100 фотографий Сергея Максимишина

Весной побывал на выставке «100 фотографий Сергея Максимишина». Переходил от одного поразившего меня снимка к другому и раздумывал, как они были сделаны. Оказалось, что Максимишин пишет книгу, где о каждой из ста фотографий будет история. И вот недавно книга вышла. Приятно, что про некоторые кадры я все понял правильно. Но самое интересное, конечно, не в этом.

Разговоры о фотомастерстве часто сводятся к обсуждению композиции, света или технических особенностей аппаратуры. Это все важно. Но как научиться видеть сюжет? Как помочь обстоятельствам сложиться в снимок? Книга Максимишина о том, что хорошая фотография — не сумма технологий. Нужны профессионализм, опыт, наблюдательность, быстрая реакция, терпение и удача, которая приходит, когда есть все остальное.

Предлагаю несколько цитат из книги. Рассказы Максимишина похожи на притчи. Готовых решений нет, выводы читатель делает сам. Но ведь фотограф и должен думать сам, не так ли?

1. Пивной фестиваль, Санкт-Петербург, Россия, 2000

Старая фотография, снятая на фестивале пива в Петербурге. На мой вкус, тот случай, когда нерезкость не только не мешает, а работает на образ.

Не люблю разговоры про фотоаппараты и объективы. Мне кажется странным, когда фотограф меняет аппаратуру каждый год, надеясь, видимо, что с каждой новой камерой качество фотографий будет радикально улучшаться. Быть может, это справедливо для спортивных фотографов, но точно не для фотографов, снимающих жизнь. Повышенный интерес к «кнопочкам» для меня — тревожный симптом.

В каждой группе моих студентов находится юноша, которого интересует мое мнение об амплитудно-частотных характеристиках того или иного объектива. Мне нечего ему ответить, потому что у меня нет никакого мнения по этому поводу. Как правило, такие мальчики очень быстро куда-то деваются. Потом они находят себя, работая продавцами-консультантами в магазинах фотоаппаратуры.

Вступительные экзамены на Фотофакультет (Факультет имени Гальперина — старейшая школа фотожурналистики в Петербурге) принимают сразу несколько преподавателей. Я обратил внимане на симпатичную девушку, показывавшую фотографии коллеге. Через час выхожу покурить — девушка с потерянным видом стояла у окна.

— Поступили?— Нет, — ответила девушка, чуть не плача.— Покажите мне картинки.

Фотографии были так себе, но уж очень девушка мне понравилась, и я сказал: «Приходите учиться».

С первого же занятия С. стала приносить классные картинки — такую оранжево-красную, очень драйвовую мазню. «Смотрите, — говорил я эрудированным мальчикам, — вот вы снимаете правильно, а человек снимает хорошо!»

Занятия начались в октябре. К январю меня одолели сомнения. Так, чтобы никто не слышал, я спросил у девушки: «А у вас резкие фотографии бывают?» Она ответила тихонечко: «У меня не получается». Попросил показать камеру — мало ли, вдруг дефект какой. С. достала из сумки бюджетную пленочную зеркалку с недорогим объективом. Смотрю на окошко, а там выставлена диафрагма 16. Со вспышкой снимать студентам я не разрешаю. Длительность светового дня зимой в Питере 3 часа. «Скажите, — изумился я, — а что в Петербурге в январе можно снимать с диафрагмой 16?» — «Мы так купили», — едва слышно ответила С. и покраснела от смущения.

С. научилась снимать резко. Сейчас она прекрасный фотограф, преподаватель и куратор. И вряд ли часто думает об амплитудно-частотных характеристиках.

2. Детская площадка, Магадан, Россия. 2013

Каждый мастер-класс начинается с просмотра портфолио участников. И каждый раз я поражаюсь тому, как мало внимания люди уделяют месту, в котором живут. Посмотрев полтора десятка портфолио магаданских фотографов, я ни в одном не увидел фотографий Магадана. Профессиональные фотожурналисты удивлялись: «А школьный утренник? Это же в Магадане снято! Или вот, коммунистическая демонстрация. А вот День Победы, тоже в Магадане!» А фотолюбители удивлялись тому, что я равнодушно пролистывал фотографии, снятые на пляже в Гоа. Многие не понимали, что не любая фотография, снятая в Магадане, становится фотографией о Магадане и что фотограф из Магадана, не снимающий Магадан, попасть в который мечтают тысячи фотографов, выглядит странно. А самое удивительное, что многие магаданские (оренбургские, сыктывкарские, белгородские) фотографы не понимают, что живут в самой интересной стране мира.

Россия — самая неснятая страна. Кто-нибудь видел хоть одну приличную фотографию про то, как живут люди в Анжеро-Судженске? В Липецке? В Оренбурге? Фотограф, живущий в провинции, воспринимает это как наказание господне, не понимая, что это счастье — гигантские (у нас в стране все гигантское) территории, множество невероятных историй и никакой конкуренции!

В России трудно фотографировать. По разным причинам, главная из них, на мой взгляд, состоит в том, что у нас мало уличной жизни. В Индии, Тунисе, на Кубе люди живут на улице, а домой уходят спать. В России по улице переходят из дома в дом. Но чем труднее дается фотография, тем она ценнее. Фотограф, который не снимает Россию, а снимать уезжает в теплые края, похож на того пьяного из анекдота, что ищет часы под фонарем не потому, что там их потерял, а потому, что там светлее. В Индии хорошо учиться фотографировать. Работать лучше дома.

