз. Если тогда - социализм, то теперь - вульгарный капитализм с признаками рабовладения и в сочетании с агрессивными элементами отмирающего большевизма (термин мой - А.В.). Эдакий криминально-административный строй (термин одного холмского железнодорожника). Погода на острове, конечно, совсем не нормальная, а напротив - очень недобрая по отношению к человеку. За работу в таких климатических условиях люди получали тройную надбавку - и вполне справедливо. Сейчас сахалинцев вполне демократично хотят. лишить этой тройной надбавки! Картофелем, молоком и мясом Сахалин с его огромными полями и буйной растительностью на юге обеспечивал не только себя, но и весь Дальний Восток. Последние десятилетия здесь, как и на Крайнем Севере, строилось благоустроенное по материковским понятиям жилье, большие дома с современными просторными квартирами, которые встретишь в любом сахалинском поселке. Именно такие дома осыпались в Нефтегорске, словно карточные. Отдыхали сахалинцы в основном на престижных “Югах”, не без скандалов с “Аэрофлотом” штурмовали тогдашний Ил-18, семьями вылетая в долгий и (при таких-то зарплатах) безмятежный летний отпуск. В аэропорту их с этим поздравляли. Учитывая вредный сахалинский климат, детей отправляли в пионерлагеря - материковские или свои, но ныне в основном закрытые. В магазинах к естественному морскому изобилию острова прибавлялось значительно лучшее, нежели на материке, снабжение, включая фрукты и овощи, доступные каждому. Разумеется, это и близко не похоже на нынешнее разнообразие предложения (увы, труднодоступное даже работающему сахалинцу, не говоря о тысячах безработных), однако пища была в основном отечественная, хоть и стоять за ней надо было очередь, как везде в СССР. Самое главное - так или иначе во всем наблюдалось все-таки движение и развитие, нежели спад. Во всем наблюдалась явно выраженное отношение “государство-население”. При всем уродстве “застоя” это было налаженное отношение. А вот нынешним властям Сахалина хочется задать только один вопрос: как получается, что богатейший ресурсами, по сути - самодостаточный остров стал Островом Нищих, жаждущих тайно или явно возвращения к Японии? Неужели нет вариантов? Или их просто никто не ищет, наживаясь “каждый за себя”? . Лишь такие думы после беседы с машинистом несколько омрачают путешествие по неизведанному острову. Преодолев подъем, “Фуджихэви” вырывается со скоростью 80 км/ч (ездят и все 100) на простор Сусунайской долины, кое-где покрытой лиственничной сугубо дальневосточной тайгой. Вдалеке художественно темнеет укрытый облаками Южно-Камышовый хребет. В июне на Сахалине как бы материковская середина мая - все цветет, листва липкая и свежая. Сахалинцы сетуют, что климат у них не теплеет, как на материке, а холодает. Недаром сюда царь каторжников ссылал. Влажность почти 100%, погода меняется раза три в день. В Южном +13оС, в Корсакове в этот же час +23оС, а в поселке Взморье, в 100 километрах, +5оС и туман - нормальное явление. Бывают сильнейшие, ураганные ветра, когда замирает все живое. Зимой случаются страшные снежные заносы: дома, поезда, машины заметает жестким сырым снегом по крыши. На юге Сахалина температуры редко превышают предел -30+30оС, а вот на севере острова диапазон -45+45оС - норма. Облака здесь всегда низкие, слоистые, ровные, если не шторм или тайфун, как в 1981 году, когда Сахалин пережил ужасающие разрушения, в то время смикшированные прессой и ТВ. . Дизель прибыл в Южный в сумерках. Густо моросило, гулял неприятный ветер с йодистым запахом морской водоросли. Никакой свитер не спасал.”