Я есть, но меня нет. Что такое деперсонализация?

Есть такое чувство, когда твой разум решает перестать тебя атаковать, и ты думаешь, что тебя пронесло, но вместо этого он замораживает твою способность чувствовать. Ты все еще можешь взаимодействовать с людьми, но ты лишь оболочка. Показуха. Все, что ты говоришь и делаешь, машинально и лишено личности, словно автоответчик. Счастья нет, но и грусти тоже — просто пустота. Ты даже не можешь отвлечься, потому что ты даже не можешь сфокусироваться на чем-то в первую очередь. Ты считаешь, что тебе повезло, ведь ты все еще можешь ходить и говорить, и видеть, и слышать… но когда ты делаешь это, оно исходит не от тебя. Оно исходит из резервной копии тебя, какого-то запаса информации, оставленного тобой в случае аварии. Ты запасной генератор: аварийные лампочки горят, но никого нет дома.

— из этой прекрасной статьи

Всем привет! В прошлом я писал о комплексном пост-травматическом стрессовом расстройстве, которое появляется из-за эмоционального и физического насилия в детстве. Сегодня я остановлюсь на одном из компонентов К-ПТСР, который я считаю одним из самых разрушительных, но в то же время спасительных для жизни человека: мы рассмотрим деперсонализацию.

Вообще, будет нечестно говорить в этой статье об одной деперсонализации и не затрагивать связанных с ней диссоциацию и насильственную амнезию. Они очень важны для того, чтобы лучше понять, что за непонятные вещи происходят с нашими головами, поэтому я постараюсь быть как можно более тщательным.

Если вам хочется больше материала от меня, предлагаю заценить подкаст, который я веду вместе со своей подругой: Халявная Терапия. Можете найти нас в Инстаграме (https://www.instagram.com/mentalcastkz/), а так мы есть на большинстве подкаст-платформ. Буду рад вас видеть!

Мальчик, Который Умер (и не заметил)

Если вы читали прошлые статьи, то знаете, что у меня комплексное пост-травматическое стрессовое расстройство из-за продолжительного эмоционального и физического насилия в детстве. Как один из его симптомов у меня развилась деперсонализация.

“Да что со мной не так?!”, или Комплексное пост-травматическое стрессовое расстройство

Деперсонализация подкралась ко мне очень незаметно. Это был обычный день августа, я только перешел в десятый класс. Я сидел и занимался своими делами, как вдруг резко почувствовал, что мир рухнул. Все стало серым и безжизненным, а мое тело растворилось в этой непонятной жиже. Я одновременно видел себя со всех ракурсов, будто смотрел запись с камеры видеонаблюдения, и в то же время меня вообще не было в своей комнате. Это был чертовски сюрреалистический опыт. Мне трудно даже описать это, не говоря о том, что это звучит нереально глупо. Это просто было страшно.

Это состояние возвращалось ко мне все чаще и чаще, пока оно не проглотило меня полностью. Я полностью утратил способность плакать, переживать, сопереживать, радоваться, удивляться… Я просто стал мертвым внутри. У меня даже появилась идея, что в какой-то момент меня что-то убило, а моя резервная копия по ошибке осталась жить на этой планете с урезанным функционалом. Главное дерьмо ситуации — это то, что я не мог даже понять, что со мной происходило, и как это вообще назвать. Я не мог этого исправить, и меня мучала неразрешимость этой ситуации, а время утекало, хотя оно и не шло вовсе.

Помню самое последнее чувство, которое меня покинуло. Лет до семнадцати я очень сильно переживал за эмоциональное состояние своей сестры. Она была единственной, кто вызывала во мне истинное сочувствие, причем оно настолько горело, что я мог не спать по ночам и плакать, думая о ее проблемах. Однако я не мог решить ее проблем. Я был бессилен. Я не мог внедрить свои идеи в ее мозг. Я не мог. Потихонечку я стал разочаровываться и терять… надежду, что ли. Я окончательно отключился и “погиб”. И не заметил этого. Я не заметил, как перестал чувствовать свою сестру. И понял я это лишь на недавнем сеансе психотерапии.

