Принцип чтения.Валентина Бекетова: «Мне неважно, где и когда читать интересную книгу»

Книги ее вдохновляют, и расстаться с ними иногда бывало так сложно — в детстве даже приходилось читать под одеялом с фонариком.

Как актриса выбирает пьесы для постановок театра ТГУ, которым руководит много лет, каких героев сложнее всего воплотить на сцене, и какие строки доставляют ей особую радость? Все это мы выяснили у героини нашего очередного «Принципа чтения».

— Книги появились в моей жизни с глубокого детства. Тогда их еще не было в магазинах в таком изобилии, как сейчас. Но у нас была соседка, работающая в маленьком книжном ларьке, она всегда нам приносила. Еще, конечно, я увлеклась книгами благодаря папе. Среди моих воспоминаний есть такая идиллическая картинка: наша семья вечером сидит за столом в небольшой комнате. Горит абажур, мама вяжет (она вязала очень здорово — покрывала, накидки, шторы — у меня до сих пор они сохранились), а папа читает вслух. Я же сижу, открыв рот, и слушаю.

Не назову свои самые первые книги, но хорошо помню вопрос, который у меня возник в детстве после известного стихотворения Сергея Михалкова «В воскресный день с сестрой моей мы вышли со двора…». Там есть строчки «Жил человек своим трудом и не был в кабале». Я долго выспрашивала у папы, что такое кабала.

Начинала читать я с классики. На окончание учебного года папа несколько раз дарил мне собрания классиков — Пушкина, Толстого, Чехова… Во взрослую жизнь я входила с рядом собраний сочинений. Они до сих пор в моей библиотеке, я перевозила их за собой. Впрочем, не так много я переезжала — родилась в Новосибирске, там же росла, училась, вышла замуж, родила ребенка. И только в 1972 году перебралась в Томск — нас пригласили сюда на работу в Томский драмтеатр.

Книги в нашей со Славой жизни (Вячеслав Радионов — муж Валентины Бекетовой, также артист театра Драмы — прим. авт.) буквально физически занимают очень большое место. Пристрастия у нас разные, у каждого своя библиотека.

Я свою собирала много лет, мы с моим первым мужем Толей Лукиным долгие годы покупали книги, даже искали по разным городам тома самого первого собрания сочинения Толстого. Когда мы расходились, то единственное чего спорили, что делили, стала библиотека.

Наша жизнь в Томске началась со знакомства с Владимиром Суздальским, большим театралом, коллекционером и знатоком книг, чье имя теперь носит книжный магазин «Букинист». Когда мы сыграли один из первых своих спектаклей в Томске, «Валентин и Валентина», то на вахте театра нас ждала книга от Володи. Встреча была судьбоносной. Мы начали общаться, и он на всю жизнь стал нашим близким другом.

Когда Толя учился в Москве, время было тяжелое, денег не хватало. Володя Суздальский приходил в гости, я показывала ему наши книжные стеллажи и спрашивала, что лучше сдать в «Букинист». Он выдергивал с полок в основном художественные альбомы. Они стоили дорого, поэтому почти все тогда были проданы.

Сейчас я иногда делаю «чистку», отдаю книги в университет, в библиотеки, но все равно шкафы внушительные.

Понимаю, с собраниями сочинений Маяковского, Чехова, Пушкина, с другой классикой расстаться не смогу никогда… Я несовременная, люблю хорошую литературу, и нередко к ней возвращаюсь. Кроме самих произведений, люблю воспоминания, письма писателей. Когда погружаешься в историю, то мне всегда надо знать, что вокруг. Время, эпоха… Люблю литературу им посвященную.

Если я открываю для себя нового автора, и он мне интересен, я непременно должна с поделиться. Не только в театре Драмы, но и в театре ТГУ, которым много лет руковожу. Я называю себя «бациллоносителем». Когда увлекаюсь — «заражаю» этим и окружающих.

Если в общении с человеком моменты находят у меня внутри перекличку, это всегда очень подкупает. В том числе — общие любимые книги. Пришла ко мне в ЛХТ новая девочка. Я принеслась из театра на репетицию с учениками заведенная. Рассказываю ребятам: «Какой ужас!». И дальше произношу фразу Давида Самойлова, одного из своих самых любимых поэтов… У него есть небольшое стихотворение «На смерть Ахматовой», там в конце строки:

Тянем, тянем слово залежалое,

Говорим и вяло и темно.

Как нас чествуют и как нас жалуют!

Нету их. И все разрешено.

Я произнесла: «Нету их. И все разрешено». А девочка вдруг спрашивает: «Это Самойлов?». Я поразилась, что она знает этого автора и прониклась к девчушке глубочайшей симпатией.

Я так устроена, что литература, поэзия, все, что касается жизни души, меня иногда наталкивают на озарения. Все равно они порой случаются. Не получается, не получается, а потом раз — на строчку наткнешься, и она высвечивает всё иначе, происходит маленькое открытие! «Над вымыслом слезами обольюсь» — это обо мне.

Я могу буквально эмоционально облиться слезами от текста, так могу быть им потрясена.

Много лет я руковожу Литературно- художественным театром ТГУ. И эта моя работа имеет непосредственное отношение к литературе. И поэтические вечера по произведениям Пушкина, Лермонтова, Есенина, Цветаевой… Есть в нашем репертуаре спектакль «Желание желаний» по стихам чудного испанского поэта Федерико Гарсиа Лорки… Прикосновение к творчеству других поэтов, в том числе университетских…

Разные критерии и разные обстоятельства, влияют на выбор пьес в ЛХТ. В театре мало мужчин — значит, надо брать пьесы, где много женских ролей. Вот сейчас ищу пьесу для парней, надо их занять, чтобы было интересно и им, и мне. Так появляются спектакли по пьесам Шекспира, Ростана, Осборна, Берберовой и разных других авторов. Сейчас читаю пьесы Уильяма Сарояна, очень хочется прикоснуться к этому автору.

