Почему плитка «Ritter Sport» имеет форму квадрата

Всё началось в 1912 году, когда кондитер Альфред Риттер предложил руку и сердце Кларе Готтль, которая владела небольшим кондитерским магазином. Клара согласилась. Создание семейного предприятия было неизбежно, и спустя несколько месяцев после свадьбы на свет появилась компания Alfred Ritter Schokolade-und Zuckerwarenfabrik, производство было организовано прямо дома.

Знаменитая квадратная плитка появилась в 1932 году, когда Клара Риттер заметила, что в стране набирают популярность спортивные куртки, в которых были квадратные карманы. На семейном совете она огласила свою идею: «Давайте сделаем шоколадную плитку, которая умещалась бы в карман любой спортивной куртки, не ломалась бы при этом и имела вес обычной плитки шоколада». Шоколадный квадрат получает имя «Ritter’s Sport Schokolade».

В 1952 году к руководству компании приходит сын Альфреда и Клары Альфред Отто Риттер. Именно он делает главный шаг в истории Ritter Sport — полностью концентрируется на квадратной плитке шоколада, а вся остальная продукция постепенно исключается из производственного плана. В начале 70-х вводится цветовое кодирование упаковок: каждый сорт шоколада получает свой цвет (примечательно, что на эту идею натолкнуло распространение цветных телевизоров). Еще через несколько лет после этого события компания представляет упаковку Knick-Pack, которую легко открыть, надломив плитку особым образом.

194K постов 12.3K подписчиков

Сообщество для постов, которые ранее были на Пикабу.

Очень мне нравится их слоган. Немцы во всей красе. "Quadratisch. Praktisch. Gut" - ни слова о вкусе, изысканности и прочей фигни. Квадратный, практичный, хороший - что еще нужно от шоколадки? :)

А вот с "упаковкой Knick-Pack, которую легко открыть, надломив плитку особым образом" у меня всегда были проблемы. Шоколад внутри ломался - не вопрос, а вот упаковка оставалась закрытой.

Вот так выглядели первые шоколадки РиттерСпорт (фото из музея в Штутгарте)

Сосредоточились на одном продукте, довели его до совершенства, все его хотят. Отличная бизнесс модель.

А не всякая маркетинговая хуета, от которой блевать тянет - "попробуй с голубой полоской", "теперь банановый", "в новой экономичной упаковке"(по цене за грамм в 1.5 раза выше)

почему квадратная не интересно. интересно почему все остальные шоколадные плитки имеют прямоугольную форму?

Ох уж этот немецкий.

ВНОСИТЕ Zuckerwarenfabrik. 1111

Люди делятся на два типа: "Риттер Спорт" и "Риттер Шпорт"!

и ещё в копилочку плитка риттера имеет вес 100 грамм это норма содержания шоколада в рационах вермахта, парашютистов, танкистов, люфтваффе.

а приставку СПОРТ он получил. после проведённой в 1936 летних олимпийских игр в берлине.

ломаю четко их, проблемы только с шоколадками с начинкой или подтаевшими. нужно взять двумя руками плотно прижать пленку к шоколаду и одним резким движением сложить шоколаду.

Коллеги, мне одному кажется, что в последнее время Риттер по вкусу все больше уходит в сторону Альпенгода - пластилиновый и химический? Отсюда и цена у него заметно ниже стала и в Метро и в Ленте. Возможно и в других гиперах, не смотрел.

Раньше был очень вкусный, нежный настоящий шоколад, за примерно 100 руб, но в последние пару раз обычный молочный или с фундуком стали откровенно другими + цена в районе 60 руб по постоянной "акции" смущают. Недавно открыл эстонский шоколад в Ленте - так на удивление заметно вкуснее Риттера. Сравните сами какой-нибудь оригинальный Lindt и то, что у нас продается. Печаль же!

