Владимир Лумельский: Дела текущие — октябрь 2016

Среди знакомых коренных американцев я пока не встретил никого, кто планирует голосовать за Трампа… В Америке я жил при шести президентах, такое вижу в первый раз. Поскольку за Трампа несомненно проголосуют миллионы, это что-то говорит обо мне, о моем окружении, о пропасти между сторонниками двух партий.

Дела текущие — октябрь 2016

По состоянию на конец октября вероятность того, что Хилари Клинтон станет президентом США, была где-то 75%; для Дональда Трампа, 25%. Цифры колеблются с каждым очередным скандалом — мы их видели немало с обеих сторон. Сторонники Трампа, не пугайтесь, эти цифры не ожидаемые проценты голосов, это вероятности. Их можно понимать как меру неопределенности исхода выборов. Чем ближе к 100, тем меньше неопределенность. Если бы мы знали сегодня о всех избирателях, кто как проголосует, было бы 100 и ноль или наоборот. Но до 8 ноября осталось мало дней, надежды на серьезное изменение ситуации мало.

По опыту прошлого этим цифрам можно верить: их источник, группа FiveThirtyEight (см здесь), не только правильно предсказала как общий исход, так и по всем индивидуальным штатам в нескольких предыдущих циклах выборов. Один показатель их надежности — на эти цифры люди ставят деньги. (В Америке не на все разрешаются ставки, но ставить на национальные выборы можно; игра идет примерно как на лошадиных скачках: если вы сегодня поставите $100 на Трампа и он выиграет, вы получите примерно $700 — неплохой способ проверить вашу веру в него; впрочем, эксперты не советуют связывать политические привязанности с бизнесом.)

Кто стоит за этой неопределенностью? Судя по выборам 2012 г., из 220 миллионов избирателей в США будут голосовать около 130 миллионов. По оценкам, 86% этих людей уже приняли решение, их кандидат либо Клинтон либо Трамп. Из оставшихся 14%, 10% приходится на две маленькие партии либертариев и прогрессистов, на тех, кто впишет в бюллетень своего собственного кандидата, и т.д. То есть вся неопределенность сидит в 4% избирателей — тех, кто на ваш вопрос скажет: «Я еще не решил, я думаю». От этих мыслителей нередко зависит исход выборов, именно за ними идет охота. Это для них без сна и отдыха мотаются по стране Трамп и Клинтон, для них идут президентские дебаты, для них тратятся миллионы долларов на минутные телевизионные видео.

В отличие от избирателей, которые знают, за кого они, эти 4% принимают решение спонтанно, либо по нелегко объяснимым критериям: посоветовал сосед; или, кандидату «нельзя верить». (Последняя причина особенно часта и столь же бессмысленна, что и первая: обращаясь к миллионам очень разных людей, кандидаты на политический пост не могут говорить, что они думают, они говорят то, что принесет голоса, не противореча платформе их партии. С другой стороны, пост президента США устроен так, что злоупотреблять им и нереально, и бессмысленно, так как главное для них их след в истории; не все поверят, но американские президенты действительно отдают стране свою жизнь.)

Избирателей из этих 4% можно переубедать. Дебаты, ралли, поездки по стране в спец-автобусе украшенном лозунгами — это работает. Для них надо говорить предельно просто, и непременно повторять много раз одно и то же. Поэтому на президентских дебатах не может быть ничего нового; все что говорится говорилось раньше. Это отражается и на стратегии кандидата. К примеру, на Клинтон нападают за ее отказ предать гласности свои платные речи перед инвесторами Уол-Стрита три года назад. Недавно хакеры выбросили эти речи на интернет. Можете взглянуть; я взглянул — там нет ничего, что противоречит позициям кампании Клинтон и чего она не могла бы сказать открыто. Но — речи были перед образованными людьми, с терминами и понятиями, которые для общей публики не подойдут; оппозиции будет легко сказать, ага, она раньше говорила иначе.

Тот факт, что нa дебатах не говорится ничего нового не означает, что смотреть дебаты неинтересно или не полезно. Я один из 60 миллионов, кто в этот день прилипает к экранам. Новое-не-новое, не будем считать: перед вами в реальном времени разыгрывается драма, от исхода которой зависит будущее страны, а то и мира. Как ведут себя кандидаты на сцене, смотрятся ли они по-президентски, насколько они спонтанны с разумным ответом на неожиданный вопрос — это важно. Кто-то скажет, это плохо, от публичных дебатов не должно зависеть так много. Это верно, но так есть, мы живем всего лишь в 21-м веке. Талант дебатирующего — в том, чтобы проецировать компетенцию, убедить сомневающихся, не терять лица на мелочах и вранье. По цифрам, все свои три дебата Трамп проиграл — после каждой встречи кривая вероятностей исхода выборов решительно сдвигалась в пользу Клинтон. Талант ведущего в дебатах — поставить вопрос так, чтобы попытка увильнуть выглядела как обман или предательство. Высокий класс.