Может быть, кто-то спросит: “Почему это плохо? Проблемы ведь не беспокоят, и можно радоваться жизни!”, но это не так. Я стал заткнутой бутылкой шампанского. Меня постоянно что-то трясет, но я не могу избавиться от давления, которое копится внутри меня. Я не могу плакать, абсолютно. Как бы больно мне ни было, мой мозг не дает мне остро прочувствовать этого: мои эмоции просто отрубаются. Мое тело может довольно естественно реагировать на стресс (сердцебиение, дыхание, жар и т.д.), но в моей голове просто белый шум. Я не могу здоровым образом прожить через стрессовые ситуации или какие-то травмы, потому что у меня ощущение, что все это происходит не со мной. Я всего лишь пассажир в машине, которую я же и веду. Аналогии можно придумывать бесконечно, но окружающие почему-то редко понимают. И да, позитивные реакции (радость или удивление, например) у меня тоже притуплены. Я утратил любопытство, я больше не удивляюсь ничему, и это очень печально для меня. Я скучаю по нетронутому и цельному ребенку, которым я когда-то был.

Бывают моменты, когда я смотрю на свои руки, и они кажутся мне чужими. Иногда, когда я разговариваю с кем-то, мне кажется, будто этот человек сидит очень далеко от меня, хотя это не так. Бывает ощущение, будто кто-то управляет моим телом вместо меня. Часто я вообще сомневаюсь, реален ли я вообще. Страшненько.

Почему это происходит?

Очень долгое время после того, как я понял, что у меня деперсонализация, я был уверен, что я сломался, словно часовой механизм. Я искренне считал, что деперсонализация — это зло, которое меня уничтожает, и я всеми силами пытался найти что-то, что бы избавило меня от нее. И я ошибался.

Во время психотерапии я понял, что деперсонализация — это не зло, а проявление заботы о нас нашим мозгом, когда мы систематически сталкиваемся с чувствами, которые мы не можем выдержать. И у меня в детстве были такие чувства: ужас перед орущим отцом, страх перед матерью, которой не угодили, отложенный ими же страх быть ими брошенным, и многие другие чувства, которые я испытывал постоянно. Конечно, в конце концов мой мозг решил, что мне хватит, иначе я сгорю, и просто выключил меня. Я перестал чувствовать вообще.

Мой страх очень сильно притупился. Конечно, он все еще был там, но я стал смотреть на него будто бы издалека. Я боялся, что моя мать или отец снова на меня накричит или побьет, но в то же время мне будто было плевать. Стало вообще все равно, наорут ли на меня, искалечат ли, или вообще убьют. Мой мозг твердил: “Милый, это все происходит не с тобой”. И действительно, все это дерьмо происходило с каким-то абстрактным мальчиком, но никак не со мной.

Но я уже на втором курсе университета, и я не нахожусь больше в той токсичной среде, в которой я провел все свое детство, а деперсонализация все еще оказывает огромное влияние на мою жизнь. И в этом вся адовость К-ПТСР. Мой мозг все еще думает, что я подвергаюсь насилию. Иногда что-то в разговорах или в поведении окружающих меня триггерит, и я чувствую себя атакованным, словно в детстве — выключаюсь. Часто я чувствую себя перегруженным проблемами, хотя их не так уж и много — выключаюсь. Да что уж там, я могу сам себя атаковать за какой-то реальный или нереальный проступок и выключиться. Это очень мешает жить.

Бегство в астрал

Здесь мы переходим к диссоциации. Диссоциация очень связана с деперсонализацией в том плане, что деперсонализация — это, грубо говоря, вариант диссоциации. В широком смысле, диссоциация — это фундамент деперсонализации, дереализации и всех остальных диссоциативных или “выключающих-запузыривающих”, как я люблю описывать, явлений. Но в контексте этой статьи я буду говорить о диссоциации в ее более повседневном, узком значении, и сейчас я попытаюсь объяснить, в каком именно.