самый топовый шоколад, особенно с марципаном

мне летом подделка попалась - шоколадка была разбита на 9 квадратиков, а не на 16 и вкус был как у паршивой дешёвой плитки

Самая вкусная шоколадка, которую я когда-либо пробовал это лимитированная серия Ritter Sport Goldschatz. 40% какао - насыщенный шоколадный вкус между молочным и тёмным. Жаль, хрен найдёшь её, даже в Мск.

Редко ем шоколад, но если ем - то этот. Самый вкусный для меня, и много необычных начинок, можно каждый раз что-то новое пробовать. Особенно люблю мятный и из новогодней серии с корицей.

практищЬ, фигли. отличная вещица

Самая лучшая: 2 по вертикали, 5 по горизонтали. Мятная.

Один из самых удобных товаров чтоб тырить их в супермаркетах. Не торчит даже из мелких карманов.

в 1930-х у них там не только куртки спортивные набирали популярность, но и некая политическая партия небезызвестная. технично история скакнула с 30-х к 50-м, а интересно (правда, на самом деле) было бы узнать, как они там работали на благо страны в тот период, например, как кремушек "Nivea" и прочие концерны Хенкель

Шоколадное искусство

Кладбище шоколада

Кладбище неудачных вкусов на территории шоколадной фабрики в Австрии- от «соль, томат и козий сыр», «авокадо с мандариновым йогуртом», «темное пиво с диким рисом», «кобылье молоко»; до «брэнди из оленьей груши», «банан с мускатом», «ром» и так далее. Отдельной розовой могилой стоит шоколад «радуга»- в описании сказано, что это «шоколад для геев и лесбиянок в розовом и фиолетовых цветах». если я что-то неправильно перевела, исправьте пожалуйста, а то последний вкус немного смущает.

В ХОРОШЕМ ДОМЕ ЗИМОЙ ТЕПЛО. В ХОРОШЕМ АВТОМОБИЛЕ – ТОЖЕ!

Это изречение, говорят, было прикноплено к кульманам «печников» – молодых конструкторов, отвечавших за отопление первого «Запорожца». Задача перед ними стояла непростая. У двигателя с воздушным охлаждением нет радиатора, теплом которого обычно обогревают салон. Значит, нужен был автономный, независимый от мотора отопитель. Такой устанавливала на своих автомобилях западногерманская фирма «Фольксваген». Но «печники» решительно забраковали его: слишком слаб для наших морозов.

– Что вы мудрите? Подумаешь, «слаб»! – сердился заместитель главного конструктора.

– В старых машинах выручали тулупы – и тут выручат!

– В «Запорожце» и без тулупа тесновато,– отвечали ребята.

– А потом времена не те: люди хотят комфорта!

Главный «печник» Лева Спекторов переворошил гору книг и журналов – все искал подходящую конструкцию.

– Ну, как, нашел что-нибудь?

– Вы знаете, нашел! Было в старину одно прекрасное отапливаемое транспортное средство, но, боюсь, этот опыт нам не подойдет.

– Потому что это была печь, на которой по щучьему веленью ездил Емеля. Других крупных достижений в интересующей нас области обнаружить не удалось.

Шутки шутками, а времени оставалось в обрез. Из газеты узнали, что Шадринский автоагрегатный завод «сделал хороший подарок геологам, оленеводам и всем труженикам, которым приходится ночевать зимой в палатках: создал портативный бензиновый отопитель с высокой теплопроизводительностью».

– Будем брать его и приспосабливать к «Запорожцу»! – решило начальство. Сказано – сделано. Поехали на Урал, получили печки для испытаний.

– Только вы, ребята, с ними поосторожнее,– напутствовали запорожцев шадринцы.– Мы еще их до конца не освоили. Бывает, взрываются.

– А как же «хороший подарок оленеводам»? – Поспешил корреспондент!

– Вы первые, кто будет нашими печками пользоваться. Ни пуха, ни пера.

