Н. Костомаров о смутном времени: краткий конспект

О смутном времени историка читать увлекательно, - это ещё ничего не сказать. Сколько причудливых переплетений судеб! Какой Шекспир. Какие детективы. Всё меркнет!

Сейчас дело представляют обычно так, что были захватчики из коварной Польши, и были борцы за Русь, её независимость и её веру. Но не во все те годы многое было именно так однозначно! Еще при Борисе Годунове делались попытки заключить с Польшей союз: « В декабре 1586 года умер Стефан Баторий. В следующем году в Польше началось обычное избрание нового короля, в котором важное участие приняло Московское государство». Или: «Польско-литовский посол Лев Сапега предлагал дружески тесный оборонительный союз с Польшею. Но это намерение не состоялось, потому что русские ни за что не хотели дозволить постройку костелов для поляков в своём государстве. Заключено было только перемирие на двадцать лет». При этом Борис позволил построить в Немецкой слободе протестантскую церковь.

При Борисе около 1600 года начинают подниматься слухи, что убиенный царевич Димитрий, сын Ивана Грозного, жив. Годунов, понятное дело, беспокоится, пытается выискать след, откуда ветер дует… Своих тайных политических врагов надо обезвредить, а их, как ему кажется, становится всё больше и больше, что, конечно, неспроста, поскольку авторитет его теряется. Борис страдает шпиономанией. Подозрение падает в том числе на Романовых – ближайший род к прежней династии. Четырех братьев-Романовых постигает тяжелая участь заключения и ссылки, а пятого, Фёдора, насильно постригают в монахи под именем Филарета. Как можно вообще было постригать в монахи насильно. Уму не постижимо, но на Руси в те годы довольно часто практиковалось, и при Грозном, и позднее! Впрочем, Филарет в будущем станет не только возведённым в епископское достоинство, но будет патриархом Московским, а его сын Михаил – первым царём новой династии.

Народ не любил Бориса, и тем более массовые симпатии к названному царевичу, оказавшемуся живым, возрастали невероятно.

30 июля он венчается на царство от патриарха Игнатия (предыдущий патриарх Иов как верный сторонник Бориса Годунова, естественно, был низложен). Все прежние опальные и ссыльные при Борисе возвращаются, включая выживших из рода Годуновых (вдову Бориса удавили верёвкой примерно за 10 дней до вступления лже-Дмитрия в Москву, а его 16-летнего сына Федора прибили дубиной и после также удавили). Филарет Романов становится митрополитом Ростовским…Самое интересное заключалось в том, что на Руси в тот момент все могли вздохнуть по-настоящему свободно! Всем служилым удвоено было содержание; помещикам удвоили их земельные наделы, все судопроизводство объявлено бесплатным: всем должностным лицам удвоено содержание и строго запрещено брать посулы и поминки. Для того чтобы при сборе податей не было злоупотреблений, обществам предоставлено самим доставлять свои подати в казну. Димитрий воспретил давать потомственные кабалы: холоп мог быть холопом тому, кому отдавался, и тем самым подходил к наемнику, служившему господину по взаимному соглашению. Помещики теряли свое право на крестьян, если не кормили их во время голода; постановлено было не давать суда на беглых крестьян далее пяти лет. Всем предоставлено было свободно заниматься промыслами и торговлей; всякие стеснения к выезду из государства, к въезду в государство, к переездам внутри государства уничтожены. «Я не хочу никого стеснять,— говорил Димитрий,— пусть мои владения будут во всем свободны. Я обогащу свободной торговлей свое государство. Пусть везде разнесется добрая слава о моем царствовании и моем государстве». Англичане того времени замечают, что это был первый государь в Европе, который сделал свое государство в такой степени свободным. Димитрий преобразовал боярскую думу и назвал ее сенатом. Каждый день он присутствовал в сенате, сам разбирал дела, иногда самые мелочные, и удивлял думных людей быстротой своего соображения. Два раза в неделю, в среду и в субботу, царь лично принимал челобитные и всем представлялась возможность объясниться с ним по своим делам.Конечно, неизвестно, как обернулось бы всё, процарствуй лже-Дмитрий не год, а гораздо более долгий срок! Но народ его любил, а пал он не иначе, как в результате заговора во главе с князем Василием Шуйским, который был помилован в числе прочих оппонентов. Дмитрий не склонен был преследовать никого из своих политических противников, в том числе тех, кто сомневался в его подлинности. За это, получается, и поплатился. Да, папский престол в то время имел виды на самозванца, рассчитывая, что Русь обратится в латинскую веру. Но Дмитрий только показывал вид сначала, до вступления на русскую землю, что поддаётся влиянию, а на самом деле он «отказал польскому королю в требовании заводить костёлы и вводить римо-католическое духовенство, особенно иезуитов, во вред православной вере».Конечно, недобрую роль сыграл фон нового окружения (панские гайдуки, шляхтичи), а про авантюрную Марину Мнишек – вообще отдельная песня. Сам новоявленный царь слишком беззаботно и весело проводил время, не внимая предупреждениям о строящемся заговоре.

