"СКИФИЯ" земля древних тюрков

3. захоронение в курганах вместе с конями, срубная культура,4. традиция ставить балбалы (каменные бабы) на могилы,5. массовое употребление конины и кумыса,6. конные виды спорта (човган, сюрпапах, көк бөрі),7. древняя традиция разведения коней и наличие древних пород (Ахалтеке, карачаевская),8. звериный стиль в ювелирном искусстве, традиция давать звериные имена,9. одежда (остроугольные шапки),10. тактика ведения войны.

Поддержать нас: 5336 6903 2204 1320

• Записи сообщества
• Поиск

А ведь многие считали, что эти рисунки сделаны руками персов. Опять 25.

Мухаммед Сийах Калам

Мухаммед Сийах Калам (тур. Mehmed Siyah Kalem), также "Мастер Сиях калам" (букв. "черное перо"))— определение, относящееся как к жанру картин или рисунков, выполненных пером и тушью, так и к художнику или, что более вероятно, кругу художников.Показать полностью. B истории мусульманского искусства Ближнего Востока общеизвестна роль тюркских художников, создавших такие шедевры, как миниатюры "Джами ат-Таварих" Рашид ад-дина, Большого тебризского "Шах-наме" или "Шахнаме" Демотта, иллюстрации к "Хамсе" Ягуб-бека Ак-Коюнлу 1481 года, наконец, великолепные миниатюры так называемого "Шах-наме" Хауфтона (бывшая коллекция Ротшильда). Однако не следует забывать, что все это лишь часть богатейшего наследия тюркской культуры. Другая же ее часть, мало известная широкому кругу историков искусства, представляет подлинно тюркское искусство - не только в плане этнической принадлежности его создателей или героев их миниатюр, но и по средствам выражения и технике живописи. Это – огромное количество рисунков, изображающих тюрков, их быт и нравы, персонажей тюркской мифологии. Все это традиционно приписывалось мастеру Мухаммеду Сийах Каламу ("Черное перо"), хотя даже на первый взгляд ясно, что здесь работали несколько мастеров, причем жившие в различные эпохи. Указанное авторство носит условный характер, так как надписи на рисунках делались гораздо позже времени их создания, не говоря уже о стилистическом различии миниатюр.Исследователи предполагали существование такого искусства, отражающего тюркские доисламские языческие верования и обычаи, и публикация указанных миниатюр подтвердила данную гипотезу. Очень необычные как стилистически, так и этнографически, они не укладывались в рамки ни одной из известных школ миниатюры и не сходились стилистически ни с одним из датированных произведений ближневосточной миниатюрной живописи средневековья. на протяжении почти полувека со времени их публикации они вызывают интерес историков, искусствоведов, тюркологов, синологов, порождая огромное количество разнообразных гипотез и предположений, ни одна из которых не может считаться окончательной в силу отсутствия подписей и датировки произведений. Кроме стилистического и сюжетного отличия, существовала разница и в самих формах работ: ни одна из них не являлась частью рукописи и не иллюстрировала какое-либо классическое произведение восточной литературы. все они создавались на отдельных листах бумаги или на шелке горизонтальной свитковой формы. Датировки исследователей охватывают огромную хронологическую амплитуду: от 1200-х годов до конца XVI века.Хранящиеся в альбоме Мехмета Завоевателя в стамбульском музее Топкапы, эти работы делятся на несколько групп. Это – миниатюры со сценами кочевой жизни, где тюрки-кочевники разбивают лагерь, рубят дрова, ухаживают за животными, иногда спорят и дерутся, иногда веселятся. Другая группа изображает странные демонические существа, полулюдей-полуживотных, с темной или красной кожей, в странном танце, с развевающимися лентами одежд. Некоторые из них музыканты, бьют в барабан или играют на струнных инструментах. Следующая, третья группа типологически как бы проистекает из предыдущей, но персонажи здесь – уже только сказочные чудовища, без человеческих признаков. Эти хвостатые, рогатые дивы, с когтями и клыками, с горящими глазамии взъерошенной шерстью танцуют и играют, участвуют в необычных ритуалах жертвоприношения лошади - сюжет весьма необычный для изобразительного искусства востока. Это персонажи из фантастического мира тюркских мифологических представлений. Среди наиболее интересных миниатюр этой группы - "Жертвоприношение лошади", "Шаман, танцующий с духами", "Черный шаман" и другие.Одни исследователи придерживаются кыпчакской теории, другие склоняются к точке зрения о Тебризе периода Ильханов в первой половине ХIV века, третьи относят эти миниатюры к эпохе Тимуридов, другие – к Тебризу конца ХV века, остальные – к Трансоксиане начала ХV века. Видный турецкий исследователь Эмель Эсин подчеркивает отражение дервишеской среды на ряде миниатюр. она пишет: "Мы приходим к выводу, что в Центральной Азии вплоть до начала ХVI века исламская городская культура, выраженная более иранцами, не могла полностью противостоять остаткам тюркских доисламских языческих верований, а также шаманизму и буддизму". она подчеркивает внешнее сходство персонажей с тюркскими бахши и дервишами ордена Каландарийа, распространенными по всей Центральной Азии вплоть до Анатолии. Английский исследователь М. Роджерс отмечает, что жертвоприношение лошади было характерно для ойратов, и что некоторые предметы домашнего обихода, в частности, замки на сундуках в свитке "Сулейман и Билькис", заставляют отнести их к Азербайджану ХV века. "Итак, - пишет он, - судя по разнообразию персонажей, их этническому диапазону, можно сказать, что центром создания подобных миниатюр мог бы быть только Тебриз периода правления династий Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу во второй половине ХV века. Тебриз мог быть единственным центром, где одновременно могли соседствовать торговцы мехами с севера и черные рабы из Судана и Восточной Африки, и где в сознании царила бы все еще сильно тюркская демоническая мифология".