Вернувшись домой, «печники» установили отопитель влаборатории, привязали к включателю длинную проволоку и по команде «Пуск!» легли на пол. Шадринцы сгустили краски: печка не взорвалась. Она только загорелась веселым огнем. Пришлось хватать огнетушители.

– Ничего,– сказал Лева, вытирая копоть со лба.– Доведем ее до ума!

Печку вскоре действительно укротили и установили сзади, в моторном отсеке. Грела она куда лучше немецкой. Проблема, казалось, была решена. И вдруг, когда горбатенькие ЗАЗ-965 уже вовсю шли с конвейера, начались ЧП.

«Что за печку вы сделали? Она же горит!» – писали десятки возмущенных автовладельцев.

Здесь придется сказать пару слов о ее питании. У нее был отдельный двухлитровый бачок. Примерно раз в сутки водитель накачивал туда ручным насосиком бензин из главного бензобака и должен был во избежание перелива закрыть кран. В инструкции к «Запорожцу» эти слова выделили жирным шрифтом, но. есть автолюбители, не читающие инструкций, и есть просто рассеянные. Кран такие не закрывали, бачок переполнялся, бензин струился в моторный отсек,– и возникал пожар. Завод мог занять формальную позицию: дескать, нет оснований жаловаться, поскольку вы, уважаемые граждане рассеянные, сами виноваты. Но у конструкторов всего мира есть неписаный принцип, который формулируется грубовато, но кратко: «Создавай защиту от дурака!» Другими словами, учитывай возможность неправильных, даже нелепых действий пользователя и позаботься о том, чтобы эти действия не имели роковых последствий.

«Печники» оказались в трудной позиции и к тому же в цейтноте. Шахматист на их месте мог бы сдаться, махнув рукой, они же не имели права. Срочно требовалось наилучшее решение! Может, вообще отказаться от бензиновой печки и использовать тепло выхлопных газов? Заманчивая идея, но, увы, количество этого тепла зависит от скорости автомобиля.

При быстрой езде, когда выхлопных газов много, такой отопитель должен прилично греть, но стоит поехать медленнее – закоченеешь.

Отопитель оставили прежний, но ручной насос для подачи бензина заменили автоматическим, электромагнитным. Бачок не переполнялся теперь у самых забывчивых, да и пользование печкой упростилось. Для большей безопасности убрали ее из моторного отсека и установили спереди, в районе багажника.

Устроили испытания. Сели в машину,– отопитель гудит, старается. На дворе мороз, а внутри салона плюс двадцать пять.

– Попробуем на ходу?

– Поехали! Только разогнались по проспекту, как печка умолкла. Столбик термометра стал быстро опускаться к нулевому делению.

– Да что ж это за проклятье на нашу голову?! – вскричали «печники».

– Даю вам срок до тридцатого,– сказал директор завода.

– Тридцать первого я еду в Киев показывать новый «Запорожец», и отопитель должен быть в полном порядке.

Новым считался тогда ЗАЗ-966, прозванный «ушастым». Два выпуклых воздухозаборника по бокам действительно немного напоминали уши. «Лучше ли он горбатенького ЗАЗ-965?» – спорили заводчане. «Печники» не участвовали в этой неофициальной дискуссии – не до того им было. В лаборатории появились раскладушки. Ребята ночевали «без отрыва от производства», чтобы не тратить время на дорогу домой и назад. Почему печка работает только на стоянке? В этом они быстро разобрались. Во время езды воздух врывался в нее сильным потоком и просто-напросто задувал пламя в камере сгорания. Выйти из этого положения можно было разными способами. Лева и его товарищи избрали самый простой: переделали отопитель так, чтобы воздух для горения поступал в него не снаружи, а из салона.

– Все гениальное просто! – радовались ребята.

– Теперь поступление воздуха не зависит от скорости автомобиля. Конец печкиным капризам! Вот вернется директор из Киева – благодарность нам объявит!

