Тема: Сценки и пьесы ко Дню Победы

Действующие лица: Сережа Ведущий – он же Старшина, Командир Актер – он же Дед.

Постановщикам: «Шестовые куклы» – понятие условное. Это не кукла в обычном понимании, а сценический символ, изображающий того или иного персонажа пьесы. Как правило – это нарисованное лицо, или фигура героя до пояса, изображенные на жестком плоском материале (фанера, картон и т. п.) и при-крепленные на высоком (в рост человека) шесте. Разные изображения одного персо-нажа могут быть прикреплены к шесту с двух сторон. Например: Дед старый и Дед молодой. Этот прием предлагает актерам-исполнителям работать в особой манере: роли исполняются и от себя (Ведущий), и от персонажей (Старшина, Солдат, Командир). Это не интонационное кривляние, а харáктерное проживание ролей, схожее и с драматическим переживанием, и с чтецким (театр одного актера). Та шестовая «кукла», которая говорит, действует по принципу кукольного теат-ра: она или шевелится, или поднимается выше, или выделяется мизансценически, т. е. отличается от «кукол» молчащих. Прием проверен на практике Театром Охочих комедиантов в народных драмах «Царь Ирод», «Лодка» и др. Все «куклы» могут сразу находиться на сцене в подставках, подобных тем, в ко-торые вставляют флаги и знамена, а могут выноситься из-за кулис: как удобно акте-рам и постановщику.

Звучит музыка, напоминающая мелкий дождь, сквозь который пробивается узна-ваемая музыкальная тема военных лет. Ведущий. Как это случилось? Как произошло?… Музыка нарастает. Шел тихий мелкий дождь. Его и не видно глазом, но если высунуть из окна руку – дождь слегка по¬калывал ладошку. Мокрые листья блестели. От то¬полей пахло горькой смолкой. А над дорогой курился пар. Как это случилось? Как произошло? Музыка оборвалась. Вдруг ударил гром, словно с неба на крышу посыпались большие камни и разлетелись в разные стороны: все загрохотало, зазвенело. Сиреневая мол¬ния ослепила глаза и тут же погасла. Сережа. Как это случилось? Как произошло. Удар грома. Шел тихий мелкий дождь и вдруг ударил гром. Все загрохотало, зазвенело. Сиреневая мол¬ния ослепила глаза и тут же погасла. Мне показалось, что дверь распахнулась и кто-то вошел в комнату. Ведущий. Сереже показалось, что дверь распахнулась и кто-то вошел в комна-ту. Мальчик оглянулся – перед ним стоял незнакомый старик. Седая борода, густые усы подпирают нос, светлые глаза. Одет он был в военное. Появляется Актер, в руках которого шестовая кукла –портрет с изображением седого старика, одетого в военную форму – образца начала Великой Отечественной войны. Далее Актер играет и от своего имени и от имени этого персонажа: Старика, Деда. Сережа. Кто вы? Старик. Я – твой дед. Сережа. Так мой дед был молодым. Дед. Лет-то много с тех пор прошло. Сережа. Много… Я давно жду тебя. Дед. Так ведь путь был долгим… Чего ради ты меня ждешь? Сережа. Хочу войну увидеть. Дед. Войну? Сережа. Да. Войну. Ты дорогу туда знаешь? Дед. Знаю. С закрытыми гла¬зами найду. Снова громыхнуло. На этот раз поодаль. Дед. Не хотелось бы мне возвращаться на вой¬ну. Может быть, не надо? Сережа. Надо! Ведущий. Дед посмотрел на внука – глаза мальчика были полны решимости. Дед (глубоко вздохнул.) Ладно! Надо так надо… Портянки накручивать умеешь? Сережа. Какие еще портянки? Дед. Обыкновенные. Солдатские. Ведущий. Дед достал две свежие тряпицы и ловко запе¬ленал Сереже сперва одну босую ногу, потом другую. Сережа смотрит на свои ноги, словно они в портянках. Дед. Теперь можно и сапоги надеть. Сережа. Велики сапоги. Нога в них