Сказывается и ситуация в стране. Когда в начали публиковать такие произведения, как «Реквием» Анны Ахматовой, «По праву памяти» Александра Твардовского, «Исчезновение» Юрия Трифонова, они были интересны и только что напечатаны, мы поставили по ним спектакль. Это время, оно тоже диктует.

В этом году я сыграла сотый моноспектакль по стихам Марины Цветаевой «Тебе — через 100 лет».

Он появился в годы. В ту пору главным режиссером театра Драмы стал Юрий Ильин, а директором — Мучник. Моисей Миронович был амбициозным человеком и руководителем, он выбил средства для развития малой сцены. Ильин прекрасно разбирался в поэзии, чувствовал ее и понимал. Он сказал артистам: «У кого есть идеи, приходите, рассказывайте!». Я взяла стихи Цветаевой и показала их режиссеру. Он одобрил. Подборка была моя, а остальное, то, что зрители не видят, а только воспринимают — работа режиссера. Нельзя же просто прочитать стихи, надо их на нанизать. Ильин сказал: «Из того, что ты выбрала, можно сделать только реквием, но мы его делать не будем, это зрителей отпугнет». Сейчас я бы, наверное, другие стихи принесла… Я их обожаю, они дают мне силу жить, возможность прикоснуться к вечности, если так можно выразиться, к бытию, а не к быту!

До сих пор, когда долго не играется спектакль и нужно его вспоминать, я смотрю свои листочки с репетиций, где пометки с советами Ильина.

Есть такой закон: из хорошей литературы можно сделать плохой спектакль. А из плохой иногда можно сделать хороший. Но это уже зависит от режиссёра и его взгляда на этот литературный материал.

Со временем понимаю, что материал пьесы, который близок мне по типажу, попадает в меня, играть менее интересно. Чем больше расстояние от актрисы до героя, тем интереснее.

К примеру, в спектакле «Женщины на закате в отсутствии мужей» я с этим столкнулась. Режиссёра этого спектакля, Сережу Филиппова, я знаю много лет, он начинал у меня в ЛХТ, так он мне сказал, что это прямое попадание в персонаж…

В этом для меня и была проблема. Чем дальше персонаж от тебя, тем больше вероятности, что может получиться интересное.

Никогда говорю о тех произведениях, где хотела бы сыграть.

Когда я еще была молодой актрисой, мечтала о роли Нины Заречной. Любила эту героиню, как мне кажется, понимала ее и чувствовала. Но актёрская жизнь распорядилась иначе, я ее не сыграла. Но «Чайку» меньше любить не стала.

Как я выбираю сегодня книги? Круг общения есть, мир вокруг. Как говорил Остап Бендер, «атмосферный столб давит». Целенаправленно литературу не изучаю, но у меня много друзей филологов, мы можем обсудить. Так было с книгами Дины Рубиной, Людмилы Улицкой и разными другими современными авторами.

Люблю у Зюскинда рассказ «Повесть о господине Зоммере». Это чудо ! Прочтите!

Жизнь заставляет искать. У меня много студентов. И в ЛХТ, и выпуск актеров Екатеринбургского института на базе томской Драмы. Я преподавала сценическую речь, мне нужно было выбирать произведения для занятий. Мы там пробовали работать и над Достоевским, и Распутиным, и Ремарком — такие необозримые возможности открываются! А как интересно во всём этом разбираться с точки зрения актёрской профессии!

Я — не специалист, а любитель литературы. Но настоящий любитель. Люблю книги, мне они действительно интересны. Когда тебе плохо, то можешь читать и за «зацепиться». Например, Самойлов написал «Любви благодаренье и всему, Всему — благодаренье». Для меня в этой строке заложен очень глубокий смысл.

можно заинтересоваться автором. Прочитать не его произведения, а про него, и потом увлечься творчеством.

Считаю, принципа чтения нет ни у кого, если только ты не занимаешься книгами профессионально. Когда книга мне интересна, то без разницы, когда, где ее читать. Могу полночи не отрываться от нее или прочесть в транспорте.

с фонариком под одеялом читала, так и заработала свою близорукость. Все выключали свет, ложились спать, вот мне и приходилось брать фонарик.

За чашкой кофе, во время еды не читаю. А у одной моей знакомая даже была специальная стоечка на столе для книжки. Она ее туда помещала, ела и читала.

Времени на чтение становится значительно меньше. Чем больше живу, тем больше оно словно спрессовывается. И соцсети его отнимают: туда заглянул, и не заметил, как час прошел. Но есть и хорошие моменты: появляются люди, с кем давно не виделись. И группа ЛХТ у нас есть, а я должна знать, чем мои дети живут, интересуются.

Один из моих любимых авторов — гениальный Гарсия Лорка! Для того чтобы это понять, надо влюбиться хотя бы в одну его строчку. Тогда все, больше уже никуда не деться. Какая у него образность, как красивы его стихи! Например, не очень известное:

Потупив взор, но воспаряя мыслью,

И по тропе времен

Металась жизнь моя, желавшая желаний.

(И по биссектрисе —

Это только несколько строчек. Но Лорка, несомненно, из тех авторов, у которых наткнешься на некоторые строчки и радуешься им как сумасшедшая!