Директор Сериков съездил в столицу нормально. Демонстрация машины прошла без сучка и задоринки. В отличном настроении возвращался он на «ушастом» домой и где-то за Полтавой открыл форточку. В тот же миг из патрубка забора воздуха вырвался огненный язык и заплясал у него на коленях. «Миша, горим!» Водитель Миша не растерялся, выключил печку и в два счета потушил пожар.

Виной всему была открытая на ходу форточка. Давление воздуха в салоне упало, и он хлынул в обратном направлении: не в печку, а из печки, вместе с огнем.

Но тогда, на зимнем шоссе, директор не знал причину. Теребя опаленные брюки, он повторял водителю: «Миша, ты меня только довези до завода, я этих чертовых халтурщиков научу работать!» Снова включить печку он не рискнул (а зря: при закрытых окнах все было бы в порядке).

Ближе к Запорожью он настолько замерз, что сократил свою просьбу: «Миша, довези, у меня же внуки. »

Две недели прятались от Серикова «печники»: ему, как Чапаеву, лучше было не попадаться под горячую руку. Скрываясь, не теряли времени даром – занимались злосчастным отопителем. – Он рассчитан у нас на закрытые окна,– говорил Лева.

– На первый взгляд, все правильно: зимой они должны быть закрыты. Но в спешке мы не учли, что бывают исключения. Окно открывают порой даже в сильный мороз – например, чтобы поправить наружное зеркальце.

– И каждый раз при этом будет «фейерверк»! – Увы. Значит, наша конструкция не годится. Воздух для печки брать из салона нельзя.

– Что же ты предлагаешь?

– Найти снаружи местечко, защищенное от воздушных потоков, и перенести патрубок туда!

Такое укромное местечко нашли возле заднего бампера. Была там полость, из которой отопитель стал всасывать воздух для горения. Но выяснилось, что мешают выхлопные газы. Пришлось заняться выхлопной трубой – изменить ее форму. Водители-испытатели, поездив зимой по Сибири, не высказали к отопителю никаких претензий. «Теперь-то уже все будет в порядке!» – ободряли друг друга «печники» и. ждали от печки новой каверзы.

Дурные предчувствия их не обманули. На завод пришло письмо: «Мой „Запорожец“ плюет под себя огнем и оставляет на асфальте горящие лужи бензина. В. Себякин».

Срочно поехали к автору разобраться, в чем дело. Оказалось, он грубо нарушает инструкцию. Включать печку надо в два приема: сначала с полминуты накаляется электроспираль, а потом подается бензин. Автор письма сразу включал подачу бензина, который, не сгорая, переполнял камеру и тек наружу, под автомобиль.

Себякину объяснили, как правильно управлять печкой, и принесли ему извинения.

– За что извиняетесь? – удивился он.

– Вина-то, выходит, моя.

– Мы больше виноваты. Не предусмотрели – как бы это выразиться? – защиту от чудака. В камере сгорания печки сделали специальное сливное отверстие. Переполнение теперь было исключено: лишний бензин уйдет в бензобак. Провели испытания, во время которых дергали, крутили, давили кнопку включателя самым диким образом. Ничего непредвиденного не произошло. «Печники» облегченно вздохнули. Всякие ЧП с печкой давно уже были забыты, как вдруг пришла жалоба в заграничном конверте.

Фирма, продававшая «Запорожцы» в Австрии, сообщала, что они выбрасывают под себя огонь. Виноват отопитель. Фирма будет заниматься дальнейшей продажей при условии, что Запорожский автозавод приобретет у нее партию электронных сторожей, предотвращающих переполнение камеры сгорания.

Гром с ясного неба! Представитель завода вылетел в Австрию. Фирма продемонстрировала ему «Запорожец», который действительно плевал под себя бензином, как во времена Себякина.