Нормальная погода”. Утром отправились на Север. Здесь так и говорят:”Поехать на Север”, а не “поехать в Поронайск или Макаров”. Впервые побывал в уютной кабине отечественного тепловоза ТГ16 - такие работают лишь здесь, это спецзаказ для колеи 1067 мм. С 1967 года, заменив паровозы, служат они острову, и отечественная мысль пока не способна придумать ничего лучше. Живой паровоз на острове остался один - “японец” серии Д51, катает туристов из заморских стран в вагончиках с надписью “Евразиятур”. Отличные машинисты на Сахалине, грамотные, спокойные, опытные. Водят они поезда строго по расписанию по тяжелым перевалам с отвесными спусками, вдоль бушующего в шторм моря, в местах частых обвалов и осыпей, при ураганных ветрах. Бывали случаи, когда зимой тепловоз и вагоны полностью заметало доверху, и бригаду, пассажиров и поезд вызволяли с помощью могучего парового ротора, построенного в Штатах аж в 1914 году, причем ничего равного ему по мощи, говорят, на острове так и не появилось. Так что мастерство здесь в чести. Все без исключения машинисты жалеют, что закрыли в 1994 году горную дорогу Южно-Сахалинск-Холмск - хороший, говорят, испытательный полигон был для молодых, получающих права управления тепловозом. Кстати, дорога эта - истинное достояние, памятник Сахалина и по красоте ландшафта, и по сооружениям (тоннели и “чертов мост”), однако денег на ее содержание, конечно, не нашли. В результате в Холмск ездят кружным путем аж через Ильинский (см.карту). Впрочем, до каких там достояний современным властям? . До станции Взморье взгляду пассажира действительно открыто Охотское море. Оно серо-коричневое под свинцовыми облаками, и даже в августе вода в нем не бывает теплее +15оС. Лениво ползает оно прибоем по песку, пока нет шторма. Однако Охотское море более рыбное, чем Татарский пролив, и нерест здесь богаче и щедрее. На “блюдцах” озерков, рождаемых приливами и отливами, летом в изобилии водятся утки и настоящие белые лебеди, каковых на материке, кажется, вовсе нет. Три японских вагончика (2 общих, 1 купейный) поезда Южно-Сахалинск - Тымовск несутся все время 65 км/ч с редкими остановками. Под клепаными мостами, помнящими самураев, бегут чистейшие реки. В нерест берега их и устья покрыты сплошной грохочущей массой рыбы, одержимой высшим инстинктом природы.Приходится расчищать бульдозерами проходы для воды от кеты и горбуши. Если повезет, могут попасться кижуч и таймень - супер-рыба, и вкусом, и видом царская. За Взморьем начинается тяжелый перевал на Восточный. Сугубо горная местность, чем-то напоминающая Северный Кавказ. На перевале несколько могил - еще при паровозах вынесло с пути лишившийся тормозов поезд и напрочь разметало о скалы. Погибли машинист и кочегар - отец и сын. Уклоны здесь доходят до крутизны 28 тысячных - то есть 28 метров возвышения на километр пути. Для сравнения - на материке уклон 10 тысячных считается на железной дороге очень крутым. Склоны сопок лысые - японцы, оставляя в сорок пятом Сахалин, вырубили весь лес на востоке дочиста, а новый не везде прижился. Много бывает и лесных пожаров. На перевале первобытная глушь, еловая тайга, ни души. Да и на станциях человек всего-то несколько, в большинстве - пожилые. Многие дома, включая новые, пусты, заросли лопухами - да какими! Ими покрыт буквально весь юг Сахалина. На материке таких не увидишь. Сахалинский лопух два метра ростом, толщиной с кукурузу, корень уходит вглубь на аршин, лист как ухо слона. Лопухи здесь по-особому маринуют и едят, как закуску. Также в ходу в кулинарии черемша, папоротник и морская капуста. При местном приготовлении последняя совсем не то, что комичная дрянь в консервах эпохи застоя. С поезда мы видели, как собирают семьями все эти дары острова, причем морскую капусту как бы выполаскивают, что ли. На камнях стар и млад ловят огромных крабов - бывают метр диаметром . Много рыбаков с обычными материковскими удочками. В Макарове сошли с поезда и сразу направились к морю. Хорошо стоять на морском ветру и всматриваться в бесконечность гудящей, движущейся воды, которая заодно с горизонтом и облаками. Сам же город Макаров совершенно разорен в буквальном смысле этого слова: не работает 100% промышленности, практически ликвидирован морской порт, население находится в состоянии нищеты, питаясь на полном серьезе одними дарами природы. Печать бедствия на лицах людей, и, что ужасно, в том числе на лицах детей. . Вечерний поезд на Холмск ждали на станции Арсентьевская, где напились чистейшей, даже целебной воды из