плавает. Дед. На детскую ногу военных сапог не шьют. Сережа смотрит на Ведущего. Ведущий (развел руками.) И гимна¬стерка – военная рубашка цвета жухлого се-на¬ была не по росту, доставала почти до колен. Дед. Зато пилотка впору. (Достает пилотку и надевает ее на Сережу.) Ведущий выносит шестовую куклу, на которой в полный рост изображен маль-чишка в военной форме. Ведущий берёт у Актера куклу Деда и, держа обе шестовые куклы в руках, выхо-дит на авансцену. Зазвучала ненавязчивая походная мелодия, сквозь которую мы слышим: - звуки проезжающих машин; - голоса бегущих в школу детей; - другие звуки современного города. Эти звуки постепенно сменяются на: - звуки леса; - голоса птиц; - голоса животных; - звуки насекомых; - и другие звуки лесного и полевого лета; - голос кукушки выделяется особо. Все это звучит во время текста Ведущего. Ведущий. И они зашагали на войну, благо дорога была хорошо знакома старо-му солдату. Дождик прошел, солнце пригрело, город ожил. Запахло свежей травой и теплым хлебом. Зазвучали голоса, откуда-то доносились обрывки песни. Как зеленая ракета, вспыхивал огонь светофора. Взрос¬лые спешили на работу, дети бежали в шко-лу. Выставляет куклы перед собой. А Сережа с Дедом шли на войну. Они миновали город и вышли на шоссе. А потом свернули на проселочную дорогу – неровную, изры¬тую глубокими колеями. Эта дорога шла полями, пробивалась сквозь лес, по старым заброшенным мо¬стам пересекала реки. По ней никто не ездил и не хо-дил. Люди забыли, забросили ненужную дорогу. Но она не казалась мертвой. На ней звенели жаворонки, с гудом пролетали шмели, через нее прыжками пере¬бегали лоси и семенило на коротких ножках семей¬ство кабана. На деревьях, что росли на обочине, не жалея крепких клювов, со стуком трудились дятлы. Время от времени доносился голос невидимой кукуш¬ки, словно вещая лесная птичка отсчитывала, сколь¬ко километров пройдено и сколько еще осталось пройти двум путникам – Сереже и Деду. Они шли туда, куда вела их старая дорога – на войну. Ведущий передает шестовую куклу Деда – Актеру. А куклу Сережи – мальчишка в военной форме – ставит на краю сцены в специальное устройство. Сережа (Деду). Деда, о чем ты задумался? Актер-Дед всматривается куда-то вдаль. Он несколько встревожен и озабочен. Деда, о чем ты задумался? Дед. Неужели мы снова встретимся! Сережа. Ты это про кого? Дед (как бы очнулся, оторвался от своих мыслей.) Про своих товарищей. Сколь-ко лет не виделись… Надо отыскать нашу роту. Помню, мы стояли у села… (Вспоми-нает.) … Кадушкино. Но точно не скажу, отбили мы уже село у фашистов или только собирались отбить. Вот ведь память стариковская. (Сереже). Ты не устал? Сережа посмотрел на Ведущего, который стоит возле Сережиной шестовой кук-лы. Ведущий. В солдатских сапогах шагать тяжело, не то, что в кроссовках. Сапоги велики и… Сережа (Деду). Дед, я устал, Дед. И я устал. Солдаты всег¬да усталые… Сделаем привал. Ведущий. Путники свернули с дороги, углубились в лес. Сережа как дошел до разлапистой елки, так и по¬валился в мягкий зеленый мох и тут же уснул. Ему ничего не приснилось, так крепко он спал. А про¬снулся оттого, что рука Деда легонько трясла его за плечо. Дед. Пора! Сережа. Куда пора? (Осмотрелся. Пытается вспомнить – где он) Где я? Дед (осторожно). Может быть, вернемся. пока не поздно?