– Как же так, господа? Камера сгорания имеет сливное отверстие для бензина. Она не может переполниться! Дас ист унмёглихь! [Это невозможно (нем.)] – Мы ничего не знаем про отверстие. Мы верим только своим глазам. Наши глаза видят огонь под автомобилем. – Я тоже верю своим глазам, господа.

Давайте разберем отопитель и посмотрим. Сливное отверстие в камере было заглушено: кто-то аккуратно нарезал в нем резьбу и ввернул винт.

Фирма поспешно заявила, что аннулирует свою претензию и будет продавать «Запорожцы» на прежних условиях. Больше она не навязывала нам свои электронные сторожа.

– Чтобы сбыть свой товар, бизнесмены придумывают еще и не такие фокусы,– закончил свой рассказ кандидат технических наук Лев Григорьевич Спекторов.

«Прекрасная шоколадница» – картина, которая стала одной из первых торговых марок

В 1881 году Генри Пирс — президент Walter Baker, ведущей компании США по производству какао и шоколада — приехал в Европу, чтобы познакомиться с методами производства какао. В дрезденской Королевской галерее он увидел картину Лиотара. Его впечатлил и сам портрет, и его романтическая история — и с тех пор «Прекрасная шоколадница» стала одной из первых зарегистрированных торговых марок в экономической истории.

Жан-Этьен Лиотар. Прекрасная шоколадница. 1745, 82.5×52.5 см. Пастель, пергамент

«Прекрасная шоколадница» (фр. — La Belle Chocolatière, нем. — Das Schokoladenmädchen) — портрет аккуратно одетой красавицы, изящно держащей поднос с чашкой горячего шоколада и стаканом воды, — одна из самых известных работ Жан-Этьена Лиотара и жемчужина Галереи старых мастеров в Дрездене.

Картину считали шедевром ещё при жизни художника.

Образ был создан между 1743-м и 1745-м годами при дворе австрийской императрицы Марии Терезии. В то время швейцарский художник находился в Вене, где писал портреты правительницы и её супруга.

3 февраля 1745 года картину приобрёл у Лиотара в Венеции граф Франческо Альгаротти, который был арт-агентом двух монархов — прусского короля Фридриха II и польского короля Августа III Саксонца.

Он писал своему другу, искусствоведу Пьеру-Жану Мариетту:

«Я купил картину пастелью около трёх футов высотой, написанную знаменитым Лиотаром. На ней изображена молодая немецкая горничная в профиль, несущая поднос со стаканом воды и чашкой шоколада.

Картина почти лишена теней, с бледным фоном и светом, который идёт из двух окон, отражённых в стакане.

Она написана полутонами с незаметными переходами света и исполнена в совершенстве. и хотя это европейская картина, она может понравиться китайцам, которые, как вы знаете, являются заклятыми врагами теней. Что касается совершенства работы, то это Гольбейн в пастели».

Картина входит в коллекцию Галереи старых мастеров в Дрездене с 1855 года.

Кто был моделью для «Прекрасной шоколадницы», достоверно не установлено. Вероятнее всего, это одна из незамужних девушек при дворе, поразившая живописца своей красотой.

В те дни было принято призывать ко двору юных прелестниц из семей «низшего» дворянства и делать их компаньонками для дам из «высшего» дворянства.

Очень часто утверждается, что Лиотару позировала Анна (Аннель или Наннель) Бальтауф — дочь обедневшего кавалера Мельхиора Бальтауфа, которую, возможно, пригласили ко двору в качестве такой наперсницы.

Молодой князь фон Дитрихштейн, якобы, был поражён её красотой, влюбился и женился — приведя в смятение весь высший свет.

Эту легенду поддерживала американская шоколадная компания Walter Baker & Company, которая использовала «Прекрасную шоколадницу» Лиотара в качестве своего логотипа с 1883 года.

В небольшом буклете с рецептами 1913 года было написано: «Неясно, было ли обязанностью Анны подавать шоколад или же она была светской красавицей, которая позировала в таком костюме.