Именно такой вопрос был задан Трампу ведущим на последнем, третьем президентском дебате: «В Америке есть неписаный закон, определяющий нашу долгую традицию мирной передачи власти из рук в руки — проигравший на выборах поздравляет победившего и обещает уважать и подчиняться новому президенту. Можем ли мы рассчитывать на то же отношение от вас?» Вопрос пришлось поставить два раза, и оба раза ответ Трампа был: «Я еще подумаю». Для американцев это эквивалентно ответу: «Я не верю в конституцию США»; кривая его популярности пошла вниз.

Можно понять, почему Трамп сказал это — в отчаянной попытке повернуть к себе ускользающую ситуацию он сейчас утверждает, что выборы готовятся нечестно, что имеет место заговор, что подменяют регистрационные карты избирателей. Дескать, нельзя принять президента, избранного в подделанных выборах. (Избирательными участками в каждом штате заправляет офис Секретаря штата. Заявление Трампа вызвало волну протестов от лидеров обеих партий.) Конечно, вопрос поэтому и был поставлен. Попытка Трампа увильнуть от ответа не только будет стоить ему голосов — это гарантирует ему незавидное место в учебниках истории. Потому что такого никогда раньше не было. С другой стороны, многие сторонники Трампа восприняли его ответ как призыв к действию — сидеть на участках, «вмешаться если надо». Из-за этой его реакции, я боюсь, как бы 8-го ноября мы не услышали о стрельбе и жертвах на избирательных участках.

Один вариант избирателя, который «еще думает» это избиратель, которого «тошнит» от обоих кандидатов (или даже «тошнит до рвоты», я читал и такое). Такие либо не будут голосовать вовсе, либо проголосуют за Джонсона, от партии либертариев. Их интеллигентской чувствительности можно посочувствовать, но их проблема — не с кандидатами, а с западной демократией. Эти два кандидата отражают взгляды и пожелания примерно 90% страны. Если вам от них «тошно», вы живете не в той стране. То же по поводу идеи «отсидеться» за партией Джонсона. Эта партия не создана как отдушина для страдающих тошнотой. У нее есть принципы, есть своя платформа. По тому, сколько людей проголосует за Джонсона, главные партии будут судить о том, насколько страна разделяет эти принципы, и будут соответственно подправлять свои платформы. От западного избирателя ожидается чувство ответственности.

Трамп достиг своего потолка

Трамп, похоже, достиг своего потолка в количестве сторонников. Глядя по некоторым группам: 68% молодых за Клинтон, 20% — за Трампа. Примерно так же с женщинами, и то же с латинос, выходцами из Мексики и Южной Америки. В США 55 миллионов латинос, 17% населения. Зато потолок Трампа прочен — поток информации о его неадекватности посту президента, жульничестве как бизнесмена и т.д. не трогает его сторонников ни на иоту. За него члены КуКлуксКлана, за него ветераны армии (в Америке нет призыва, армия профессиональная). За Трампа 70% американских евангелистов (ветка протестантизма) — их в стране много миллионов. Неверно думать, что евангелистам нравится Трамп — как и Клинтон, он из города-дьявола, Нью Йорка, безбожник. Но евангелисты, прочтете вы в прессе, «ненавидят Клинтон». Почему? Одна причина — она за права женщин на аборт. Другие уверяют, дело в другом — потому что она женщина, а женщина должна знать свое место, это от Бога, Клинтон посягает на святое.

Беда Трампа в том, что для победы ему недостаточно его потолка. Многие лидеры республиканцев, включая Пола Райена, спикера Конгресса, уже бросили Трампа на произвол судьбы и пытаются спасти кандидатов партии в Сенат. Проблема республиканской партии, однако, в том, что потолка Трампа более чем достаточно, чтобы влиять на сенатские выборы республиканцев-кандидатов в Конгресс. Еще недавно считалось, что республиканцы сохранят свое большинство в Сенате. Сейчас видно, Сенат они почти наверняка потеряют. (Эта вероятность сегодня около 75%.). Вина тому только Трамп. Он наказал, что критиковать его это прыгать за борт — запрещено. Для республиканца кандидата в Сенат сказать, что он не разделяет взгляды Трампа на отношение к женщинам, это подписать себе смертный приговор в глазах сторонников Трампа. А если сказать, что разделяет — прощай все остальные избиратели. А не сказать ничего не позволят журналисты. Выбирай.