Еще одну версию тебризского происхождения выдвигает крупнейший исследователь миниатюрной живописи мусульманского востока Бэзил У. Робинсон: "В альбомах из Топкапы – свыше 60 работ Мухаммеда Сийах Калама, также свыше 60 работ ведущего живописца при дворе Ягуб-бека, мастера Шейхи, и всего 3 работы второго ведущего художника при той же библиотеке Дервиша Мухаммеда. Почему же такая диспропорция в количестве работ двух лучших живописцев, и откуда взялся Сийах Калам? Во многих миниатюрах Дервиша Мухаммеда встречаются персонажи Сийах Калама. Разве не может статься, что это один и тот же мастер? Эта гипотеза выравнивает количественное соотношение работ обоих ведущих художников, что является вполне естественным". Этой же тебризской версии придерживаются турецкие исследователи Ф. Чагман и З. Танинди, а также американские ученые М. Лукенс и Стюарт К. Велч. Среднеазиатской теории происхождения миниатюр придерживаются Р. Еттингхаузен, О. Асланапа, а также Э. Грубе."Стиль книжной иллюстрации, – пишет Э. Эсин, – шел по пути от экспрессивного реализма до натурализма, процесса, имевшего место в буддийском искусстве ХIII-ХIV веков. Чтобы сделать персонажи буддийского пантеона более убедительными и живыми, они резко очерчивали контуры и объемы посредством светотени. Классическая уйгурская школа добивалась эффекта перспективы за счет градацийболее светлых и темных тонов. После ХIII века общим достижением уйгурских и восточноазиатских художников, а также киданей и китайцев было чувство, если не точное знание перспективы. Это достижение привело в глубокое восхищение исламских художников. Буддийская школа монгольского периода в Хочо продолжала описывать богов буддийского пантеона как небесных божеств (по-тюркски "Тенгридем") в эстетических канонических нормах Центральной Азии, но с монголоидными чертами. Уйгуры особенно культивировали демонологию и изображение буддийского Ада. Гигантские мускулистые волосатые демоны с зооморфными чертами и угрожающими собачьими клыками являются частыми персонажами уйгурской буддийской литературы и искусства. Реалистическое и экспрессивное искусство портрета, достигающее грани карикатуры, предстает как одна из тенденций уйгурской и китайской живописной школы. Изображение исторических сцен в традиции Хочо продолжалось в новом стиле".Источник присутствующего в уйгурской школе живописи гротеска и реализма неясен, но не в этом ли главная особенность, отличающая тюркское искусство от китайской, персидской или буддийской живописи той же эпохи? Эти искаженные горем или ужасом, или напротив выражающие крайнюю экзальтацию лица и являются тем самым тюркским элементом, который никогда не присутствовал в искусстве Ирана, в древности геральдически бесстрастном, а в средние века безмятежно прекрасном. ничего подобного не возникало в миниатюре ирана и позже. И только ранние миниатюры середины ХIV века к "Шахнаме" Демотта напоминают нам об этой угасшей затем линии монументального искусства, тесносвязанной еще с традициями восточно-иранского и среднеазиатского эпоса.Тоган настаивает, что подписи, имена, а также прозвище устада - Сийах Калам не были частью имени художника, а добавлены автором надписей. Тоган также утверждает, что художник не мог быть долго у Ак-Коюнлу, иначе он прибавил бы к имени нисбу "Ягуби" или "Юсифи", как Шейхи, всю жизнь работавший при дворе Ак-Коюнлу. Э. Эсин в 1968 г. выдвинула гипотезу о центральноазиатских тюркских бахши. "Культурная традиция буддийского и шаманистического типа, сохранившаяся в Центральной Азии с начала ХV в. и до наших дней, предстает в рисунках и живописи замечательного художника Мухаммеда Сийаха Калама, которого Тоган идентифицирует с тимуридским бахши уйгурского происхождения". И далее: "Его иконография демонических образов созвучна с уйгурскими демонами. В уйгурских текстах они изборождены морщинами, с взъерошенными волосами и золотыми браслетами". О том, насколько сильны были традиции в столице Тимуридов Герате, являвшемся политическим и культурным центром персоязычного ареала, говорят миниатюры переписанной в Герате в 1436 г. на уйгурском языке поэмы "Мираджнаме", книги Восхождения пророка Мухаммеда. Богато иллюстрированная, она содержит миниатюры, созданные одной рукой, но в двух различных стилях: традиционном гератском дворцовом, как "развлечения пери в саду", и типичных для тюркской доисламской традиции сцен демонологии в эпизодах нисхождения пророка на круги ада.Завершение процесса интеграции тюркских народов в мир ислама проявляется уже в работах выдающегося тебризского мастера, главы раннесефевидской школы миниатюры устада Султана Мухаммеда, в частности, в его миниатюрах к "Шахнаме" Хауфтона.

Источник: статья "Тюркские доисламскиеизобразительные традиции и мастер Мухаммед Сийах Калам."Авторы: Джамиля Гасанзаде, (доктор искусствоведения), Агасалим Эфендиев (кандидат искусствоведения).