Но как бы то ни было, своей красотой она так поразила князя Дитрихштейна, что он женился на ней. Этот брак породил множество разговоров в австрийском обществе. Кастовые предрассудки в Вене всегда были очень сильны, а дочь простого дворянина не считалась подходящей партией для придворного. »

Более романтическая версия этой истории гласит, что молодой Дитрихштейн пришёл в венское кафе чтобы попробовать новомодный напиток — горячий шоколад. Там он и встретил Анну Бальтауф, которая обслуживала посетителей.

Он мгновенно влюбился в девушку и следующие несколько недель приходил в заведение практически ежедневно. В конце концов, он женился на своей пассии, несмотря на сопротивление высшего дворянства.

В качестве свадебного подарка он заказал Лиотару портрет невесты в той одежде, в которой встретил её впервые.

Жан-Этьен Лиотар. Автопортрет «Лиотар смеющийся». Ок. 1770. Женевский музей искусства и истории

Несмотря на то, что начало истории «Прекрасной шоколадницы» больше похоже на сказку, её продолжение хорошо задокументировано. В 1881 году Генри Пирс — президент Walter Baker, ведущей компании США по производству какао и шоколада — приехал в Европу, чтобы познакомиться с методами производства какао.

В дрезденской Королевской галерее он увидел картину Лиотара. Его впечатлил и сам портрет, и его романтическая история — и с тех пор «Прекрасная шоколадница» стала одной из первых зарегистрированных торговых марок в экономической истории.

С 1880-х образ Анны Бальтауф был запечатлён и растиражирован на миллионах банок какао и рекламных буклетов.

Примерно в 1900 году «Прекрасная шоколадница» вдохновила художника Яна Мюссе (вероятнее всего, это был он) на создание образа «медсестры» для торговой марки Droste.

В описании было сказано, что «иллюстрация указывает на полезный эффект шоколадного молока и неразрывно связана с названием Droste».

Во время Второй мировой войны немцы перевезли оригинальную картину в крепость Кёнигштайн. Хрупкому произведению удалось перенести холод и сырость.

Пастель вернулась в Дрезден после того, как нацисты отступили под натиском советских войск.

Полтора века истории радио за четыре шага

От уравнений и лампового звука к компьютерам и смартфонам

Слова «изобретение радио» обычно идут рядом со спором о том, кто был первым — Попов или Маркони. Но современная радиотехника — это намного больше, чем работающий морзянкой беспроводной телеграф. Давайте проследим за историей этой технологии от начала и до наших дней.

Шаг первый: уравнения и опыты

История радио началась давно: Гульельмо Маркони тогда даже не родился, а Александру Попову было шесть лет. Отправной точкой для него стала математика. В 1865 году Джеймс Максвелл, один из величайших физиков XIX столетия, опубликовал статью под названием «Динамическая теория электромагнитного поля». В ней ученый математически описал электрическое и магнитное поля. Его уравнения указывали на то, что свет представляет собой колебания электромагнитного поля, и что кроме самого света могут существовать и другие электромагнитные волны, невидимые глазу.

На то, чтобы обнаружить эти волны, ушло еще двадцать лет. В 1880-х годах Генрих Герц сумел получить их в результате электрического разряда. Он смог доказать, что эти волны отражаются от разных поверхностей и преломляются при прохождении через призму из непрозрачного для света битума.

Сообщения об опытах Герца подстегнули интерес ученых по всему миру. В августе 1894 года британский исследователь Оливер Лодж прочел лекцию о радиоволнах. Среди прочих опытов он демонстрировал, как радиоволны передаются на расстояние около полусотни метров. Но это было скорее развитие экспериментов по обнаружению радиоволн, нежели целенаправленная разработка нового средства связи. Перед тем как появилась радиосвязь, дальность, на которой физики могли фиксировать новые волны, планомерно росла, но не выходила за пределы сотни метров. Этого было слишком мало для какого-то практического применения.