Как один результат недавнего сдвига избирателей в ее пользу, организация Клинтон уменьшила свою активность в большинстве штатов, и фокусируется на штатах, где у Трампа прогнозируется победа. Демократы видят возможность landslide — победу в решающем большинстве штатов. Это даст президенту мандат для проведения законопроектов, которые без такого мандата провести трудно. После недавнего совещания с руководителями демократической партии, Клинтон передает часть ресурсов, и своих как кандидата и национального комитета ее партии (деньги, люди), в фонд помощи демократам — кандидатам в Сенат.

Нелинейныe эффекты

При оценке шансов на выигрыш того или иного кандидата мы склонны фиксировать внимание на результатах обзоров избирателей. Это не неправильно, но это упускает важную техническую деталь. Оно конечно, США страна демократическая, но в день национальных выборов 8 ноября президент избран не будет. Выборы «не совсем прямые» — где-то между ноябрем и следующим январем президент будет избран специальной группой выборщиков. Их по старинке называют Electoral College — примерный перевод, электоральные голоса. Эти люди отбираются от штатов пропорционально населению штата, их голоса должны отражать выбор избирателей их штатов. При достаточно большом различии в результатах выборов 8 ноября роль выборщиков чисто механическая.

По причинам исторического характера устройство процедуры Electoral College таково (входить в детали здесь не стоит), что оно вносит нелинейные эффекты, которые могут перекосить вклад индивидуальных штатов в картину выборов. Вот один пример: допустим, 60% избирателей двух штатов проголосовали за кандидата А. В одном штате правила таковы, что ВСЕ выборщики этого штата обязаны голосовать за А (принцип «победитель берет все»), а в другом штате выборщики поделятся между кандидатами пропорционально процентам отданных за них голосов.

Сегодня в Electoral College 538 выборщиков; их разбиение по штатам точно известно. Это значит, что получение 270 голосов делает кандидата президентом. Один способ оценить обстановку на сегодня это посчитать выборщиков из тех из 50 штатов (плюс столица страны Вашингтон), где кандидатам гарантирована победа. Если, скажем, считается, что в 45 штатах победа гарантирована либо одному либо другому кандидату, то результат выборов определится выборами в оставшихся 5 штатах. (Их называют swing states — штаты, где малое число голосов может сместить штат из одного лагеря в другой). Скажем, в последние 24 года (6 циклов выборов) кандидат республиканцев неизменно выигрывал во всех штатах группы А, а кандидат демократов — во всех штатах группы Б. (А+Б=45) Сложим число выборщиков в группе А и в группе Б. Если одна сумма сильно отличается от другой, то ясно, что кандидату с меньшей суммой гораздо труднее изменить результат, чем кандидату с большей суммой. Нередко этот показатель лучше предсказывает результаты выборов, чем традиционные обзоры избирателей.

В середине сентября ситуация выглядела так: Если Клинтон выигрывает в 19 штатах, где демократы выиграли в последних шести президентских циклах (24 года) — что практически гарантировано — она получит 242 голоса выборщиков, т.е. до выигрыша Белого Дома ей будет нехватать 28 голосов. Если Трамп выиграет все штаты, где Ромни выиграл в 2012 г. — что ему сделать непросто — это даст ему 206 голосов, и для победы ему нужно еще 64 голоса. Для этого он обязан выиграть по крайней мере один штат, который в последних выборах выиграли демократы. В последние дни октября эти цифры были — 298 голосов у Клинтон, 238 у Трампа. Иначе говоря,Трампа списывать со счета нельзя, но его задача много труднее, чем у Клинтон.

Что значит «голосовать за президента»?

В президентских выборах американцы голосуют за партию, не за индивидуума. Этот крайне важный принцип часто либо неизвестен, либо не понимается, либо отбрасывается как слишком теоретический. Индивидуум, разумеется, важен тоже; разговоры о том, подходит или не подходит кандидат для поста президента, ведутся постоянно. Но в общем, если избирателю, который считает себя приверженцем партии А, не нравится выставленный их партией кандидат, у него нет выбора — бери что дают, приходится голосовать за этого кандидатa. А как же возможность выбора, другой кандидат? Для типичного, т.е. ответственно подходящего к выборам избирателя этот выбор иллюзорен — как правило кандидат другой партии его устроит много меньше, чем кандидат партии его предпочтения. Когда мы читаем, что 80% американских евреев голосуют за демократов, это об этом. Остальные 20%, стало быть, голосуют за республиканцев. Вариант «Я еще не решил, я думаю» среди них крайне редок.