Просмотрев работы пятнадцати магаданских фотографов, я ни у одного не увидел фотографий детской площадки, где выставлены боевые машины — от самолета до танка. То ли никто не озаботился сфотографировать это потрясающее место, то ли не сочли эти фотографии достойными своих портфолио. То ли дело пляж в Гоа!

3. Переправа, река Кокча, Афганистан. 2001

Корреспонденту Олегу С., бывшему боксеру-тяжеловесу, прошедшему не одну войну, не нравился его оператор — молоденький мальчик, первая же серьезная командировка которого пришлась на Афганистан. Каждый вечер Олег под рюмочку рассказывал, как в Шереметьево оператора провожала бабушка с пирожками. И еще много всякого нехорошего.

Двумя машинами едем на передний край обороны — я в раздолбанной «тойоте» и группа Олега в роскошном внедорожнике. Бюджеты у нас несопоставимые.

Чтобы попасть на передовую, нужно переправиться через реку Кокча. У реки нас встречают десятка полтора «лоцманов» на лошадях — у брода сложный фарватер, переправа — их бизнес. Пока старший торгуется с переводчиком Садыком, к реке подъезжают три ГАЗ-66, в каждом неправдоподобное количество вооруженных до зубов моджахедов. Садимся к бойцам. Машины форсируют реку. Перевесившись через борт, телевиком снимаю идущую впереди машину. Машину трясет, картинка «вываливается» из видоискателя. Олег переводит тяжелый взгляд с меня на своего оператора и обратно. Наконец не выдерживает:

— Ты чего не снимаешь, гад?— Трясет сильно. Нельзя. — оправдывается юноша.— Снимай, я тебе приказываю!— Не получится ничего. — Ты, гад, CNN когда-нибудь смотришь?!— Меня так не учили.

Олег в ярости хватает оператора за шиворот и выкидывает за борт. Зная, что сзади идут наши машины, я не очень обеспокоен его судьбой, моджахедов же действо потрясло. Один из них, наклонившись к моему уху, спрашивает, указывая на Олега пальцем:

4. Ледяной кремль, Краснокаменск, Забайкальский край, Россия. 2006

Картинку эту сделал почти на бегу. Я понимал, что ледяной кремль — сильная метафора, и надо бы покрутиться вокруг него. Так всегда: есть декорации — подожди актера, есть актер — поищи декорации. Но, конечно, персонажа такой силы я не ожидал. Потом эта фотография публиковалась много раз, приятно было, когда знаменитый куратор и редактор Лия Бендавид выбрала именно ее для обложки книги «Сибирь глазами русских фотографов».

5. Погрузка рыбы, Озерковский рыбоводный завод, Камчатка, Россия. 2006

На Озерковском рыбоводном заводе подрощенных (1,5 грамма и 7 сантиметров) мальков лосося выпускают в Тихий океан. От берегов Камчатки мальки плывут к берегам Америки, по пути взрослея. Войдя в возраст, спешат назад, повинуясь инстинкту, который называется homing. Те немногие лососи, которым удается ускользнуть от браконьеров, прибывают на родной завод. Там из самок выдавливают икру и складывают в тазики. Самцов бьют дубинкой по голове, разрезают живот и поливают молоками тазики с икрой. Потом и самцов и самок грузят в машину и отправляют на переработку — в пищу они уже непригодны. А из оплодотворенной икры рождаются мальки. Подрощенных мальков (1,5 грамма и 7 сантиметров) выпускают в Тихий океан. От берегов Камчатки они плывут к берегам Америки, по пути взрослея.

В природе все происходит ровно так же, разве что некому взвесить и измерить малька, ударить самца по голове дубиной и погрузить тушки в машину.

В очередной раз карточка про то, как важно дать Богу шанс. Сколько раз рабочий бросал рыбин, столько раз я нажимал на кнопку. И только в одном кадре из сотни снятых все встало на места. То, что зрителю кажется феноменальной удачей, как правило, достигается статистикой.

6. Ремонт собора, Гоа, Индия. 2006

Когда-то я придумал, как рассказать студентам о многоплановости в фотографии. «Средний фотограф, — говорил я, — снимет фотографию „Ехал Ваня на коне“. У фотографа поинтереснее будет „Ехал Ваня на коне, вел собачку на ремне“. А хороший фотограф снимет так: „Ехал Ваня на коне, вел собачку на ремне, а старушка в это время мыла фикус на окне“. Причем наверняка вся эта свадьба будет затеяна ради фикуса».

Эта нехитрая мысль ушла в Сеть и стала восприниматься как универсальная инструкция по производству хороших фотографий. Конечно, это не так. Многоплановость — не более чем технология. Я знаю множество плохих сложно устроенных фотографий и немало простых и гениальных.

7. Свадьба, Севастополь, Украина. 2007

Рядом с Дон Кихотом всегда — Санчо Панса, за Винни-Пухом семенит Пятачок, слуги мушкетеров — пародии на своих хозяев, а лирико-драматическому дуэту Шрека и Фионы подпевают, как могут, Осел и Дракониха.

На семинарах, иллюстрируя нехитрую мысль, что в хорошей картинке должен быть конфликт (высокого и низменного, патетического и обыденного, круглого и острого, в конце концов, видимого и ожидаемого), я привожу в пример гениальную рецензию, которую лет 20 назад произнес замечательный фоторедактор Василий К. Рассматривая чей-то дивной красоты пейзаж, Василий сказал задумчиво: «Ну вот хорошая же карточка. Но если б еще на заднем плане пьяный десантник козу имел, цены бы ей не было!» Не люблю пафос. Видимо, в юности пересидел на комсомольских собраниях. Поэтому я всегда ищу козу в кадре. Что бы ни снимал.