Переход к большим расстояниям произошел благодаря Попову и Маркони. 7 мая 1895 года Александр Попов представил публике прибор для регистрации электромагнитных всплесков при грозовых разрядах, а спустя год — 24 марта 1896 года — продемонстрировал передачу радиосообщения из одного здания в другое.

Александр Попов принимает первую в мире радиограмму. Репродукция Фотохроники ТАСС с картины Александра Шимко, 1949 год

Гульельмо Маркони проделал тот же путь (сначала «разрядоотметчик», а спустя год и радиотелеграф) с 1894 по 1895 год. Но публичная демонстрация его радиопередатчика с приемником произошла лишь в сентябре 1896 года, и не в родной Италии, а в Великобритании. Дело в том, что итальянское министерство телеграфа и почты работой двадцатилетнего изобретателя не заинтересовалось.

Так 1896 год стал годом рождения радио. Поначалу это был лишь беспроводной аналог телеграфа. Посылать в эфир голос с музыкой еще не умели. Можно было лишь зафиксировать, что неподалеку излучались радиоволны, и, следовательно, передать сигнал при помощи азбуки Морзе, чередуя включение и выключение передатчиков. Они представляли собой так называемые разрядники: они создавали радиоволны, если между двумя контактами пропускали искру. Разрядники оказались тупиковой ветвью технической эволюции: эти сложные громоздкие установки потребляли сотни киловатт электроэнергии и вдобавок испускали сигналы сразу по всему радиодиапазону, мешая друг другу.

Шаг второй: теплый ламповый звук

Чтобы перейти от громоздкого и неудобного беспроводного телеграфа, с которым надо было работать морзянкой, к звуковым радиопередачам, одного открытия радиоволн было мало. Сама по себе такая волна, если ее частота и амплитуда постоянны, не несет никакой информации сверх простого «передатчик включен». Поэтому для передачи звука или каких-либо других данных сигнал нужно модулировать, то есть изменять волну во времени.

Для модуляции, сдвига частоты или изменения амплитуды нужно было создать электрические детали, которые могут менять протекающий через них ток в ответ на слабый электрический сигнал. Этими элементами стали радиолампы, производство которых немыслимо без ряда довольно сложных технологий и знаний о природе электрического тока. Впрочем, делать стеклянные баллончики с откачанным изнутри воздухом и впаянными металлическими деталями научились раньше с совсем иными целями; слово «лампа» радиодеталь унаследовала от ныне практически исчезнувшего источника света.

Лампы, несмотря на свою хрупкость, ненадежность и нагрев во время работы позволили создать полноценное радио и еще множество других полезных изобретений — от радиоуправляемой техники (первая попытка создать беспилотный самолет предпринята еще в Первую мировую) до телевидения и радаров. Радио пришло даже в кухонную технику — микроволновые печи используют радиоволны для разогрева еды.

Теория Максвелла и опыты Герца позволили передавать сигнал без проводов и сквозь непрозрачные препятствия или на многие сотни километров за счет отражения радиоволн от верхних слоев атмосферы. Изобретение радиоламп и развитие электроники сделало возможным передачу сначала звука, а потом и изображения, а также обеспечило приход радио в каждый дом. Следующей революцией был переход к цифре, разработка цифровой техники вместо аналоговой.

Шаг третий: числа и компьютеры

Третья революция была снова связана с математикой. Причем если Джеймс Максвелл работал непосредственно над описанием электромагнитных феноменов и стремился создать цельную теорию электромагнетизма, то цифровой скачок второй половины XX века начался с совсем иного — с нудных арифметических расчетов.