¬ Сережа (все вспомнил.) Нет! Мы в походе, мы идем на войну! Дед. Зачем тебе война понадобилась? Сережа. Хочу знать, как совершают подвиги. Дед (недовольным тоном). Герои! Подвиги. Это же жизни человеческой стоит. Далекий удар грома. Всполох далекой молнии. А знать, конечно, надо. (Всмотрелся вдаль. Вздохнул.) Знать, конечно, надо… Вновь зазвучала походная мелодия, сквозь которую прорываются летние, полевые звуки. Ведущий. Как это случилось? Как произошло. Шли Дед и Сережа на давно отгремевшую, давно отпылавшую войну. Шли по ста-рой дороге, где когда-то катили пушки и громыхали танки и месила осеннюю грязь усталая неистребимая пехота, ко¬торую в народе любовно зовут «матушкой пехо¬той». Сколько дней и ночей шли Сережа и Дед на войну, никто не считал, а сами они сбились со счета. Сережа. Когда же мы придем на войну? Дед. Не спеши. Еще навоюемся. Привыкай. Сережа. А я привыкаю. (Ведущему). Сапоги стали легче, и воротник гимна-стерки уже не трет шею… (Профессионально поправляет пилотку на голове.) И звез-дочка – как положено. (В сторону Деда – с гордой благодарностью). Дед научил! Актер поворачивает куклу Деда другой стороной. И мы видим изображение моло-дого солдата. Это Дед, каким он был в молодости. Ой, Деда, что с тобой? Ведущий. С Дедом происходили странные перемены: его белая борода неожи-данно порыжела, а потом вовсе не стало бороды. Сережа. Я точно помню – Дед не сбривал ее. Ведущий. Остались только усы, да и те стали жиденькими – два рыжих пе-рышка. Сережа. И глаза у Деда повеселели! И шаг стал пружини¬стым, а голос твердым. Дед (по-молодецки радостно и громко). А ну – шире шаг! Сережа (радостно). Деда, ты молодеешь! Дед. А то! Ведущий.С каждым днем Дед становился моложе. И только для Сережи он ос-тавался Дедом. Музыка оборвалась. Громкий раскат грома. Совсем близко. Странная, военная ти-шина. Как это случилось? Как произошло? Все вокруг не¬ожиданно изменилось. Свети-ло солнце. Зеленела трава. Небо было голубым… А птицы перестали петь. Откуковала, закончила свой таинственный счет ку¬кушка. Затаились звери. Все замерло. Сережа (тихо). Деда… Мне кажется, что мы одни в целом мире… А все люди, птицы, звери покинули землю… Сережа прижался к Деду. Вернемся домой, Дед! Военная Тишина. Дед. Поздно. Теперь уже возвра¬та нет. Сережа. Почему нет? Дед. Мы уже на войне. Сережа огляделся. Сережа. Какая тихая война. Я думал, все вокруг грохочет, как гром. А на войне да¬же птицы не поют. Тихо. Дед (вслушиваясь в тревожную тишину). Да уж тихо… Тревожный звук. А. П. Чехов сказал бы, что «где-то лопнула струна». Сережа (посмотрел в сторону). Деда, солдаты! Наползает музыка тихой, бесшумной ночной атаки. И Сережа, и Дед, и Ведущий видят эту – невидимую зрителям – цепь солдат. Дед (шепотом). Не бойся – это наши… Ведущий (негромко). Солдаты шли цепью слева и справа. Сережа (шепотом). Сзади тоже солдаты. Ведущий (негромким, но нагнетающим тревогу голосом). Солдат было много, и от их тихих шагов едва заметно вздрагивала земля. Солдаты держали в руках длин-ные винтовки с примкнутыми штыками и смотрели вперед. Музыка потихоньку нарастает. Тема войны нагнетается примерно так, как в «Бо-леро» Равеля. Сережу и Деда они не замечали, а может быть, принимали за своих – большой солдат и маленький. Сережа. Ой, а этот солдат похож на нашего соседа Федора Федоровича! А вон тот похож на дядю Егора. А санитарка… так похожа на маму… Музыка оборвалась. Ведущий. Воздух! Сережа вопросительно посмотрел на Деда. Дед. Ложись! Сережа. Куда?! Грязно же! Дед сильным рывком бросил мальчика на землю и упал с ним рядом. Надсадный рев пикирующего бомбардировщика. Пулеметные очереди и взрывы. Непонятный свист. Вспышки света. Сережа. Что это, Дед? Дед. Пули! Тишина. Сережа осторожно встал, осмотрелся. Сережа. А