ключа. Забрели в тайгу, развели с пятого лишь раза (такая влажность) костер, разогрели тушенку. Перекусили, любуясь на белые цветы под еловыми лапами. А в пути проводница рассказала: “У нас тут двух женщин медведь заел”. “Да где. ” “А в Арсентьевской”. После мороси и сыри восточного берега западный встретил просто празднично - сиянием небес и воды. Солнце досылало тепло сквозь озорной ветер с пролива. У вокзала в Ильинском торгуют домашней сметаной, молоком, яйцами, все это здесь дешевле, чем на востоке. А коммерческие ларьки теперь по всей России одинаковые. Разве что пиво в нем здесь сахалинское, соки корейские (барахло), вода “Байкал” томская - вот и вся экзотика. Три часа до Холмска по большинству берегом пролива и сквозь сопки по угрюмым японским тоннелям. Томари, Чехов. Здесь, на западе, и пассажиров побольше, и города посветлее. А может, эти впечатления просто потому, что закат выдался розовый на фиолетовом небе - сказка. Дорожка на море, как у Куинджи или Айвазовского. Ночевали в Холмске в вагоне в спальных мешках. Никого здесь, “у самого восхода”, своим визитом не удивили. Народ сахалинский, несмотря на все нынешние тяготы своего бытия, вообще добрее московского. Нам повезло: утром пришел паром из Ванино, с материка. Красивое морское судно с открытыми на корме заранее воротами. Из парома на сахалинскую землю сошел цыганский табор и съехало две иномарки - все. Топлива нет то в Ванино, то в Холмске. На рейде стоит гигантская рыбная плавбаза, однако, по словам местных, в море она выходит на один день раз в месяц. С паромом прибыло 15 вагонов. Холмск, второй по величине город Сахалина, показался куда привлекательнее Южного. У него вид черноморского портового города вроде Новороссийска или Туапсе. Если бы не сахалинская “нормальная” погодка. Современные дома на зеленых склонах крутых сопок выглядят даже живописно. Великолепна и панорама гавани с двенадцатого этажа дома в самом высоком микрорайоне. Холмск вполне цивилизован, ухожен, разве что проблемы у народа все те же. Поражает единство ширпотреба даже на краю света. Перевальная автодорога Холмск - Южно-Сахалинск удивительно напоминает дороги Северного Кавказа: те же “змейки”, “серпантины”, пропасти, стремительные чистейшие горные реки, роскошная долина в Чапланово, цветущие сопки (здесь на них есть лес). Настоящий сахалинский оазис. Все послано Богом. . Ночевать перед отлетом домой довелось в санатории “Синегорский”, где останавливается внуковский экипаж на эстафете в ожидании обратного рейса в Москву. Этот бывший обкомовский санаторий совершено уникален. Во-первых, трехзвездочный уровень с мрамором, коврами, люксами, сауной, бассейном. Во-вторых, в прямом смысле слова живительная минеральная вода и лечебные грязи. Воздух здесь, на сопке под Синегорском, роскошно сладок и чист. Даже три дня эстафеты, проведенные в этом санатории - приобретенный день жизни. После безостановочной дороги, стука колес, воя ветра морского и дождей нигде еще так сладко не спалось, как на избыточно роскошной мягкой кровати в “Синегорском”. Корейский автобус “Ниссан”с правым рулем везет экипаж и нас вместе с ним в порт через город. Виднеются знаменитая высокая телебашня и лыжный трамплин, не имеющий себе равных в мире. В центре типичные сталинские ампиры и классицизмы. Длинный проспект из пятиэтажек - Коммунистический. Вокзал, напоминающий Курский в Москве, и рядом на постаменте японский паровоз Д51. Аллеи, газоны. Девушки и здесь улыбчивы, смешливы и имеют загадочный взгляд. Ларьки и магазины с ценами больше московских. Очень регулярный и точный транспорт. Фешенебельный Дом торговли. Налаженная, но. пока не удавшаяся жизнь. Когда же она придет в норму? Или правда жизнь на Сахалине совсем замрет, или будет тут японская колония? Уже сейчас японцы ведут себя на Сахалине почти как хозяева. И железную дорогу, не дай Бог, закроют. Но пока здесь Россия. Такая, какая есть. “А почта с пересадками летит с материка До самой дальней гавани Союза, Где я бросаю камушки с крутого бережка Далекого пролива Лаперуза”.