Дербент показывает пример межрелигиозной толерантности

Мусульмане, христиане, иудеи, живущие в мире и согласии… Несбыточная мечта? Если верить жительнице Дербента Гюльчохре Сеидовой, именно такая атмосфера - принятия и взаимного уважения - царит в городе. Это же подтвердили и в ЮНЕСКО, вручив Дербенту почетный диплом и премию за распространение идеалов толерантности и ненасилия. Гюльчохра Надировна – эксперт по вопросам духовных и культурных традиций и межрелигиозного диалога на Северном Кавказе. Она заведует кафедрой ЮНЕСКО в Дагестанском государственном университете. Гюльчохра Сеидова принимала участие в Бакинском форуме по межкультурному диалогу.

Мы предлагаем вторую часть интервью, которое она дала нашей Cлужбе во время Форума. С ней поговорила Елена Вапничная.

Дагестанцы, кавказцы, они накопили уникальный опыт многовекового совместного проживания людей, именно принадлежащих не то, что к разным ветвям одного ислама, но и проживания с иудеями, с христианами. Особенно я коснусь своего города Дербента, это вообще уникальный город во всех отношениях. Это же единственный город в России, по-моему, больше такого города нет, который удостоен почетного диплома и премии ЮНЕСКО за распространение идеалов толерантности и ненасилия. Ему изначально присуща эта атмосфера, умение воспринимать, не делить и отторгать, а умение воспринимать - это редкость. Ведь не случайно, что отделение ЮНЕСКО по межкультурному диалогу базируется именно в Дербенте. Это не случайно. Это многовековая мудрость. В значительной мере, именно на уровне народа, простого народ. Это не идет сверху. Люди умеют уважать чужие традиции и воспринимать, что это другой, но он не чужой, он не враг.

Даже в XX веке в Дербенте и его округе совершенно свободно последователи и ислама, и христианства, и иудаизма могли заниматься и проповеднической деятельностью, и отправлять культ в синагогах, мечетях, в церквях, и никто никому никогда не препятствовал. Самое интересное, что христианская община у нас сейчас небольшая: многие русские уехали в свое время - были такие периоды в девяностые годы. Вроде бы паства у нашего батюшки Николая Михайловича сравнительно небольшая. Я как специалист интересуюсь, сколько у него человек. Он говорит, что обычно по воскресеньям бывает 40-50 человек, а по большим праздникам мусульмане верхней части города (в основном, шииты) приходят встречать и благодатный огонь, и набрать освященной водички. Это не считается каким-то отходом от ислама. Они могут поприсутствовать на службе, ни в чем не участвуя, просто поприсутствовать, просто поддержать. Когда наступает месяц траура по Имаму Хусейну, 40-50 дней ни иудеи, ни христиане не играют свадеб. А какая свадьба, если там не будет наших друзей, наших знакомых, наши земляков… Вот эти праздники (иудейская Пасха, христианская Пасха и Навруз Байрам) - любимые праздники всего Дербента. Все дружно идут к мусульманам на Навруз, потом точно также все идут к иудеям, к христианам. Все эти три праздника с удовольствием воспринимаются всеми дербентцами, вне зависимости от религиозной принадлежности, конфессиональной принадлежности. Это дух не откуда-то принесен. Это то благо, которое сумели мудрые люди сохранить и передать.

Взять даже пример моей семьи. У меня папа местный, коренной. А мама моя грудным ребенком с бабушкой моей с Украины во время войны попали сюда беженцами. Бабушка у меня этническая еврейка, ашкенази, и мама моя. И вот посмотрите, насколько этот город сумел принять их, помочь, поддержать. Именно простые люди. Это же была война, был голод. А бабушка рассказывала: «Когда нас официальные органы приводили на постой, нас селили в лучших комнатах местные жители. Они делились с нами последним куском хлеба». И бабушка всегда говорила нам: «Мы все, и вы как мои потомки, перед этим городом в неоплатном долгу». Ну, вот как моя бабушка-еврейка, молодая еврейка с ребенком на руках, оказавшись в этой совершенно чужеродной среде, сумела понять, оценить то, как ее восприняли, с каким теплом, сочувствием… Она впоследствии вышла замуж за местного азербайджанца, приняла ислам. Она считала это правильным. Она полагала, что Господь един, а это разные формы. Поэтому она даже не считала, что допустила отход от своей веры. Она говорила: «Он един, и то, что я по этой тропке к нему иду, а не по той, где родилась – не так важно. Я обязана этому человеку, раз я оказалась здесь волею судеб». Она жила в этой исторической части со своим мужем, и вся округа, соседи-азербайджанцы, называли мою бабушку «мамой» и без ее совета ничего не предпринимали. Это в Дербенте нормально. А я для себя всегда помню то, что говорила моя бабушка, что мы в неоплатном долгу перед этим городом. И я живу, всегда где-то руководствуясь этими соображениями.