где солдаты, Дед? Дед (мрачно). Полегли… Побил их фашист.. Сережа. Как появились солдаты из тумана, так и исчезли. В тумане. Навсегда. Были, и нет их… (Всмотрелся вперед.) Дед, смотри. Вновь зазвучала музыка атаки. Ведущий. Не все солдаты полегли. Оставшиеся в живых поднялись, отряхнули с шинелей землю и зашагали дальше тихим, охотничьим шагом. И на их синеватых штыках сверкало восходящее солнце. Музыка нарастает. А Сережа стоял рядом с Дедом и внимательно всматривался в лица уходящих в бой и все искал глазами соседа Федора Федоровича, и дядю Его¬ра, и санитарку, так похо-жую на маму. Но их не было. Сережа. Деда, мне страшно… Удар грома, похожий на взрыв снаряда. Тишина. Ведущий. Как это случилось? Как произошло. Дед. Здесь танкоопасное направление. Будем ока¬пываться, рыть окоп! Сережа. Я знаю, что такое окоп! Это яма! Дед. Окоп – солдатский дом, четыре стены, а вме¬сто крыши небо. Сережа. А если пойдет дождь? Дед. Наденем плащ-палатки. Вот и вся крыша. солдатская. Бери лопату! Ведущий. Дед поплевал на руки и взял большую тяже¬лую лопату. И Сережа поплевал на руки и взял лопату поменьше – малую саперную, так она называется по-военному. И они стали рыть окоп. Земля была плотная, лопата резала ее ломтями. У Деда ломти были ровные и увесистые. А у Сережи тонкие и часто рассыпались. Дед. Бери на полный штык. Сережа. Не получается на «полный штык»! Дед. Терпи… Сам захотел узнать, что такое война. Теперь терпи. Война требует терпения… Ведущий. Яма, именуемая окопом, медленно станови¬лась глубже, и от нее вея-ло прохладой, словно на глубине земля была не летней, а зимней, холод¬ной. Солнце село за линию фронта, когда Дед ска¬зал… Дед. Будет! Ведущий. И воткнул лопату в землю. У Сережи болели стертые руки и от не-привычной работы ломило все тело. Он постелил на дно окопа шинель, свалился на нее, свернулся калачиком и заснул. Обычно он засыпал медленно и неохотно. Да еще требовал, чтобы ему почитали. На войне он заснул сразу. Было тихо – так тихо бывает только на войне. Война затаила дыхание… Сережа проснулся. Прислушался. Всмотрелся вперед. Сережа. Кто там. Дед! Дед. А? Что? Тревога? Сережа. Кто-то ползет. Дед. Стой! Кто идет! Стрелять буду! Ведущий достает шестовую куклу с изображением Старшины. Далее он будет иг-рать и от своего лица, и от других персонажей. Старшина. Это ты, Манюшин? Дед. Он самый! А ты – старшина Волчак, как я понимаю? Старшина.Волчак и есть. Со мной Володя Савичев. Дед. Давайте ко мне! Ведущий. Двое солдат, пригнувшись, подбежали к окопу и прыгнули вниз. Друзья обнимали друг друга, хлопали по плечам. В окопе стало тесно. От ночных гос-тей пахло махоркой, кожей, ружейным маслом. Сережа. И еще от них пахло травой и землей. Старшина (Деду). Ты-то как здесь очутился? Ведь тебя убили. Дед. Внук потребовал, чтобы я его на войну сводил… Пришлось подняться. Зна-комьтесь. Старшина (Сереже). Молодец, сеголеток! Смотри и запоминай, какая она – война. (Вздохнул.) А то все мы погибнем, некому рас¬сказать будет про нас. Верно? Дед. Верно-то верно, только пуля-дура не разби¬рается, где взрослый солдат, а где малец. Старшина (Сереже). Тебе не страшно? Сережа. Нет! Только когда сол¬даты полегли, страшно было. Старшина. Это всегда страшно даже не таким, как ты. (Деду). Что же ты окоп на ничейной земле выкопал? Дед. Не сориентировался. Решил, что село Кадушкино наше, а оно оказалось у фашистов. Старшина. Отобьем Кадушкино у врага. Сейчас разведаем огневые точки. Зазвучала музыка Войны. Ну, друг, нам пора. Счастливо оставаться.