Развитие науки и техники к межвоенному периоду достигло той стадии, когда большинству квалифицированных специалистов постоянно приходилось что-то считать. Бухгалтеры сводили баланс, инженеры рассчитывали прочность конструкций, государственные служащие вели учет населения, а ученым нужно было обрабатывать результаты экспериментов. Человеческая деятельность стала немыслима без постоянной возни с арифметикой. К середине Второй мировой потребность в универсальном быстром вычислителе стала особенно острой: наряду с банальной бухгалтерией пришлось спешно взламывать шифры и вести расчеты для создания ядерного оружия.

На фото: первый электронный числовой вычислитель «ЭНИАК», разработанный в 1940-х годах, и его операторы

Вычислительные машины сначала делали механическими, но вскоре инженеры нашли решение куда удачнее. Если морзянка кодирует буквы, то схожие сигналы можно использовать и для цифр. Ведь электрические импульсы, несущие сигнал, распространяются со скоростью света и операции с ними занимают ничтожные доли секунды, что очень выгодно. Кодирование чисел электрическими сигналами и создание электронных схем для обработки и хранения таких сигналов позволил создать универсальный вычислитель. Английский глагол to compute, «вычислять», и дал имя новому устройству — компьютеру.

Вскоре стало понятно, что серия электрических импульсов может кодировать не только числа, но и те же буквы. Что можно взять картинку или звук, а потом превратить их в последовательность сигналов, которые описывают, например, побитое на пиксели изображение. А универсальность компьютера позволяла не просто вести инженерные или бухгалтерские расчеты, но и выполнять любую программу, то есть в теории делать с любой информацией все, что угодно.

Вот только радиолампы, несмотря на все ухищрения инженеров, продолжали греться и перегорать, поэтому собрать компьютер было весьма трудоемкой задачей даже при смехотворной по нашим меркам производительности.

Шаг четвертый: полупроводники

Решением проблемы стало открытие полупроводников и создание транзисторов. Как и радиолампы, эти устройства меняли проходящий через них ток под действием слабого сигнала, только без лишнего энергопотребления. Да и размеры у них были намного меньше. Современных транзисторов на одном чипе размером с ноготь может быть несколько миллиардов, и при этом они безотказно работают десятки лет подряд.

Когда инженеры научились делать полупроводниковые микросхемы, которые объединяли множество сверхминиатюрных транзисторов, мечта их предшественников о массовом распространении компьютеров стала реальностью. Сделать устройство, которое прослушивает радиоэфир, вылавливает из него сотни миллионов импульсов в секунду? Запросто! Добиться того, чтобы потом эти импульсы на лету превращались в поток чисел, который затем обсчитывают сложные программы? Смешная задача для современной электроники. Превратить эти числа в серию команд для нескольких миллионов других устройств попроще? Легко! Предусмотреть, чтобы то же самое устройство умело хранить в памяти текст нескольких тысяч толстых книг, умело обрабатывать сигналы с обычных радиостанций, а еще одновременно вело сложные геодезические расчеты? Элементарно! И чтобы работало от карманной батарейки? Нет проблем!

Это делает любой смартфон: серию радиоимпульсов из сети WiFi или от вышки мобильной связи он превращает в видео на экране, состоящем по меньшей мере из миллиона (1280х768) пикселей. У каждого из них есть три отдельных элемента для разных цветов. Больше половины наших читателей прочтет этот текст с мобильного устройства и, следовательно, воспользуется радиосвязью.

Сочетание «радиоволны + модулирование сигнала + кодирование цифрами + полупроводники» сделало возможным не только сотовую связь и WiFi. Это спутниковый интернет, цифровое телевидение, спутниковая навигация (сигнал передается в цифровой форме) и беспилотники. Бесконтактные банковские карты, проездные билеты, электронные пропуска тоже отчасти повторяют опыты Герца с передачей сигнала без проводов между близко расположенными антеннами. И даже магнитно-резонансный томограф просвечивает тело не рентгеном, а радиоволнами, а построение самой томограммы немыслимо без цифровых методов. Все это было бы невозможно без громоздких грозоотметчиков и работающего морзянкой аппарата.