Исключения бывают; нынешняя кампания тому пример. По сравнению с кампанией 2016 г., выборы 2012 г. — Обама против Ромни — был идеалом джентльменства, разумности и позитивизма. Такого недовольства обоими кандидатами, и такого потока выливаемой грязи, как мы наблюдаем сегодня — подумайте, детям не рекомендуется смотреть кандидатские дебаты! — трудно припомнить. Длинный список лидеров республиканской партии, объявивших громогласно, что за Трампа они голосовать не будут, беспрецедентен для Америки. Немало недовольства и среди демократов кандидатурой Клинтон. С Обамой и Ромни такого не было. И все же принцип остается — надо голосовать за свою партию.

Что на президентских выборах избирают партию, нетрудно видеть. Пресса полна разговоров о том, насколько хорошо или плохо кандидаты отражают взгляды и платформу своих партий. Постоянно включаются в кампанию национальные комитеты обеих партий. Вспомните конфликты между Клинтон и Сандерсом у демократов, между Трампом и Полом Райеном и МакКейном у республиканцев. Клинтон ни шагу не ступит без консультаций с лидерами демократической партии. Выдвижению Трампа кандидатом от республиканцев на конвенте республиканской партии предшествовала острая дискуссия о его (не)адекватности роли председателя партии. Да и как иначе — без помощи своей партии президент связан по рукам и ногам.

Мы русские эмигранты выросли в системе, где «партия» и «государство» означало одно и то же. То есть одно из этих слов было лишнее. Этот факт менял концепцию — ни «партия» ни «государство» не были тем, что под этим понимается на Западе. В этом простом мире выбор был тоже простым — или А нас устраивает, или А категорически неприемлем. Черно-белый мир. Это въелось в кожу, как стальная пыль у слесаря. Как-то я случайно прочел об известном американском политическом деятеле с той же (редкой) фамилией, что у моего приятеля эмигранта. Я тут же переслал приятелю этот материал: «Посмотри, а вдруг родственник!» А он мне: «Да ты что, он же активный демократ. На дух не переношу».

Т.е. как избиратели мы отдаем свои голоса человеку, а не партии, и для нас «другая» партия есть кровный враг. Для коренного американца это ровно наоборот — он отдает свой голос партии, и желает «другой» партии здоровья. Если другая партия ослабеет, то кто будет держать в узде мою партию? Когда в спешке привезенный в госпиталь раненый (Джоном Хинкли) президент Рейган сказал врачам в операционной, «Я надеюсь вы все тут республиканцы?», все были счастливы — дядя Ронни был еще в состоянии шутить.

Наш чернобелый мир — наш крест. Мы как те евреи, осужденные блуждать по Синайской пустыне 40 лет, пока не вымрет поколение тех, кто не родились в святой земле. Нас только могила исправит. И надпись на могильном камне пояснит: «80% американских евреев голосовали за демократов. Они сделали Америку. 80% русских евреев голосовали за республиканцев. Понял, дурачок — одно поколение должно вымереть. Аминь».

Растет пропасть между двумя лагерями

Я не пропускаю случая пополнить мою микро-социо-статистику о предстоящих выборах: «А вы за кого? А ваши знакомые?» Все мои знакомые сторонники Трампа — русские эмигранты. А среди знакомых коренных американцев я пока не встретил никого, кто планирует голосовать за Трампа. Мало того, на мой следующий вопрос, «А не знаете ли вы лично кого-то, кто будет голосовать за Трампа?», положительного ответа от них пока не было. В Америке я жил при шести президентах, такое вижу в первый раз. Поскольку за Трампа несомненно проголосуют миллионы, это что-то говорит обо мне, о моем окружении, о пропасти между сторонниками двух партий…

Еще одна необычность нынешней кампании — сегодня нелегко найти объяснение, почему имеет смысл голосовать за Трампа. Дело не в правильности обьяснений — просто нет. Обычно для людей типа «я еще думаю» есть богатый выбор со всех сторон рынка идей. Крупные политики, бизнесмены, литераторы, звезды Голливуда размахивают своей репутацией как поводом голосовать за того или иного кандидата. Со стороны Трампа этот поток высох. Оставшиеся немногие — Джулиани, Гингрич, Кристи — смотрятся то ли героями, то ли мучениками. Связь с именем Трампа стала угрозой репутации. Если вы за Трампа, на вопрос «Почему?», надо отвечать: «Не за Клинтон же».

В последние пару месяцев такая же трансформация произошла и среди моих знакомых сторонников Трампа. Раньше они объясняли, чем хорош Трамп. Сегодня они универсально говорят о том, насколько плоха Клинтон. Ну и что, будете голосовать за Трампа? Раньше был какой-то ответ, сегодня от ответа уходят. Я предполагаю, почти все они проголосуют за Трампа.