Екатерина Жмырко: «Чтобы чего-то добиться, нужно, во-первых, этого захотеть»

В Ульяновском наноцентре, который открылся в 2013 году, есть лаборатория молекулярной генетики, которая занимается как фундаментальной наукой, так и прикладными разработками. Мы встретились с ее заведующей Екатериной Жмырко и узнали, почему спасение жизни одного человека для ученого важнее всемирного признания.

— Одно из самых распространенных сегодня занятий молекулярных генетиков — разработка средств диагностики, чтобы обнаруживать всяческие наследственные, и не только, болезни… Вы этим занимаетесь?

— Да, мы создаем разные тесты, с помощью которых можно ответить на ряд очень важных вопросов: какие у конкретного пациента есть мутации, предрасположенности, у кого может быть рак или какими качествами будет обладать ребенок. Например, группа людей живет примерно в одинаковых экологических условиях, все дышат загрязненным воздухом и пьют одну и ту же воду, однако только у десяти процентов из них развивается онкология. Почему? Потому что в этом значительную роль играет наследственность и другие генетические механизмы. Мы пытаемся разработать диагностические системы, при помощи которых можно ответить на эти вопросы.

— Главное, чтобы они были доступны всем.

— Они, безусловно, будут доступны, так как мы стараемся применить последние достижения мировой науки и максимально упростить все реакции внутри наших тест-систем. Кроме того, все реагенты, даже самые сложные и редкие ферменты, которые мы используем в своих разработках, российского производства.

— Смогут ли ученые в ближайшем будущем управлять генами и при помощи этого лечить наследственные болезни?

— Некоторые наследственные болезни можно лечить уже сейчас. Перечень наследственных заболеваний, с которыми медицине удается справиться, неуклонно растет день ото дня. А вот хотим ли мы управлять генами? Я не хочу. Несмотря на безграничность технического прогресса, все должно быть естественно.

— А стремится ли ученый к славе?

— Думаю, нет. Ученый, работающий над какой-то задачей, основным приоритетом всегда для себя ставит разрешение научной загадки, а не известность или богатство. Работу ученого можно в некоторой степени сравнить с игрой, в которой нужно решить какой-то квест. А вот работа инноватора — это сделать так, чтобы своим изобретением помочь людям, кого-то вылечить, упростить жизнь людей или какой-то технический процесс. Тут нужно забыть про какие-то чужие оценки, главное — решить проблему, а оценивают на конкурсах красоты.

— Над чем конкретно вы работали сегодня, до нашей встречи? Тоже над спасением чьей-то жизни?

— Почти: мы с коллегами разрабатываем тест-систему, которая позволит у беременной женщины взять кровь на девятой неделе беременности и сказать, есть ли у ребенка хромосомные патологии — синдром Дауна, например, который, кстати, встречается у одного из 800 плодов. Еще один наш проект — это тест-система раннего неинвазивного обнаружения рака предстательной железы. С ее помощью, сдав мочу, можно будет обнаружить рак простаты — практически второе по частоте встречаемости онкологическое заболевание у мужчин. Кроме того, очень высока смертность от данной патологии, отчасти потому, что обнаруживают рак уже на стадии солидной опухоли и метастазов, когда уже крайне трудно помочь. Как раз с использованием нашей тест-системы можно будет обнаружить рак предстательной железы на самой ранней стадии.

— Наверное, это сильно облегчит жизнь людям, ведь большинство не любит или просто не успевает обращаться к врачу.

— Это повысит качество медицины. И при одном визите к врачу человеку можно будет ответить на большее количество вопросов о его здоровье. Ну а поход к врачу — это, наверное, не самое любимое и приятное занятие, как ни крути, но тем не менее, когда человек действительно чувствует какие-то «неполадки», он в девяноста процентах случаев обращается к врачу. Мне кажется, важно не развивать излишний ужас и страх перед медициной. Во-первых, не пугать ребенка: «Если не съешь суп, отведу тебя к доктору». Нужно перестать обезображивать медицину. Вообще, в России медицина на достаточно хорошем уровне.

— А как с наукой в целом, она не катится к застою?

— Не думаю. В России, на мой взгляд, лет 10–15 назад был застой, по понятным причинам. А в мировой науке не было. Мне кажется, наоборот, прогресс идет сейчас такими шагами, что можно действительно ощутить размер «жесткого диска» мозга человека и пора уже начинать придумывать своеобразную флешку или места дополнительного хранения. Шучу… Человеческие способности безграничны. Пока… Мне кажется, сейчас каждый день происходят разные открытия, и никакого застоя близко не предвидится. Когда я начинала, 10–15 лет назад, мы в месяц изучали одну точечку гена; сейчас мы можем проанализировать за час тысячи. Сегодня каждый день тебе предлагают все новые и новые инструменты с более качественными характеристиками обработки информации. Кстати, в России наука сейчас тоже на подъеме.

— Есть ли какие-нибудь стереотипы о человеке, занимающимся инновационными технологиями?

— Лично для меня это прогрессивный, живой, очень открытый, радужный человек и горящими глазами. Если такого человека встречаю на улице — думаю, что его деятельность связана именно с инновационными технологиями. Сейчас в науку приходит много молодых, сильных, целеустремленных, прогрессивных людей.

— А мне, наоборот, всегда казалось, что они закрытые, не от мира сего…

— Нет, ты что. Включи телевизор, посмотри сюжет о каком-нибудь открытии, и ты увидишь увлеченного молодого человека, который тебе будет обо всем очень живо, с широко раскрытыми глазами рассказывать. В нем все бурлит, он не сидит на месте. И выглядеть он будет вполне прилично и современно.

— Как сейчас воспринимаются слова с приставкой «нано-» — как прорыв в будущее? Как «модная» технология? Как государственный проект?

— Думаю, подходят все три варианта.

— Ну и, наверное, последний вопрос. Что бы вы пожелали сегодняшней молодежи?

— Чтобы чего-то добиться, нужно, во-первых, этого захотеть. Во-вторых, стараться доводить все дела до конца. В-третьих, всегда оставаться людьми с широкими душевными ценностями.