Проявляться это стало недавно, меньше года назад. Сижу я, например, с другом, и мы разговариваем. Я смотрю на него, на то, как его губы шевелятся, чувствую, как его слова колеблют воздух. Смотрю ему в глаза. Да, понимаю тебя, тоже такое было. Да, жалко. *** Так темно. Все такое обволакивающее. Я ничего не вижу. Но я ведь смотрю ему в глаза? Да, смотрю. Вижу ли я его? Не знаю. Вроде вижу. Вроде нет. Тут так ветрено и шумно… Подождите, это его голос. *** Извини, о чем ты говорил?

Я стал выпадать. Выпадать из разговоров, выпадать из реальности. Я стал забывать целые разговоры. Проведенное время стало выветриваться из моей истории. Но как же? Неужели мне неинтересно общаться с людьми? Неужели я такой мудак, что притворяюсь, что мне нравятся эти люди, но на самом деле мне плевать на них? Меня стал съедать стыд. Мне было ужасно стыдно, и я чувствовал себя мошенником, который ворует у людей время. Все усугубляло то, что на лекциях я никогда не витал в облаках, и всегда был внимателен.

Благодаря терапии я понял, что я выпадаю из тех разговоров, которые несут какую-то очень важную эмоциональную массу для меня. Если выражаться яснее, то если кто-то рассказывал мне о своих проблемах, это отдавало приказ моему мозгу БРОСИТЬ ВСЕ и помочь им с их проблемой. Неважно как, но он ДОЛЖЕН был придумать ЧТО-ТО. Естественно, это перегружало его, и он говорил “ах, к черту все! я в отпуск, всем пока!”, и сваливал. И с ним сваливал я. Конечно, я не только из-за этого диссоциировал. Бывает, меня просто что-то триггерит в разговоре, и мой мозг опять же сваливает. Но я обычно связываю эти два случая вместе, потому что они близки. Это я и называю диссоциацией — временное бегство мозга в кармашек, где нет никакой информации. Своеобразное выборочное витание в облаках.

Психотерапия очень помогает, и я думаю, это единственный способ, чтобы справиться с деперсонализацией. Я проработал очень много разных чувств, и мне действительно стало намного лучше. Не так давно я даже смог поплакать на сеансе, а этого у меня не получалось сделать много лет. В целом, некоторые чувства вернулись, и я испытываю подобные “эмоциональные аварии” реже. Ко мне вернулась эмпатия. Я стал чувствовать боль и переживать ее, что приносит мне радость, как ни парадоксально. С диссоциацией мне тоже полегче: я потихоньку учусь, что я всегда и не всем могу помочь, и это нормально. И пытаюсь осознавать, когда меня что-то триггерит, чтобы не бежать.

И еще напоминаю, что не всегда психотерапии достаточно. Часто нужно пропить курс антидепрессанта / транквилизатора, которые могут прописать в больнице. Я принимаю эсциталопрам, и я должен сказать, что он играет колоссальную роль в моем восстановлении.

И тут еще вспомнил про насильственную амнезию. Во время терапии я столкнулся с тем, что мне очень трудно вспоминать моменты, когда мне причиняли боль. Я вспоминал сами факты, а детально разглядеть получалось с трудом. И на последних сеансах я неожиданно вспоминал некоторые забытые, заблокированные воспоминания. Честно сказать, эти новые старые воспоминания придали мне еще больше уверенности в том, чтобы держать свою жизнь в своих и только своих руках.

Жертвам насилия зачастую очень сложно вспоминать моменты, в которых их обижали, и из-за этого мы часто думаем о своих абьюзерах намного лучше, чем есть на самом деле. Я думаю, это родственно газлайтингу. Возможно, когда-то я заставил себя забыть, потому что “как я могу не любить своих родителей, уят же”. Нет, не уят. Ни капли не уят. Я стал восстанавливаться только после того, как протрезвел от газлайтинга. Очень важно уметь держать свои границы, когда дело касается абьюзеров. Иначе к вам применят хуверинг и втянут назад в паутину насилия.

Ух, надеюсь, я рассказал все достаточно точно и внятно! Рад отдыхать от экзаменов, создавая для блога :) если вам понравилась статья, очень прошу поделиться ей с друзьями в соцсетях. Это много значит для меня. Спасибо большое, что уделяете время и читаете. Надеюсь, мои статьи кому-то помогают. Берегите себя и свое здоровье!