Расправились, в общем. А что стало дальше? Смута не только не прекратилась, но еще больше усиливалась. Труп Дмитрия был настолько обезображен, что в нем вряд ли кто мог узнать его, прежнего. И пошли слухи, что он жив, спасся. Объявился второй самозванец, по прозвищу «Тушинский вор». Марину Мнишек перед этим обобрали, увезли, держали взаперти где-то под Ярославлем, потом привезли в Москву. Она должна была отказаться от титула московской царицы. Согласно заключенному перемирию Шуйского с Польшей, всех задержанных поляков нужно было отпустить и дать всё нужное до границы. Но отец Марины вёл свою игру, подстроив всё дело так, чтобы дочь перехватили по дороге. Она отдалась под защиту Яну Сапеге, который шёл к Тушину. Сапега уверял, что муж её действительно спасся, но от другого, князя Мосальского, она узнала, что это уже не тот Дмитрий, не её муж. Марина сначала вопит и плачет, её пять дней уговаривают. При виде вора она отворачивается от него с омерзением. Её буквально покупают за 100 000 рублей! В конце концов она соглашается, при условии, что тот не будет с ней жить как с женой, пока не овладеет Московским престолом. В конце концов, по замечанию историка, «Сапега с распущенными знаменами повёз Марину в воровской табор, там посреди многочисленного войска мнимые супруги бросились друг другу в объятия и благодарили Бога за то, что Он дал им соединиться вновь».

В это время в Москве царствует Василий Шуйский, низвергший лже-Дмитрия. Положение его весьма непрочное и незавидное. Прямо по пословице – «не рой другому яму – сам в неё попадёшь». Позиции вора слабели сначала в пользу Шуйского, но усиливалась новая партия, делавшая ставку на польского Королевича Владислава, сына Сигизмунда, войска которого стали наступать на Москву. Вызрело решение удалить и вора, и Шуйского, чтобы воцарился Владислав. Шуйского насильно постригают в монахи!

Дальнейшее развитие событий привело к тому, что патриарх, в то время Ермоген, был уморен голодом в заключении, когда собранное русское ополчение пыталось отбить Москву от захвативших её польских войск, поскольку не поддерживал ни пропольскую партию в Москве, ни родившегося сына Марины от «Тушинского вора», ни Владислава. Поляки тем временем вели свою игру; Владислава, которому уже многие присягнули, не присылали, но явно хотели напрямую завладеть Московским государством. И только с Нижнего Новгорода в конце концов пришло избавление Москвы от войска Минина- Пожарского и конец смутного времени. Шуйский умер в польском плену. Марина Мнишек, находившаяся немало времени в бегах, – в тюрьме в Москве в 1614 г.; её четырехлетнего сына всенародно повесили тогда же за Серпуховскими воротами… Его-то за что!?

А вообще, играть со властью весьма опасно, а стремительно возвышаться в ней тем более. Особенно в России, даже из вполне благородных побуждений! Восходящий поток вознесёт человека до заоблачных высот, а нисходящий, параллельный ему, зацепит, да как шмякнет на землю со смертельным исходом! Куда разумнее находиться между этими двумя потоками, или вообще вне их сферы действия…